Что ели во время войны

Что ели во время войны?

От автора: «Мой дед прошел всю Великую Отечественную Войну, служил в танковых войсках. Когда я был подростком, он очень много рассказывал мне о войне, о быте солдат и т.п.


В один из теплых дней августа он приготовил мне «Кулеш», как он выразился “по рецепту 1943 года” – именно таким сытным блюдом (для очень многих солдат – последним в их жизни) кормили танковые экипажи ранним утром перед одним из величайших танковых сражений II мировой войны – «Битве на Курской дуге» …
-Берем 500-600 грамм грудинки на костях.

-Срезаем мясо, а косточки бросаем вариться на 15 минут в воду (примерно 1,5 — 2 литра). -Добавляем в кипящую воду пшено (250 –300 грамм) и варим до готовности.

-Чистим 3-4 картошки, режем её крупными кубиками и бросаем в кастрюлю -На сковородке обжариваем мясную часть грудинки с 3-4 мелко порезанными головками репчатого лука, и добавляем в кастрюлю, варим еще минуты 2-3. Получается то ли густой суп, то ли жидкая каша.

Вкусное и сытное блюдо… Безусловно, для того, чтобы перечислить все блюда военного времени, не хватит никакой газетной колонки, поэтому сегодня я расскажу лишь о самых значимых гастрономических явлениях той великой эпохи. Мои воспоминания о Великой Отечественной войне (как и у большинства представителей современного поколения, не заставшего военное время) основываются на рассказах старшего поколения. Кулинарная составляющая войны – не исключение.

«Пшенная каша с чесноком»

Для каши нужны пшено, вода, растительное масло, лук, чеснок и соль. На 3 стакана воды берем 1 стакан крупы. Наливаем в кастрюлю воду, сыплем крупу и ставим на огонь. Поджариваем на растительном масле лук.

Как только вода в кастрюле закипит, выливаем туда нашу зажарку и солим кашу. Она еще минут 5 варится, а мы тем временем очищаем и мелко режем несколько зубков чеснока.

Теперь надо снять кастрюлю с огня, добавить в кашу чеснок, перемешать, закрыть кастрюлю крышкой и завернуть в “шубу”: пусть распарится. Такая каша получается нежной, мягкой, ароматной.

«Тыловая Солянка»

Пишет Владимир УВАРОВ из Уссурийска, — «данное блюдо часто готовила в лихое время войны и в голодные послевоенные годы моя бабушка, ныне покойная. В чугунок она укладывала равные количества квашеной капусты и очищенной, нарезанной ломтиками картошки.

Потом бабушка заливала воду так, чтобы она покрывала капустно-картофельную смесь. После этого чугунок ставят на огонь — тушиться.

А за 5 минут до готовности надо добавить в чугунок поджаренный на постном масле шинкованный лук, пару лавровых листиков, поперчить, если нужно по вкусу, то и посолить. Когда все готово, надо накрыть посудину полотенцем и дать потомиться с полчаса.

Такое блюдо, уверен, всем понравится. Бабушкин рецепт мы зачастую использовали и в сытные времена и ели эту „солянку” с удовольствием — пусть и не в чугунке, а в обычной кастрюле она тушилась»

«Макароны «балтийские» по-флотски с мясом»

Со слов соседа-фронтовика-десантника по даче (боевой мужик! в здравом уме, в свои 90 лет по 3 км в день бегает, купается в любую погоду) данный рецепт активно использовался в праздничном меню (по случаю удачных сражений или побед флота) на кораблях Балтийского флота во времена II Мировой войны: В одинаковой пропорции берем макароны и мясо (желательно на ребрышках), лук (примерно треть от веса мяса и макарон) -мясо отваривается до готовности и режется кубиками (бульон модно использовать на суп) -макароны отвариваются до готовности -лук припускают на сковороде до «золотистого» цвета -мясо, лук и макароны смешиваем, выкладываем на противень (можно добавить чуток бульона) и ставим в духовку на 10-20 минут при температуре 210-220 градусов.

«Морковный чай»

Очищенную морковь терли на терке, сушили и прожаривали (думаю сушили) на противне в духовке с чагой, после чего заливали кипятком. От моркови чай получался сладковатым, а чага давала особый вкус и приятный темный цвет.

Салаты блокадного Ленинграда

В блокадном Ленинграде существовали рецептурные брошюры и практические пособия, помогавшие людям выжить в осажденном городе: «Использование в пищу ботвы огородных растений и заготовка ее впрок», «Травяные заменители чая и кофе», «Готовьте из диких весенних растений мучные изделия, супы и салаты» и т.п.

Многие подобные издания, созданные Ленинградским ботаническим институтом, рассказывали не только о том, как готовить определенные травы, но и где их лучше собирать. Приведу пару рецептов того времени.

Салат из щавеля.

Для приготовления салата растолочь 100 граммов щавеля в деревянной чашке, всыпать 1–1,5 чайной ложки соли, влить 0,5–1 ложку растительного масла или 3 столовые ложки соевого кефира, после чего размешать.

Салат из листьев одуванчика. Собрать 100 граммов свежих зеленых листьев одуванчика, взять 1 чайную ложку соли, 2 столовые ложки уксуса, если есть, то добавить 2 чайные ложки растительного масла и 2 чайные ложки сахарного песку.

Хлеб войны

Одним из важнейших факторов, помогающих выстоять, защитить свою Родину, наравне с оружием был и остается хлеб – мерило жизни. Ярким подтверждением этому служит Великая Отечественная война.

Прошло много лет и пройдет еще немало, будут написаны новые книги о войне, но, возвращаясь к этой теме, потомки не раз зададут вечный вопрос: почему Россия устояла на краю пропасти и победила? Что помогло ей прийти к Великой Победе?Немалая заслуга в этом людей, которые обеспечивали наших солдат, воинов, жителей оккупированных и блокадных территорий продовольствием, в первую очередь хлебом и сухарями. Несмотря на колоссальные трудности, страна в 1941–1945 гг. обеспечивала армию и тружеников тыла хлебом, подчас решая самые сложные задачи, связанные с отсутствием сырья и производственных мощностей. Для выпечки хлеба обычно использовались производственные мощности хлебозаводов и пекарен, которым централизованно выделялись мука и соль. Заказы воинских частей выполнялись в первоочередном порядке, тем более что для населения хлеба выпекалось немного, и мощности, как правило, были свободными. Однако случались и исключения. Так, в 1941 г. для обеспечения воинских подразделений, сосредоточенных на Ржевском направлении, местных ресурсов не хватало, а подвоз хлеба из тыла был затруднен. Для решения проблемы интендантские службы предложили воспользоваться старинным опытом создания напольных жаровых печей из доступных материалов – глины и кирпича. Для устройства печи необходимы были глинистый грунт с примесью песка и площадка с откосом либо приямок глубиной 70 мм. Такая печь строилась обычно за 8 ч, затем 8–10 ч сушилась, после чего готова была выпечь до 240 кг хлеба за 5 оборотов.

Фронтовой хлеб 1941–1943 гг

В 1941 г. неподалеку от верховья Волги находился исходный рубеж. Под крутым берегом реки дымили земляные кухни, располагалась санрота. Здесь же в первые месяцы войны создавались земляные (в основном они устанавливались в грунте) хлебопекарные печи.

Эти печи были трех видов: обыкновенные грунтовые; обмазанные внутри толстым слоем глины; облицованные внутри кирпичом. В них выпекался формовой и подовый хлеб. Там, где это было возможно, печи делали из глины или кирпича. Хлеб фронтовой Москвы выпекался на хлебозаводах и в стационарных пекарнях.

Ветераны московских сражений рассказывали, как в овраге старшина раздавал солдатам горячий хлеб, который привез на лодке (вроде саней, только без полозьев), запряженной собаками. Старшина торопился, над оврагом низко проносились зеленые, синие, фиолетовые трассирующие ракеты. Неподалеку рвались мины.

Солдаты, на «скорую руку» покушав хлеба и запив его чаем, приготовились к повторному наступлению… Участник Ржевской операции В.А. Сухоставский вспоминал: «После ожесточенных боев нашу часть весной 1942 г. отвели в деревню Капково.

Хотя эта деревня находилась в удалении от боев, но продовольственное дело налажено было слабо. Для пропитания мы сварили суп, а деревенские женщины принесли к нему хлеб «Ржевский», выпеченный из картофеля и отрубей. С этого дня у нас началось облегчение».

Как готовился хлеб «Ржевский»? Картофель варили, очищали, пропускали через мясорубку. Выкладывали массу на доску, посыпанную отрубями, охлаждали. Добавляли отруби, соль, быстро замешивали тесто и помещали его в смазанные жиром формы, которые ставили в духовку.

