Чудесный русский доктор георгий синяков

Настоящий «Русский Доктор»

Молва о гениальном, но скромном челябинском хирурге Георгии Синякове, который, рискуя собственной жизнью, помогал тысячам солдат, после этого интервью облетела весь мир. Егорова подробно рассказала, как её сбили фашистские истребители, раненую, привезли в концлагерь, как фашисты радовались, что в руки попала сама «летающая ведьма».

Советские солдаты звали отважную девушку Егорушкой, и по сводкам Совинформбюро прошла информация о присвоении Анне Егоровой звания Героя Советского Союза посмертно. Никто не знал, что совершившая более трёхсот боевых вылетов советская лётчица попала в плен, но жива и чудесным образом спасётся.

Чтобы 20 лет спустя рассказать о подвиге скромного доктора Синякова.

Со всех уголков мира в Челябинск тотчас пошли письма с надписью на конверте: город Челябинск, доктору Георгию Синякову.

Что удивительно, они доходили до адресата! Сотни человек трогательно благодарили спасшего их врача, плакали, когда вспоминали своё пребывание в лагере, смеялись, когда писали о том, как Синяков обманывал гитлеровцев и организовывал побеги, рассказывали о том, как сложилась их дальнейшая жизнь.

А скромный врач-хирург, ещё в концлагере получивший имя «чудесный русский доктор», никогда доселе не рассказывавший о войне, лишь говорил, что выполнял свой долг, и «не в плену победа делалась».

Экзамен на профпригодность

Окончивший Воронежский медуниверситет Георгий Синяков ушёл на Юго-Западный фронт на второй день войны.

Во время боёв за Киев врач до последней секунды оказывал помощь попавшим в окружение раненым солдатам, пока гитлеровцы не заставили его бросить это «ненужное занятие».

Попав в плен, молодой врач прошёл два концлагеря, Борисполь и Дарницу, пока не оказался в Кюстринском концентрационном лагере в девяноста километрах от Берлина.

Лагерный номер 97625

Георгий Синяков, военврач второго ранга 119-го санитарного батальона попал в плен 5 октября 1941 года под Киевом, у деревни Борщевка. Сопротивлявшиеся под натиском врага советские части, отступая, оставили позиции, и военный госпиталь с ранеными и персоналом оказался в тылу врага.

Все произошло молниеносно, при обыске у плененного хирурга нашли в кармане только пузырек с марганцовкой.

Их гнали в тыл на запад, он прошел лагеря Борисполя и Дарницы, пока в мае 1942 года с одним из этапов не оказался под номером 97625 в Кюстринском международном лагере для военнопленных под Варшавой.

Сюда привозили заключенных со всей Европы, а также советских военнопленных, зона которых была отделена от остальных бараков тройным рядом колючей проволоки. Раненые здесь умирали десятками тысяч, никто не лечил их от инфекций.

Слабых, измученных людей выбраковывала непосильная работа в каменном карьере и плетка охранников, забивавших штрафников до смерти. Люди умирали от голода, измождения, простуды и ран. Каждое утро из бараков русских выносили десятки трупов. Он лечил всех и всё. Работал неустанно, ведь в русских бараках содержалось до полутора тысяч больных и раненых — кроме него, им никто не мог помочь.

Тяжелее всего приходилось русским, которых никто никогда не лечил. Весть о том, что в лагере оказался врач, быстро облетела немцев. Решено было устроить русскому доктору экзамен — он, голодный и босой, несколько часов подряд делал резекцию желудка.

Экзаменовать молодого русского приставили нескольких военнопленных докторов из европейских стран. У ассистентов Синякова дрожали руки, а Георгий так спокойно и чётко выполнял необходимые манипуляции, что даже у немцев пропала тяга устраивать впредь испытания специалисту.

Хотя кто-то из них до этого язвил, что самый лучший хирург из СССР не стоит немецкого санитара.

Умри, чтобы жить

Синяков не отходил от операционного стола. Сутки напролёт он оперировал раненых солдат. Весть о гениальном враче разошлась далеко за пределы концлагеря. Немцы стали привозить своих родных и знакомых в особо крайних случаях к пленному русскому.

Однажды Синяков оперировал немецкого мальчика, подавившегося костью. Когда ребёнок пришёл в себя, заплаканная жена «истинного арийца» поцеловала руку пленному русскому и встала перед ним на колени.

После этого Синякову был назначен дополнительный паёк, а также стали положены некоторые льготы, типа свободного передвижения по территории концлагеря, огороженного тремя рядами сетки с железной проволокой.

Врач же частью своего усиленного пайка с первого дня делился с ранеными: обменивал сало на хлеб и картошку, которой можно было накормить большее число заключённых.