Хлеб «Сталинградский»

В Великую Отечественную войну хлеб ценился наравне с боевым оружием. Его не хватало. Ржаной муки было мало, и при выпекании хлеба для бойцов Сталинградского фронта широко использовалась ячменная мука. Особенно вкусными с применением ячменной муки получались сорта хлеба, приготовляемые на закваске.

Так, ржаной хлеб, в состав которого входило 30% ячменной муки, почти не уступал по качеству чисто ржаному. Приготовление хлеба из обойной муки с примесью ячменной существенных изменений технологического процесса не требовало.

Тесто с добавлением ячменной муки получалось несколько более плотным и дольше выпекалось.

«Блокадный» хлеб

В июле-сентябре 1941 г. немецко-фашистские войска вышли к окраинам Ленинграда и Ладожскому озеру, взяв многомиллионный город в кольцо блокады. Несмотря на страдания тыл проявил чудеса мужества, отваги, любви к Отчизне. Блокадный Ленинград не был здесь исключением.

Для обеспечения воинов и населения города на хлебозаводах было организовано производство хлеба из скудных резервов, а когда они закончились, муку стали доставлять в Ленинград по «Дороге жизни».А.Н.

Юхневич – старейшая работница ленинградского хлебозавода – рассказала в московской школе №128 на Уроке Хлеба о составе блокадных буханок: 10–12% — это мука ржаная обойная, остальное – жмых, шрот, сметки муки с оборудования и пола, выбойка из мешков, пищевая целлюлоза, хвоя. Ровно 125 г – дневная норма святого черного блокадного хлеба.

Хлеб временно оккупированных районов

О том, как выживало и голодало местное население оккупированных территорий в годы войны, невозможно слышать и читать без слез. Все продовольствие у людей отнимали фашисты, увозили в Германию.

Украинские, российские и белорусские матери страдали сами, но еще больше – видя мучения своих детей, голодных и больных родственников, раненых солдат. Чем они жили, что ели – за пределами понимания нынешних поколений.

Каждая живая травинка, веточка с зернышками, шелуха от мороженых овощей, отбросы и очистки – все шло в дело. И часто даже самое малое добывалось ценой человеческой жизни. В госпиталях на оккупированных немцами территориях раненым солдатам давали по две ложки пшенной каши в день (хлеба не было).

Варили «затирку» из муки – супчик в виде киселя. Суп из гороха или перловки для голодных людей был праздником. Но самое главное – люди лишились привычного и особенно для них дорогого хлеба. Меры этим лишениям нет, и память о них должна жить в назидание потомкам.

«Хлеб» фашистских концлагерей

Из воспоминаний бывшего участника антифашистского Сопротивления, инвалида I группы Д.И. Иванищева из г. Новозыбкова Брянской обл.: «Хлеб войны не может оставить равнодушным любого человека, особенно того, кто испытал на себе страшные лишения в период войны – голод, холод, издевательства.

Мне волею судьбы пришлось пройти многие гитлеровские лагеря и концлагеря. Уж мы-то, заключенные концлагерей, знаем цену хлеба и преклоняемся перед ним. Вот и решил сообщить кое-что о хлебе для военнопленных. Дело в том, что гитлеровцы выпекали для русских военнопленных особый хлеб по особому рецепту.

Назывался он «остен-брот» и был утвержден имперским министерством продовольственного снабжения в рейхе (Германия) 21 декабря 1941 г. «только для русских».Вот его рецепт: отжимки сахарной свеклы – 40%, отруби – 30%, древесные опилки – 20%, целлюлозная мука из листьев или соломы – 10%.

Во многих концентрационных лагерях военнопленным не давали и такого «хлеба».

Хлеб тыловой и фронтовой

По заданию правительства было налажено производство хлеба для населения в условиях огромного дефицита сырья.

Московский технологический институт пищевой промышленности разработал рецепт рабочего хлеба, который специальными приказами, распоряжениями, инструкциями доводился до руководителей предприятий общественного питания.

В условиях недостаточной обеспеченности мукой при выпечке хлеба широко использовались картофель и другие добавки. Хлеб фронтовой часто выпекался под открытым небом. Солдат шахтерской дивизии Донбасса И. Сергеев рассказывал: «Я скажу о боевой хлебопекарне.

Хлеб составлял 80% всего питания бойца. Как-то нужно было дать хлеб полкам в течение четырех часов. Въехали на площадку, расчистили глубокий снег и тут же, среди сугробов, на площадке сложили печь. Затопили, просушили ее и выпекли хлеб».

Сушеная распареная вобла

Мне бабушка рассказывала, как они ели сушенную воблу. Для нас это рыбка, предназначенная под пивко. А бабушка говорила, что воблу (тарань ее называли почему- то), тоже выдавали по карточкам. Была она ооочень пересушенной и оооочень соленой.

Клали рыбку не очищая в кастрюльку, заливали кипятком, закрывали крышкой. Рыбка должна была стоять до полного остывания. (Наверное, лучше делать с вечера, а то не хватит терпения.) Затем варилась картошка, доставалась из кастрюльки рыбка, распаренная, мягкая и уже не соленая. Чистили и с картошечкой ели.

Я пробовала. Бабушка как- то сделала разок. Знаете, и вправду вкусно!

Гороховый суп

С вечера заливали в котле горох водой. Иногда горох заливали вместе с перловой крупой. На следующий день горох перекладывали в военно- полевую кухню и варили.

Пока варился горох, в кастрюле на сале пережаривали лук и морковь. Если не было возможности делать зажарку, закладывали так.

По мере готовности гороха добавлялась картошка, затем зажарка и в последнюю очередь закладывалась тушенка.

«Макаловка» Вариант № 1 (идеальный)

Замороженную тушенку очень мелко резали или крошили, на сковороде жарили лук (при наличии можно добавить морковь), после чего добавляли тушенку, немного воды, доводили до кипения. Ели так: мясо и «густерню» делили по количеству едоков, а в бульон по очереди макали кусочки хлеба, поэтому блюдо так называется.

Вариант № 2

Брали жир или сырое сало, добавляли в жаренный лук (как в первом рецепте), разбавляли водой, доводили до кипения. Кушали также как при 1 варианте.

Рецепт по первому варианту мне знаком (пробовали для разнообразия в походах), но его название и то, что он был придуман во время войны (скорей всего раньше) мне и в голову не приходило.

Николай Павлович отметил, что к концу войны кормить на фронте стали лучше и сытнее, хотя как он выразился «то пусто, то густо», с его слов – бывало, что по несколько дней еду не подвозили, особенно вовремя наступления или затяжных боев, а затем раздавали положенный за прошедшие дни паек.

Дети войны

Война была жестокая, кровавая. Горе пришло в каждый дом и каждую семью. Уходили на фронт отцы, братья, а ребятишки оставались одни, — делится воспоминаниями А.С.Видина. – «В первые дни войны им хватало на пропитание. А потом они вместе с матерью ходили собирали колоски, гнилую картошку, чтобы как-то прокормиться.

А мальчишки большей частью стояли у станков. Они не доставали до рукоятки станка и подставляли ящики. По 24 часа в сутки делали снаряды. Порой и ночевали на этих ящиках». Дети войны очень быстро возмужали и стали помогать не только родителям, но и фронту. Женщины, оставшиеся без мужей, все делали для фронта: вязали варежки, шили нательное белье.

Не отставали от них и дети. Они посылали посылки, в которые вкладывали свои рисунки, рассказывающие о мирной жизни, бумагу, карандаши. И когда солдат получал такую посылку от детей, он плакал… Но это и вдохновляло его: солдат с удвоенной энергией шел в бой, в атаку бить фашистов, отнявших детство у малышей.Бывший завуч школы №2 В.С.

Болотских рассказала, как их эвакуировали в начале войны. В первый эшелон она с родителями не попала. Позже все узнали, что он был разбомблен. Со вторым эшелоном семья эвакуировалась в Удмуртию «Жизнь эвакуированных детей была очень и очень тяжелой. Если местные жители еще что-то имели, то мы ели лепешки с опилками, — рассказывала Валентина Сергеевна.

Она рассказала, каким было любимое блюдо детей войны: в кипящую воду запускали натертую нечищеную сырую картошку. Эта была такая вкуснятина!» И еще раз о солдатской каше, еде и мечтах…. Воспоминания ветеранов Великой Отечественной Войны: Г.КУЗНЕЦОВ:

«Когда я пришел 15 июля 1941 г.

в полк, то наш повар, дядя Ваня, за сбитым из досок столом, в лесу, накормил меня целым котелком гречневой каши с салом. Ничего вкуснее не едал»

И.ШИЛО:

«В войну я всегда мечтал о том, что наемся вдоволь черного хлеба: его тогда всегда не хватало. А еще два желания было: отогреться (в солдатской шинельке около пушки всегда было промозгло) да выспаться»

Читайте также:  Запад-81: военные учения ссср

В.ШИНДИН, председатель Совета ветеранов ВОВ:

«Из фронтовой кухни навсегда останутся самыми вкусными два блюда: гречневая каша с тушенкой и макароны по-флотски».

*** Близится главный праздник современной России. Для поколения, знающего Великую Отечественную только по фильмам, она ассоциируется больше с пушками и снарядами. Я же хочу вспомнить главное оружие нашей Победы. Во время войны, когда голод был столь же привычен, как смерть и несбыточная мечта о сне, а бесценным подарком могла служить самая ничтожная в сегодняшнем представлении вещь – кусок хлеба, стакан ячменной муки или, к примеру, куриное яйцо, еда очень часто становилась эквивалентом человеческой жизни и ценилась наравне с боевым оружием…

Источник: http://back-in-ussr.com/2016/04/chto-eli-vo-vremya-voyny.html

Ольга Иженякова. Что ели во время войны, или Унывающим во дни Великого поста / Православие.Ru

Всякий раз, когда на меня нападает уныние в пост, я перечитываю свои интервью с ветеранами Великой Отечественной войны, блокадниками, тружениками тыла.

Меня обычно по-женски занимают «околокулинарные» истории: что ели на войне в окопах, в землянках, в поле, в промерзших коммуналках.

Ведь мало просто выжить, зачастую нужно было и подвиги совершать – «полагать душу за други своя». Что при этом чувствовали? О чем мечтали?

Эти истории жизни по-настоящему вдохновляют и придают сил.

    

*

Даниле принесли повестку в августе 1942 года. Мать, растерявшись, взяла котелок, побежала в лес набрать сыну в дорогу ягод только-только скопившей сок черники – дома ведь шаром покати. Пароход «Мария Ульянова» к берегу не подошел.

Пассажиры высадились в шлюпку, на ней же уехали призывники. Когда мать вернулась, сынок уже отплыл от берега, махал рукой: «Пока, мама». Несчастная побежала с горы, споткнулась, упала. Ягоды рассыпались, она села на землю и бессильно заплакала.

Эти слезы в сердце он носил всю оставшуюся жизнь. И нет слаще черники на всем свете белом…

*

– Мы тогда такие глупые были, девчонки, всего стеснялись, – говорит Александра, участница прорыва Ленинградской блокады.

Потом вспоминает случай, как ели коров, убитых пять дней назад. И так не хотелось ждать, пока вода с мясом закипит. И не ждали.

*

Сибирская долгожительница Лукерья в день своего 115-летия со мной говорила так:

– Хорошо себя чувствую, на лекарства не трачусь…

– Простите, а чем лечитесь, скажем, от гриппа? – спрашиваю я.

– Луком, чем еще! Мелко покрошу и ем, когда с водой, когда с медом, а то и просто один.

– У вас на всех фотографиях красивая фигура, даже после родов. Вы что-то делали специально?

– Тоже мне арихметика! Стакан колодезной воды натощак – и у тебя такая же будет, а то и лучше.

– Не могу не спросить: вы к зубному врачу обратились первый раз в 60 лет – неужели вас до этого зубы не беспокоили?

– Беспокоили. Задний верхний мне в 30 лет хозяин выдрал: ударилась об косяк, зуб раскололся, стал болеть… Этот сбоку внизу, как его там, я его выбила еще в 18, когда в погребе на бочку упала. А остальные были на местах, где им и положено. Я ведь каждый вечер их растительным маслом полоскала, пока оно не загустевало во рту. Все так делали. Спроси хоть у кого.

– Маслом? Каким?

– Какое было под рукой. Подсолнечное, рапсовое…

*

– Знаете, Оля, отсутствие руки по сравнению со смертью близкого человека – пустяк, – говорит бывший пулеметчик Александр. – Мы совсем не умеем жить. Мирное небо, белый хлеб принимаем как данность. Без чувства благодарности Богу, а значит, и счастья.

*

А это совет старушки Конкордии из моего родного Ханты-Мансийского округа:

«Соберешь в мае-июне молоденькие сосновые шишки и ровненькими рядочками в трехлитровой банке сахаром пересыплешь. Сахар помаленьку растает, так ты потомича раза три-четыре в неделю взбалтывай. С месяц вот так храни.

А опосля аккуратно процеди сироп в отдельную баночку и по ложке в чай. Настоящее лекарство. От любой немочи вылечит. И запомни: делай каждый год, матушка сосна даст тебе невиданные силы, у нее в шишках такое лекарство сокрыто – не передать.

Ни в одной аптеке не купить».

*

Воспоминания старого воина Ефима я бережно перелистываю:

«Я заболел тифом и лежал в Красноярске в госпитале.

Помер бы давно, да попался сердобольный санитар – одарил меня серебряной ложкой: стопроцентное серебро, видать, еще с демидовских припасов – и наказал: “Ешь только из нее и жить сто лет будешь, если, конечно, не удушегубит кто специально”. Я до сих пор хлебаю только из нее. Дивная ложка оказалась, все хвори стороной обошли, возраста не вижу».

А я вспомнила статью известного профессора, который, между прочим, привел такой факт: раньше весь медицинский инструмент из серебра делали, и процент заражения крови был почти нулевым…

*

Дневная норма хлеба в блокадном Ленинграде    

– Ленинград мы покидали одними из последних, – вспоминала Лариса, в прошлом врач санитарной службы.

– Машина постоянно проваливалась, а я была счастлива: у меня было 150 граммов хлеба, с опилками, конечно. Но ведь это ХЛЕБ! Значит, выживу. И вот тогда появилась мечта.

Как только заработаю денег, куплю буханку хлеба, масла растительного и сахара и буду всё это есть, есть, есть…

*

– Я, – рассказывала бывшая разведчица Инна, – как только захожу в магазин, первым делом смотрю перловку. Во все первые блюда ее добавляю, даже в уху и рассольник. Самая вкусная и самая питательная каша. Ее можно есть, даже если зубов нет, а губы, к примеру, замерзли и рот трудно разжать…

*

– Выписали меня из госпиталя умирать, – признавался старый солдат, манси, по имени Попилла, – а я домой не хочу. Далеко. Да и слово дал своим, что до Берлина дойду. Вернулся в часть и напросился в подсобные работы. Раздобыл котелок и потихоньку еловые лапы заваривал.

Смолы, конечно, много. Я ее сверху крышкой из-под консервной банки соскребал и так пил. Помногу пил. С месяц, наверное, лечился. Вернулся мне прежний цвет лица, и я снова винтовку в руки взял. На Рейхстаге фамилия Рохтымов стоит.

Вдруг там будете и увидите, я это…

*

– Я в городе выросла, одна у родителей, – признавалась медсестра Маргарита, – и не могла есть похлебку из прошлогодней капусты. В сорок третьем, хоть у кого спросите, такой капусты было много. И тогда я придумала, чтобы с голоду не упасть, перед супом выпивать густо заваренный чай.   

*

Фронтовой повар Георгий, чтобы избежать желудочных расстройств, заваривал груши-дички. И никогда не выливал рисовый отвар, процеживал его и разливал по кружкам. То же делал и с водой, в которой варились макароны. Пили ее отдельно, поскольку она хлебная, значит, сытная. Да еще и соленая. Чем не суп?

    

*

– Если каждый день пить чай по-купечески (то есть с сахаром. – О.И.), – говорил старший лейтенант Тимофей, – то теряется ощущение праздника. Наступает праздник – а ты сладкое уже ел. Неправильно это. Не по-нашему. Праздник должен быть праздником во всех смыслах…

Все мои респонденты стойко перенесли невзгоды, мало заботясь о тленном. И выжили. Мне ли унывать? Более того, самое время вспомнить тех, кто обеспечил нам сегодняшнюю сытую жизнь. Хороший урок. Вечная память.

Источник: http://www.pravoslavie.ru/92159.html

«Истории простой еды»: Что ели в Великую Отечественную войну?

Журналист Фаина Османова и писатель Дмитрий Стахов и раньше были известны как историки быта, авторы книги «Истории простых вещей». Теперь они сосредоточились на одной «простой вещи» — еде.

Их новая книга — собрание рассказов о привычных продуктах питания и блюдах.

Здесь читатель может узнать разницу между студнем и холодцом, о религиозных запретах на шоколад и о регулировании цен на алкоголь в древнем Вавилоне.

«Русская планета» публикует отрывок из книги Фаины Османовой и Дмитрия Стахова «Истории простой еды» издательства «ЛомоносовЪ», посвященный повседневной пище советских граждан во время Второй мировой войны.

Голод меняет человека

Владимир Войнович в автобиографической книге «Автопортрет» вспоминает вкус блинчиков из картофельных очисток. В самом начале войны, в эвакуации, не было для него ничего прекраснее.

Но прошло совсем немного времени, и в начале 1944 года, когда с продуктами стало лучше, будущий автор Чонкина попросил свою маму приготовить такие блинчики: «Я взял блинчик, откусил — и выплюнул.

Отвратительнее этого я ничего никогда не пробовал. Кроме разве вареного сала».

Люди, испытавшие настоящий голод, так же отличаются от никогда всерьез не голодавших, как воевавшие на фронте от проведших войну в тылу. Или вообще не испытавшие на себе что такое — война. Голод меняет человека. Иногда — полностью, принципиально.

В том числе — внешне: например, пережившие ленинградскую блокаду времен Великой Отечественной войны, особенно те, кто в эти годы был ребенком или подростком, навсегда сохранили голодный рисунок скул, особенные, только блокадникам присущие складки у губ.

К тому же у человека времен фастфуда, интернета и тому подобное отсутствует память на голод. Генетическая, социальная. Ведь те, кто попал в голодные годы Великой Отечественной войны во взрослом возрасте, не понаслышке знали, что такое голод начала двадцатых, начала тридцатых, что такое карточная система, отмененная в СССР в 1935-м. Голод для них был, если так можно выразиться, рядом.

И действительно — чтобы увидеть его следы, достаточно вглядеться в фотографии тех лет. Худые в большинстве своем лица. Пережившие голод в массе своей так и не смогли набрать вес, остались субтильными.

Или же сохранили в своем облике какую-то черту, сближающую их с блокадниками и свидетельствующую о пережитом — голод не проходит бесследно! — голоде. Например, тонкую шею при в общем-то крепкой, спортивной фигуре.

Да и обидное словечко «жиртрест» — из тех же времен: «жиртрестов» было мало, раскормленных среди них и того меньше.

Опыт и память очень часто оказывают вспоминающему медвежью услугу: то, что когда-то, как это описано у Владимира Войновича, имело вкус нектара и амброзии, на самом деле настоящая гадость.

Так и давно покойная тетушка автора этих строк, врач-психиатр, ученица Бехтерева, вспоминала, как в самые голодные дни ленинградской блокады она с сестрой варила бульон из пойманных и ловко освежеванных крыс.

Тем, кто не знает, сообщу, что по запаху и цвету, а тетушка утверждала, что и по вкусу, крысиный бульон очень напоминает куриный.

Аромат распространялся из комнаты сестер по всей коммунальной квартире, достигал ноздрей выживших соседей, и те были очень обижены, что Катя и Ева не поделились курочкой с ними: соседи же делились последним, там жили как одна семья, и даже страшные испытания не поколебали подлинного благородного питерского духа.

Через много-много лет тетя Катя, рассказывая про блокаду, пела «частушку»: «Дамочки! Не мойте ваши рамочки! Ешьте лучше бобы, готовьте скорее гробы!» Текст «частушки» сбрасывали на листовках с воздуха немцы, увидевшие, что весной ленинградцы затеяли мытье окон.

И вспоминая о том, что никаких бобов у них той весной давно уже не осталось, говорила о запомненном навечно вкусе крысиного мяса: «Самым вкусным в моей жизни были пирожные в варшавской кондитерской году в 13-м, перед Второй Отечественной (для тетушки Отечественных войн было три, первая, понятное дело — 1812 года), и эти крысы.

Крысы дали возможность выжить, пирожные дали ориентир — для чего…»

Хлеб по карточкам

К слову, в Ленинграде карточки были введены еще до начала блокады, 18 июля 1941 года, норма составляла 800 граммов хлеба, но уже в сентябре нормы были снижены: рабочим и инженерно-техническим работникам — по 600 граммов, служащим — по 400 граммов, детям и иждивенцам — по 300 граммов.

Последующие снижения довели дневную норму рабочих до 250 граммов, всем остальным — 125 граммов, что привело к резкому скачку смертности (за декабрь 1941 года умерло около 50 тысяч человек), но к весне нормы были повышены до 350 граммов рабочим и до 200 граммов остальным жителям города.

Хлеб того времени именовался «суррогатным» и состоял на 50 процентов из дефектной ржаной муки, на 15 процентов из целлюлозы, на 10 процентов из солода и столько же жмыха, на 5 процентов из отрубей и соевой муки…

…По рассказам очевидца, пережившего оккупацию во Львове, немецкие власти выдавали населению, при условии регистрации и получения аусвайса с обязательной фотографией, карточки и талоны на продукты.

По ним можно было получить в день 350 граммов хлеба со жмыхом, 50 граммов маргарина, 50 граммов сахара или сахарозаменителя, 450 граммов картошки, обычно — мерзлой, 250 граммов перловой крупы или столько же фасоли.

Картошку жарили без масла, с кожурой, обычно натерев на терке, фасоль варили и ели, если доставали ржаную муку, с клецками. Собирали крапиву, щавель, одуванчики, клевер, заячью капусту. Объедали розовые кусты, цветы акации, чай заваривали в лучшем случае из шиповника, в худшем — из сушеной моркови, кофе — из цикория.

Все остальное или покупалось на рейхсмарки (у кого они были, кто имел работу и получал за нее реальные деньги), или обменивалось на черном рынке, где можно было найти все что угодно, вплоть до американских, в конце оккупации, сигарет.

Тем, кто жил ближе к окраине города, жизнь облегчали огороды, но постоянно ощущался дефицит инвентаря: обладатель лопаты считался очень богатым человеком, так как сдавал лопату в аренду и получал плату свеклой, луком, редиской. Кстати, ботва от редиски (от свеклы и сейчас входит в рецепты многих салатов в высокой кухне) обязательно ошпаривалась и съедалась.

У многих, особенно у тех, кто жил возле аэродрома, квартировали немецкие офицеры, которые иногда отдавали своим «хозяевам» (никакой платы за постой не полагалось) кусочки шоколада, остатки шнапса в бутылке, кусочки сухой и очень твердой колбасы.

Врач, живший в одной из квартир, приносил из госпиталя лекарства и перевязочные материалы.

Польские партизаны, воевавшие с бандеровцами и немцами, узнав про такого постояльца, просили все больше и больше лекарств и перевязочных материалов, и врач, несомненно догадывавшийся, куда идут бинты и сульфаниламиды, тем не менее, просьбы почти все выполнял…

В СССР карточки были введены с августа 41-го, но в Москве — 16 июля, когда отдел торговли Моссовета подписал распоряжение №289 «О введении карточек на некоторые продукты и промтовары в городе Москва». За четыре дня до первой бомбежки.

После начала войны трудности с продуктами начали ощущаться сразу. Пропали масло, сыр, мясо. В Москве карточки выдавались по месту прописки, работы или учебы.

Из продуктов питания карточки вводились на хлеб, крупу, сахар, масло, мясо, рыбу, кондитерские изделия, из промтоваров — на мыло, обувь, ткани, швейные, трикотажные и чулочно-носочные товары.

Нормы снабжения устанавливались в зависимости от наличия (с учетом производства) тех или иных товаров и были дифференцированы по группам населения: 1) рабочие и приравненные к ним, 2) служащие и приравненные к ним, 3) иждивенцы, 4) дети до 12 лет.

Рабочие карточки выдавались в зависимости от характера и важности выполняемой работы. Но были и исключения. Попав в категорию «ударников» и «стахановцев», можно было получить дополнительные талоны. Их также получали рабочие горячих цехов, доноры, больные и беременные женщины.

Продержаться в эвакуации

Те, кто уехал из Москвы в эвакуацию, рассказывали, как получали такую норму, как и остающиеся, но им выдавали и специальные «рейсовые» карточки (их выдавали также и командировочным), по которым можно было получить продукты по пути следования.

Главным богатством был, конечно, хлеб. А вот приехав из голода в относительно сытное место, эвакуированные оказывались в другом мире. Так, базары в Алма-Ате ломились.

Но продавцы предпочитали натуральный обмен, а у эвакуированных вещи, годящиеся на это, быстро закончились.

Алма-Ата недаром переводится как «дедушка яблок». Яблочные сады после появления огромной массы эвакуированных подвергались самым настоящим набегам.

Не привыкшие к такому количеству яблок, «воришки» страдали от расстройства желудка.

Читайте также:  Атомный самолет м-60м

Сторожа гонялись за ними, заставляя вернуть похищенное, но, бывало, глядя на жалкие, дрожащие от голода фигурки, разрешали уйти с яблоками, говоря: «Приходите еще, только не воруйте, не ломайте ветки, а попросите. Мы — дадим!»

Студенты эвакуированных институтов питались в столовых, где на входе надо было сдать пропуск, получить ложку и талон, по которому на обед выдавали суп-затируху из муки с несколькими каплями хлопкового масла и кусок хлеба. Облизанную ложку возвращали и получали пропуск обратно.

Хорошо умевшие рисовать студенты Архитектурного и чертить — Авиационного институтов занимались подделкой талонов, и нередко можно было увидеть кого-то, кто быстро-быстро ел суп сразу из нескольких тарелок.

Основным лакомством были пончики из пшеничной муки второго сорта с патокой из сахарной свеклы, в изобилии произраставшей в этом регионе.

Те же, кто работал на оборонных предприятиях, помимо «рабочих карточек», имели право на дополнительный обед по специальному талону. Главным в этом обеде были 200 граммов хлеба, а так летом — щи из крапивы со свекольной ботвой, овсяная каша, зимой — овсяные каша и суп.

Самым трудным было донести дополнительный обед после работы домой, детям, тем родственникам, кто не был счастливым обладателем «рабочей карточки». Тут требовались плотно закрывающиеся судки, кастрюльки. Некоторые умельцы делали судки из отходов производства.

Пойманный мастером один из пятнадцатилетних рабочих должен был за изготовление таких судков пойти под суд, но особист, увидев этого рабочего, стоящего перед станком на табуретке, пожалел нарушителя трудового кодекса и ограничился конфискацией уже сделанных судков.

Когда в конце 1943 года институты начали возвращать в Москву, на дорогу выдавали кусок топленого масла и буханку серого хлеба. Продержаться на этом всю дорогу было невозможно, и студенты пробавлялись, кто как может.

Наиболее ушлые покупали в районе Аральского, тогда еще — существовавшего, моря соль и продавали ее в европейской части, за Волгой. Или меняли на сало, хлеб.

Меню в московских столовых не отличалось разнообразием и состояло обычно из крапивных щей и биточков из дрожжей.

Оставшиеся в Москве добывали деньги продажей книг, собирали картошку в подмосковных колхозах при условии десять мешков колхозу, одиннадцатый — тебе. Мешки были огромные, собрать десять удавалось, работая от зари до зари, далеко не всем, но главное было — дотащить одиннадцатый, свой, до станции.

Однажды во время сбора картошки мальчишки из одной московской школы украли гуся, сунули его в мешок, засыпали картошкой, привезли как свой одиннадцатый в Москву.

Гусь, однако, в мешке не помер, а будучи освобожденным, устроил в коридоре коммунальной московской квартиры настоящий «бой гусей», пока не упокоился со свернутой одноногим инвалидом войны шеей…

Подспорьем стали продукты, поступавшие по ленд-лизу: в первую очередь — тушенка, лярд (топленый нутряной свиной жир), яичный порошок, галеты, мармелад, сигареты.

После окончания войны в Москве была открыта база Особторга, на которую поступали вещи и товары из Германии по репарации.

Добыть талон на эту базу было огромным счастьем, в основном полученное по талону продавалось на Центральном рынке, вырученные деньги тратились в коммерческих магазинах. Особым шиком было угостить девушку мороженым эскимо, которое продавалось без карточек, на деньги.

Карточки были отменены постановлением Совета министров и ЦК ВКП(б) от 14 декабря 1947 года. На следующий день после их отмены в буфете Архитектурного института появились городские (тогда — «французские») булки со сливочным маслом и красной икрой и сосиски с зеленым горошком.

Порция для солдата

Продовольственное довольствие и снабжение воюющих сторон, Красной армии и вермахта — отдельная, глубокая и интересная тема. На фронтах, в полевых кухнях, обычно не готовили драники. Однако разница в довольствии солдат противоборствующих армий добавляет важные штрихи к, так сказать, «продовольственной» картине войны.

Нормы суточного довольствия для немецкой армии были практически по всем пунктам выше, чем для советской.

Например, мяса советский солдат в составе боевых частей должен был получать 150 граммов в сутки, немецкий — на сто граммов больше, картофеля в вермахте выдавали из расчета килограмм на одного солдата, в советской армии — полкило.

Кроме того, в вермахте была жесткая система из так называемого неприкосновенного рациона и «железной порции».

Неприкосновенный рацион состоял из твердых сухарей (250 граммов), супового концентрата, консервированной колбасы и натурального молотого кофе, а «железная порция», хранившаяся в специальной «сухарной сумке», состояла из банки мясных консервов и пакета твердых сухарей, и ее разрешалось съесть только по приказу командира.

Сергей Простаков,
«Русская планета»

Источник: http://yagazeta.com/nepoznannoe/tajny/istorii_prostojj_edy-_chto_eli_v_velikuyu_otechestvennuyu_vojjnu/

Что ели во время войны

Главная » Что ели во время войны

Мой дед прошел всю Великую Отечественную войну, служил в танковых войсках.

Далее от автора:

Мой дед прошел всю Великую Отечественную войну, служил в танковых войсках. Когда я был подростком, он очень много рассказывал мне о войне, о быте солдат и т. п.

В один из теплых дней августа он приготовил мне «Кулеш», как он выразился: по рецепту 1943 года — именно таким сытным блюдом (для очень многих солдат — последним в их жизни) кормили танковые экипажи ранним утром перед одним из величайших танковых сражений II Мировой войны — «Битве на Курской дуге» …

  • Берем 500-600 грамм грудинки на костях.
  • Срезаем мясо, а косточки бросаем вариться на 15 минут в воду (примерно 1,5-2 литра).
  • Добавляем в кипящую воду пшено (250-300 грамм) и варим до готовности.
  • Чистим 3-4 картошки, режем её крупными кубиками и бросаем в кастрюлю

На сковородке обжариваем мясную часть грудинки с 3-4 мелко порезанными головками репчатого лука, и добавляем в кастрюлю, варим еще минуты 2-3. Получается то ли густой суп, то ли жидкая каша.

Вкусное и сытное блюдо… Безусловно, для того, чтобы перечислить все блюда военного времени, не хватит никакой газетной колонки, поэтому сегодня я расскажу лишь о самых значимых гастрономических явлениях той великой эпохи.

Мои воспоминания о Великой Отечественной войне (как и у большинства представителей современного поколения, не заставшего военное время) основываются на рассказах старшего поколения. Кулинарная составляющая войны — не исключение.

Пшенная каша с чесноком

Для каши нужны пшено, вода, растительное масло, лук, чеснок и соль. На 3 ст. воды берем 1 ст. крупы.
Наливаем в кастрюлю воду, сыпем крупу и ставим на огонь. Поджариваем на растительном масле лук.

Как только вода в кастрюле закипит, выливаем туда нашу зажарку и солим кашу. Она еще минут 5 варится, а мы тем временем очищаем и мелко режем несколько зубков чеснока.

Теперь надо снять кастрюлю с огня, добавить в кашу чеснок, перемешать, закрыть кастрюлю крышкой и завернуть в «шубу»: пусть распарится. Такая каша получается нежной, мягкой, ароматной.

Пишет Владимир УВАРОВ из Уссурийска, — «данное блюдо часто готовила в лихое время войны и в голодные послевоенные годы моя бабушка, ныне покойная. В чугунок она укладывала равные количества квашеной капусты и очищенной, нарезанной ломтиками картошки.

Потом бабушка заливала воду так, чтобы она покрывала капустно-картофельную смесь. После этого чугунок ставят на огонь — тушиться. А за 5 минут до готовности надо добавить в чугунок поджаренный на постном масле шинкованный лук, пару лавровых листиков, поперчить, если нужно по вкусу, то и посолить.

Когда все готово, надо накрыть посудину полотенцем и дать потомиться с полчаса.

Такое блюдо, уверен, всем понравится. Бабушкин рецепт мы зачастую использовали и в сытные времена и ели эту солянку с удовольствием — пусть и не в чугунке, а в обычной кастрюле она тушилась»

Макароны «балтийские» по-флотски с мясом

Со слов соседа-фронтовика-десантника по даче (боевой мужик! в здравом уме, в свои 90 лет по 3 км в день бегает, купается в любую погоду) данный рецепт активно использовался в праздничном меню (по случаю удачных сражений или побед флота) на кораблях Балтийского флота во времена II Мировой войны:
В одинаковой пропорции берем макароны и мясо (желательно на ребрышках), лук (примерно треть от веса мяса и макарон):

  • мясо отваривается до готовности и режется кубиками (бульон модно использовать на суп);
  • макароны отвариваются до готовности;
  • лук припускают на сковороде до «золотистого» цвета;
  • мясо, лук и макароны смешиваем, выкладываем на противень (можно добавить чуток бульона) и ставим в духовку на 10-20 минут при температуре 210-220 градусов.

Морковный чай

Очищенную морковь терли на терке, сушили и прожаривали (думаю сушили) на противне в духовке с чагой, после чего заливали кипятком. От моркови чай получался сладковатым, а чага давала особый вкус и приятный темный цвет.

Хлеб войны

Одним из важнейших факторов, помогающих выстоять, защитить свою Родину, наравне с оружием был и остается хлеб — мерило жизни. Ярким подтверждением этому служит Великая Отечественная война.

Прошло много лет и пройдет еще немало, будут написаны новые книги о войне, но, возвращаясь к этой теме, потомки не раз зададут вечный вопрос: почему Россия устояла на краю пропасти и победила? Что помогло ей прийти к Великой Победе?

Немалая заслуга в этом людей, которые обеспечивали наших солдат, воинов, жителей оккупированных и блокадных территорий продовольствием, в первую очередь хлебом и сухарями.

Несмотря на колоссальные трудности, страна в 1941–1945 гг. обеспечивала армию и тружеников тыла хлебом, подчас решая самые сложные задачи, связанные с отсутствием сырья и производственных мощностей.

Для выпечки хлеба обычно использовались производственные мощности хлебозаводов и пекарен, которым централизованно выделялись мука и соль.

Заказы воинских частей выполнялись в первоочередном порядке, тем более что для населения хлеба выпекалось немного, и мощности, как правило, были свободными

Однако случались и исключения.

Так, в 1941 г. для обеспечения воинских подразделений, сосредоточенных на Ржевском направлении, местных ресурсов не хватало, а подвоз хлеба из тыла был затруднен.

Для решения проблемы интендантские службы предложили воспользоваться старинным опытом создания напольных жаровых печей из доступных материалов – глины и кирпича.
Для устройства печи необходимы были глинистый грунт с примесью песка и площадка с откосом либо приямок глубиной 70 мм.

Такая печь строилась обычно за 8 ч, затем 8-10 ч сушилась, после чего готова была выпечь до 240 кг хлеба за 5 оборотов.

Ветераны московских сражений рассказывали, как в овраге старшина раздавал солдатам горячий хлеб, который привез на лодке (вроде саней, только без полозьев), запряженной собаками. Старшина торопился, над оврагом низко проносились зеленые, синие, фиолетовые трассирующие ракеты. Неподалеку рвались мины.

Солдаты, на «скорую руку» покушав хлеба и запив его чаем, приготовились к повторному наступлению…
Участник Ржевской операции В. А. Сухоставский вспоминал: «После ожесточенных боев нашу часть весной 1942 г. отвели в деревню Капково. Хотя эта деревня находилась в удалении от боев, но продовольственное дело налажено было слабо.

Для пропитания мы сварили суп, а деревенские женщины принесли к нему хлеб «Ржевский», выпеченный из картофеля и отрубей. С этого дня у нас началось облегчение».

Как готовился хлеб «Ржевский»? Картофель варили, очищали, пропускали через мясорубку. Выкладывали массу на доску, посыпанную отрубями, охлаждали. Добавляли отруби, соль, быстро замешивали тесто и помещали его в смазанные жиром формы, которые ставили в духовку.

Источник

Оставьте вашу оценку!

Похожие рецепты

Плов с вешенками. Готовим со Сталиком Ханкишиевым

Не верите, что этот красавец-плов можно приготовить, простояв у плиты всего 12 минут? Ну как вы можете мне не верить? Я всегда говорю только правду! ) На самом деле, если вы так же заняты разговорами в жж, как и я,…

8 совершенно неожиданных блюд для праздничного стола

У каждой хозяйки для особого случая наверняка припасено несколько дежурных рецептов. Но порой находит желание придумать и подать на стол что-то новенькое, совершенно неожиданное, но не менее вкусное. Семга под сливочным соусом Ингредиенты: 0,5-0,7 кг свежей рыбы стакан сливок 2 столовые ложки муки пучок укропа сок…

12 праздничных блюд со всего мира, которые можно легко приготовить дома

Во всем мире на Рождество и Новый год готовят блюда, которые считаются самыми лучшими и самыми вкусными. Они проверены уже не одним поколением, и их обожают все без исключения. Мы собрали аппетитные блюда, которые принято подавать на стол в разных странах мира в самый радостный и волшебный праздник. Что приятно, их совсем…

Новогодние блюда за 5 минут: по щучьему велению

Сорок розовых кустов посажено, самоё себя познано по самое не могу, хрустальная туфелька натянута, олени бьют копытом, и вот-вот все превратится в тыкву… В общем, ты прибежала домой вечером 31-го, стол девственно чист, и надо быстро-быстро соорудить чего-нибудь. Причем желательно…

Источник: http://LoveCook.me/assorti/chto-eli-vo-vremya-vojny

Что ели во время войны — Антенна-7

Мы продолжаем серию материалов о Великой Отечественной войне. Сегодня — о рационе людей, которые отдавали свои последние силы, спасая Родину. 125 граммов хлеба. Бульон на косточках.

Таким был стол во время войны. И это в лучшем случае! Продуктов в то время не хватало. В стране был страшный голод.

Как люди выживали и чем питались? Картину тех лет попыталась воссоздать — Светлана Урванцева.

Светлана Урванцева,  корреспондент ТРК «Антенна-7»:

125 граммов хлеба в сутки во время войны получали дети и рабочие заводов и предприятий блокадного Ленинграда  125 граммов — это меньше четверти маленькой булочки хлеба 

Булка хлеба в то время, в 1941-45-х годах, стоила 350 рублей. Зарплата же некоторых рабочих была меньше. Поэтому жителям блокадного Ленинграда хлеб выдавали. Кусочки отрезали ровно по 125 граммов. Не больше. Иначе на всех не хватило бы.

Эти прямоугольнички ржаного хлеба как сейчас помнят Юрий и Маргарита Талерко. Когда началась война им не было и пяти лет. Юрий Талерко с родителями всю оккупацию пережил в Ленинграде. Маме Маргариты с дочерьми удалось уехать в Омск. Позже эвакуировали бабушку. Еле живую от голода.

Родственники сначала даже не узнали старушку. 

Маргарита Талерко,  жительница блокадного Ленинграда:

Вывели её на улицу посидеть на скамеечке. Она смотрит у соседки на сарае на крыше картофельная кожура. Она увидела — как же так? они не знают, что такое блокада у них картофельная кожура лежит без дела. на попросила эти кожурки снять с крыши, промыла их, промолола и сделала лепёшки. 

Как во время войны кормили рабочих омских предприятий вспоминает Евгений Грошев. Он ветеран завода «Полёт». Приехал в Омск из небольшой деревеньки Иваньково Московской области. Работал по 12-14 часов в день, зачастую без перерыва и в несколько смен подряд. 

Евгений Грошев,  ветеран Великой Отечественной войны:

Картошка в мундирах, соль, кипяток. На работе первые годы трудно было, но была столовая, привозили еду даже в цех, чтобы не бегали, столовая отдельно стояла

Питание во время войны было достаточным только для раненых. Еда была значимым моментом в их лечении.

Обеспечить нормальное и даже витаминизированное меню в омском эвакуационном госпитале помогало личное подсобное хозяйство, которое разместилось в Омском районе. Там были поля, теплицы, сад и даже пасека.

Поэтому у пациентов на столах были овощи и даже фрукты и мёд. Часто больным давали отвар шиповника.

Валентина Окунева,  главная медицинская сестра госпиталя ветеранов войн:

Сотрудники пищеблока всегда волновались, когда поступали раненые, думали, вдруг там кто-нибудь мой особенно тяжёлых навещал сам руководитель пищеблока, приходил в палату с тарелочкой, на тарелочке булочка на белой салфетке, как символ тепла, добра. 

В госпитале всё делали для раненых. А вот персонал больницы питался уже совсем по-другому. Поэтому, как рассказано в воспоминаниях сотрудников, часто получалось, что пациенты старались подкармливать своих поваров.  

 Светлана Урванцева, Артём Колесников.

Источник: http://antenna7.ru/events/chto-eli-vo-vremya-voyny

Вкус войны

Великая Отечественная война

Что не дало советским гражданам умереть с голоду в годы Великой Отечественной.

Голод — спутник солдат и мирных жителей осажденных городов во время войны. Он унес многие жизни в годы Великой Отечественной войны, несмотря на то, что вся страна старалась снабжать фронт хлебом и другим провиантом. Об этой редко вспоминаемой борьбе человека и природы — специальный проект Анастасии Олизаревич.

Для солдатской каши нужны лишь котелок, свежий воздух и 40 минут. Бесхитростное блюдо на огне изобрел еще великий Суворов, переходя через Альпы. А повара полевой кухни во Второй мировой лишь вспомнили заветы знаменитого полководца. Именно русская каша была основой рациона всей Советской армии.

Читайте также:  Кто в ссср получал самые высокие зарплаты

За годы войны было издано около ста приказов по питанию, и всегда в нормах довольствия значились крупы — 170 граммов в сутки. Любимой у героев была гречка с мясом. У поваров полевой кухни были свои секреты, позволявшие сделать из «каши из топора» маленький шедевр кулинарного искусства.

К примеру, котелки натирали чесноком, а чтобы гречка получалась рассыпчатой, ее с вечера замачивали, как горох. На стакан крупы — 2 стакана воды. За ночь она разбухала и каша получалась наваристой.Ели, разумеется, не одну только гречку — в котелках был «крупяной разброд».

Варили пшенную (это знаменитый кулеш), ячменную, овсяную, перловую, гороховую, кашу из американской фасоли по ленд-лизу, кукурузы (мамалыга) и даже из ржи. Полевые кухни перевозили на лошадях и грузовиках. Солдаты шутили: где танкист пройдет — повар застрянет.

Если окопы находились под обстрелом противника, горячее питание доставлялось в термосах и котелках, чаще всего один раз ночью. Военно-полевая кухня кормила не только солдат, но и тыл. Для многих, особенно жителей сгоревших деревень, это была единственная возможность получить горячий обед. Вокруг поваров всегда кипела жизнь.

Охотно подкармливали на полевых кухнях местных детей.

«Угощали нас! Обед привезут, они садятся есть, поедят, котелочки оставят, а мы сидим и ждем. Кто пальчик оближет, кто ложечку! Все какой-то суп был, чечевиха».

В блокаду Ленинграда истощенным жителям приходилось питаться, буквально, всем, от обойного клея до студня из кожаных сапог. Людей косил лютый голод, ежедневно умирало по 4 тысячи человек, из них 300 малышей до года.

Осенью 1941 в блокадном Ленинграде съели все капустные кочерыжки. Голодные горожане ездили на поля и выкапывали их из мерзлой земли. А за мясо в городе с тремя миллионами голодающих шла отдельная война.

«Лошадей всех перебили! А лошади упитанные! А в ноябре они уже все замерзли. Этих, мороженных лошадей, мы и ели».

Для Адольфа Гитлера Ленинград был стратегически важен, здесь находились Балтийский флот и дорога на Мурманск и Архангельск. Оттуда приходила помощь от союзников, задача нацистов состояла в том, чтобы перекрыть все пути сообщения, а среди жителей посеять хаос и панику.

В сентябре 1941 немецкая авиация разбомбила Бадаевские склады, где хранили запасы продовольствия. Во время бомбежки сгорело 3 тыс. тонн муки и 2,5 тыс. тонн сахара.

Голодные жители умудрялись даже на пепелище складов находить продукты. Люди собирали землю на месте, где сгорел сахар. Её мешали с водой, процеживали, кипятили и пили, в шутку называя «кофе». Сладости тогда вообще были особенные.

«Пирожные» из пищевой целлюлозы и кисели из мучного клея. Истощенные и больные дистрофией ленинградцы стали считать продуктами кишки, хвою, глицерин и желатин. Из одной кожи умели готовить 22 блюда. На жирке из вареных ремешков, курток и сапог делали «студень».

Варили со специями строительный клей, а за лакомствами ребятишки бегали в столярный цех.

«Уже после блокады наша тётя призналась. Говорит, Неля, простите нас! Кузьку-то мы съели! Я говорю: «Почему? Он же общий был?!».

Так на всех не хватило бы, он исхудал сильно, но очень вкусное мясо, как куриное было!».

Отдельная история про кошек. Они спасли жителей города от голода. Но, чтобы спасти его в январе 1943-го от нашествия крыс и мышей, пришлось вагонами привозить хвостатых из Тюмени. Неслучайно в областной столице в наши дни в их честь открыли целую аллею.

В блокадном Ленинграде самой дорогой валютой был хлеб. Купить его за что-либо было практически невозможно, он выдавался строго по карточкам и ценился наравне с боевым оружием. Постановление о снижении норм хлеба вышло в первые дни блокады.

Постановление военного совета Ленинградского фронта №00409 «О снижении норм хлеба» от 19 ноября 1942.

Во избежание перебоев в обеспечении хлебом войск фронта и населения Ленинграда установить следующие нормы отпуска хлеба: — рабочим и ИТР 250 г — служащим, иждивенцам и детям 125 г; — частям первой линии и боевым кораблям 500 г; — летно-техническому составу ВВС 500 г. — всем остальным воинским частям 300 г.

Рецепт блокадного хлеба

Описание: черный по цвету и горький на вкус.

Ингредиенты: Мука ржаная дефектная 45%, жмых 10%, соевая мука 5%, отруби 10%, целлюлоза 15%, обойная пыль 5%, солод 10%.

В тесто также добавляли различные ингредиенты органического происхождения, например, опилки из древесины, порой их было до 70% от объема. Долгое время технологию скрывали. На документах пекарей стоял гриф «секретно».

За годы блокады погибло, по разным данным, от 600 тысяч до 1,5 миллиона человек. Так, на Нюрнбергском процессе фигурировало число 632 тысячи человек. Только 3 % из них погибли от бомбежек и артобстрелов; остальные 97 % умерли от голода.

В январе 1942 через Ладожское озеро открыли Дорогу жизни. А в январе 1943 блокаду сняли.

Тюменские пельмени — фронту

Перенесемся в тыловую Тюмень. О том, что здесь лепят лучшие в Советском Союзе пельмени, знали на всех фронтах. Мясо в тесте в подарок бойцам Красной армии из города на Туре каждую зиму поставляли в мешках с эшелонами. Вместе с ветчиной, сухим молоком, лыжами и валенками.

В феврале 1943 года газета «Красное знамя» сообщала: «С начала войны тюменцы собрали для фронтовиков 60 тонн подарков».

Тюмень вошла в число городов, обязанных снабжать Красную армию продуктами питания. На лепку пельменей заряжали специальные бригады.

За три дня стряпали по 500 килограммов, причем, не только с фаршем, но и с капустой, и даже ягодами.

Вся прелесть пельменей в том, что их удобно брать с собой. Сытные, мало весят. Достаточно растопить в котелке над костром немного снега — и в считанные минуты горячее блюдо готово.

В Тюмени на заводах производили медикаменты и минометы, а в колхозах выращивали хлеб и картошку. Там, где сегодня проходит улица Мельникайте, в 1944 были целые картофельные поля.

К сожалению, урожайность была низкой, механизация слабой, а падеж скота — высоким.

«Падеж только крупно-рогатого скота составил 22 тысячи 500 животных. Такой же большой он был среди овец, свиней и молодняка. Одна треть. Это ужасные цифры! В магазинах тоже было пусто. Некоторые сторожилы вспоминают, что был в Тюмени рыбный магазин и икра стояла в бочках — это относилось к послевоенному периоду…».

Из Ялуторовска авиацией в Ленинград поставляли сухое молоко и нашу знаменитую сгущенку. Молочная продукция шла в госпитали. На севере области пахал рыбный фронт. В войну тюменцы рыбы не видели. Как и мяса, колбас, окорочков и ветчины.

Все, что производили, уходило в госпоставки. Так что жители города, численность которых, за счет эвакуированных в годы войны, увеличилась на 100 тысяч человек, держались на овощах приусадебных хозяйств и дикоросах. Хлеб выдавали по карточкам.

Не более 200 граммов на человека, в виде сухарей.

300 блюд из картошки

Во время Великой отечественной картошку называли «матушкой» и «кормилицей». В котелках бойцов Красной армии она занимала почетное место. На полевой кухне ее жарили, парили и тушили.

По приказу Народного комиссариата обороны СССР картофель входил в ежедневный рацион солдат как гарнир и как основное блюдо. Фронтовой кулеш, солянку и гороховый суп без «овоща номер один» не представляли. На картошке солдаты даже поправлялись. Так и говорили: у Иванова — картофельная фигура.

В одном клубне картошки целая рота полезных веществ: витамины D, Е, С, фосфор, кальций, магний и органические кислоты, клетчатка, минеральные соли, белки и углеводы. Чтобы накормить армию чудо-овощем колхозы и совхозы выполняли госплан.

Но механизаторов забрали на фронт, тогда за тракторы и комбайны сели дети. Курсы вождения за 4 военных года прошли около миллиона советских школьников. Причем не хватало не только рабочих рук, но и техники. 40% машин и 80% лошадей отдали в Фонд обороны. Сажали и убирали картофель вручную.

Так, силами народа только в 1942 собрали 23 миллиона тонн картошки. Рекордсменами стали колхозники города Мариинск Кемеровской области. Они собирали по 1300 центнеров с гектара.

«Изымалось для страны, для армии, для флота практически всё! А вы тут, колхозники, проживете. У вас воздух лечебный! А что не успевали осенью убрать, то выкапывали весной. Иногда говорят, ели гнилой картофель. Это не правда! Он не гнилой был, а мороженный! Когда картофель замерзает, он выделяет из себя воду и становится мокрый, темный».

В тылу корнеплод был на вес золота. Он спасал от голодной смерти, был и первым хлебом, и вторым. Ели картошку в мундире, толченую, сырую и сушеную. За линией фронта и в оккупации ее употребляли во всех видах. Из крахмала варили кисели. Добавляли муку и жарили «пирожки-тошнотики». Не брезговали и мороженной картошкой.

Выручал овощ и в медицине, картофельным соком поили раненых при высоком давлении. Крахмал употребляли вместо слабительного, он также понижал сахар в крови. Сырой и тертой картошкой лечили экземы и ожоги, а ингаляции на горячей картошке спасали солдат от бронхита.Уже в сентябре 1941 года нормы снабжения сократили.

Особенно остро это почувствовали новобранцы в учебках и военные запаса. Доходило до анекдота: если суп был с мясом, хлеба давали на 50 граммов меньше. Исторический факт: от недоедания некоторые курсанты прямо на присяге падали в обморок. А попасть на фронт хотели любой ценой, ведь в тыл бойцы писали: «Одет, обут и каждый день сыт!».

В начале войны мясной рацион был и правда богатый. С говядиной варили кулеш, борщ, щи. Гречку без тушенки тоже не представляли. А на Карельском фронте ежедневно давали по 25 граммов сала. Но солдаты знали: при брюшном ранении больше шансов выжить на пустой желудок. Большинство наступали натощак.

Были и те, кто перед атакой съедал весь «неприкосновенный запас». Консервы, что поступали по лендлизу — в первую очередь. Не случайно среди бойцов существовало выражение «открыть второй фронт», что значило штыком вскрыть банку мясных консервов. Уже весной 1942-го ситуация с мясом резко изменилась.

В медсанбат большими партиями привозили дистрофиков. От истощения и авитаминоза солдаты болели цингой, обострялись хронические болезни, люди тотально слепли. В тылу с мясом тоже было сложно. Особенно в блокадном Ленинграде, где ели даже кошек. Но деревенским повезло больше.

«У нас и корова была.

А тогда налоги большущие были! Надо масло сдать, надо молоко сдать, надо яйца сдать. Почти все уходило на налог. А себе-то что останется! Так и жили!».

Рыбная жатва шла в стране с первого до последнего дня войны. Выделяли отдельный, 11 Обь-Иртышский рыбный фронт. На Приднестровье, Балтийский и Черноморский районы немцы напали сразу. С января 1942 года заготовкой рыбы занимались лишь Дальний Восток и Сибирь.

В наших краях появилось три мощных треста: Тобольский, Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский.

Только в Югре работало 230 рыболовецких колхозов, 12 рыбзаводов и один консервный комбинат. Бойцами этого фронта стали 43 тысячи спецпереселенцев.

За годы войны они выловили 3 миллиона центнеров рыбы.

Икра, ценные сорта белой и красной рыбы шли на столы чекистов и партийного актива. Консервы — в бортпайки для подводников и летчиков. Черная рыба — карась, ерш и щука — в солдатские котлы, на уху. Отходами кормили заключенных Гулага, их тогда насчитывалось 2 миллиона человек.

Известен такой факт, Березовский рыбокомбинат в специальных кедровых бочках солил рыбу тягун или сосьвинскую селедку, которая шла на стол премьер-министру Великобритании Уинстону Черчиллю. Деликатес Черчилль ценил как закуску под не менее любимый армянский коньяк.

Осенью 1941 по ленд-лизу нашу рыбку, в том числе и сосьвинскую селедку пряного посола, обменяли на 3 тысячи американских и английских самолетов, 4 тысячи танков и 520 тысяч автомобилей, одних только «Студебэкеров» около 100 тысяч штук.

Тыл рыбы не видел. Мало того, сами рыбаки голодали, потому что, образно говоря, тоже были «на крючке». За кражу народного хозяйства строго карали, банка консерв могла подвести под трибунал.

Хотя план по добыче рыбы за всю войну не выполнили ни разу, боевые награды нашли героев. Руководители Увата, Ямала, Югры и Тобольского района после войны получили Ордена Отечественной войны первой степени.

Сладкий шок

В оккупации и тылу шоколад ценился высоко, а на фронте, начиная с 1942 года, стал продуктом стратегическим. Работникам завода «Красный Октябрь» поставили задачу: разработать рецептуру новой плитки в честь Победы в битве за Москву. Так родился «Гвардейский» шоколад.

В Советской армии 200 граммов этой черной сладости входили в суточное довольствие лишь летчиков и подводников.

Вместе с танками, тракторами, самолетами, обувью, резиной и тушенкой, тонны какао-бобов и уже готового шоколада поставляли в Советский Союз из Соединенных Штатов. Но шоколад был не обычный. Паек D, как называли его в Америке, делали на экспериментальном производстве, за которым лично следил квартирмейстер армии США полковник Пол Логан.

Порция военного американского шоколада составляла всего 4 унции, это 120 граммов. Темно-коричневый паек не таял при температуре даже 120 градусов по Фаренгейту, это 48 по Цельсию. Жевался он с трудом, так что плитки резали ножом.Глюкоза — быстрый углевод, она работала по принципу «сладкого шока».

Плитки были сытными, прогоняли усталость, печаль и боль, помогали сконцентрироваться, возвращали солдатам бодрость духа. За все годы войны было выпущено 3 миллиарда пайков D. С сахаром тоже была напряженка. В ежедневный паек солдата входило всего 35 граммов, а в тылу его вкус за годы войны почти забыли. Впрочем, в сельской глубинке альтернатива сахару всё же была.

«Парили парёнки из свеклы, из моркови. Я сам по детству вспоминаю. У меня бабушка готовила. Что говорить, просто вкуснятина».

Про сгущенку на войне — отдельная история. Ее выпускали и на нашем Ялуторовском молочном заводе. Молоком с сахаром отпаивали детей, эвакуированных в Сибирь. Сгущенку, буквально, пипетками давали раненым и истощенным в Блокадном Ленинграде. Одной банки хватало на несколько палат. В глазах детей войны именно сгущенка была символом счастья и роскоши.

Сегодня на полках магазинов сладости на любой вкус, но привычка запасаться сгущенкой, как и сахаром, навсегда осталась у тех, кто пережил войну.На свои законные 100 грамм в день, а это 73 бутылки водки в год, мог рассчитывать каждый красноармеец. Сколько наливать на фронте, еще в начале войны решил сам председатель Госкомитета обороны товарищ Сталин.

Первое водочное постановление вышло 22 августа 1941, чтобы поддержать боевой дух солдат. Особенно — наступающих. То, что водку доставляли на фронт флягами, дубовыми бочками и бидонами — киношный миф. На фронт горячительная поступала строго в бутылках.

Ее требовалось так много, что за годы войны на территории страны было открыто 26 новых спиртовых заводов. К производству водки в 1942 подключилась и Тюмень. У нас ее разливали в здании Ильинской церкви. Спиртного тогда выпускали больше, чем молока. Кстати, положенные бойцам нормы менялись не раз.

Если вначале войны казенный алкоголь полагался абсолютно всем на передовой, то с лета 1942 только героям за успехи в боях.

«Водка играла роль серьезного материального, да и морального стимула. Она была мерой поощрения, и в тоже время, мерой наказания. Бойцам штрафных батальонов водка не полагалась. Попал в штрафбат — водки не получишь.

Интересно, что сохранились данные о количестве выпитого. Только за апрель 1943 года, за один месяц, было выпито 4 миллиона 450 тысяч литров водки».

Было время, когда алкогольную дозу увеличили со 100 до 200 грамм для летчиков и танкистов. В разведку тоже ходили потребляя «для храбрости». Кстати, немецкий шнапс практически сразу же проиграл битву русской водке.

Советским солдатам не нравился фруктовый вкус и запах немецкого горячительного. Да и по градусам оно недотягивало до отечественного алкогольного символа. Средняя крепость шнапса всего 30 градусов, против нашей 40-градусной.

Над материалом работали:

Источник: http://www.vsluh.ru/longreads/153

Ссылка на основную публикацию