А потом Георгий возглавил подпольный комитет. Врач помогал организовывать побеги из Кюстрина. Он распространял листовки, где рассказывалось об успехах Советской армии, поднимал дух советских пленных: уже тогда доктор предполагал, что это — тоже один из методов лечения.

Синяков изобрёл такие лекарства, которые на самом деле отлично затягивали раны больным, но с виду эти ранения выглядели свежими. Именно такую мазь Георгий использовал, когда фашисты подбили легендарную Анна Егорову. Гитлеровцы ждали, когда отважная лётчица поправится, чтобы устроить показательную смерть, а она всё «угасала и угасала».

На самом деле несколько восхищающихся смелостью Анны пленных, и в их числе Синяков, помогали девушке, как могли. Поляк-портной сшил ей из оборванной робы юбку, кто-то собирал по каплям рыбий жир, Синяков лечил, делая вид, что ей лекарства не помогают. Потом Анна поправилась и при помощи Синякова бежала из концлагеря.

Советские солдаты, слышавшие о смерти легендарной лётчицы, едва поверили в её чудесное воскрешение.

Способы спасения солдат были разными, но чаще всего Георгий стал использовать имитацию смерти. К счастью, никому из гитлеровцев не пришло в голову подумать, почему большинство раненых заключённых, которым удавались побеги, прошли перед этим лечение у «русского доктора».

Георгий Фёдорович научил больных имитировать собственную смерть. Громко констатировать фашистам, что очередной солдат умер, Георгий знал, что жизнь ещё одного советского человека спасена.

«Труп» вывозили с другими действительно умершими, сбрасывали в ров неподалёку от Кюстрина, а когда фашисты уезжали, пленный «воскресал», чтобы пробраться к своим.

Спасенные лётчики

Когда фашистам удавалось привезти в лагерь пленных лётчиков, они были особенно рады. Их гитлеровцы боялись и ненавидели особенно. В один из дней в Кюстрин пригнали сразу десять советских лётчиков. Георгию Фёдоровичу удалось спасти всех. Здесь помог его излюбленный приём с «умершим» пленным.

Позже, когда о подвиге «русского доктора» рассказала Анна Егорова, живые лётчики-легенды нашли Георгия Синякова, пригласили в Москву. Туда же на самую душевную на свете встречу прибыли сотни других спасённых им бывших узников Кюстрина, которым удалось выжить, благодаря умнейшему и отважному Синякову.

Врача боготворили, благодарили, обнимали, звали в гости, возили по памятникам, а ещё с ним плакали и вспоминали тюремный ад.

Без единого выстрела

Последний подвиг в лагере «русский доктор» совершил уже перед тем, как русские танки освободили Кюстрин. Тех заключённых, что были покрепче, гитлеровцы закинули в эшелоны, а остальных решили расстрелять в лагере. На смерть были обречены три тысячи пленных.

Случайно об этом узнал Синяков. Ему говорили, не бойтесь, доктор, вас не расстреляют. Но Георгий не мог оставить своих раненых, которых он прооперировал тысячи, и, как в начале войны, в боях под Киевом, не бросил их, а решился на немыслимо отважный шаг.

Он уговорил переводчика пойти к фашистскому начальству и стал просить гитлеровцев пощадить измученных пленников, не брать ещё один грех на душу. Переводчик с трясущимися от страха руками передал слова Синякова фашистам. Они ушли из лагеря без единого выстрела.

И тут же в Кюстрин вошла танковая группа майора Ильина.

Впрочем, работы у Синякова не убавилось. Оказавшись уже в тылу, Синяков продолжил служить Родине. Так, например, только за несколько первых суток на свободе ему удалось прооперировать 70 танкистов. А в мае 1945 года «русский доктор» оставил свою подпись на стенах Рейхстага.

Кружка пива за победу

Приёмный сын Георгия Фёдоровича, Сергей Мирющенко, позже рассказывал такой любопытный случай. Как врач, Синяков никогда не любил пиво. Но однажды в лагере стал свидетелем спора другого пленного советского доктора с фашистским унтером.

Отважный доктор говорил фашисту, что ещё увидится с ним в Германии, в Берлине, и выпьет кружку пива за победу советского народа.

Унтер в лицо смеялся: мы наступаем, берём советские города, вы гибнете тысячами, о какой победе ты говоришь? Синяков не знал, что стало с тем пленным русским, потому решил в память о нём и о всех несломленных солдатах зайти в мае 1945-го в какой-то берлинский кабачок и пропустить кружку пенного напитка за победу.

После войны Георгий Фёдорович переехал в Челябинск. Он работал заведующим хирургическим отделением медсанчасти легендарного ЧТЗ, преподавал в мединституте. О войне не говорил.

Студенты вспоминали, что Георгий Фёдорович был очень добрым, подчёркнуто вежливым, интересным и спокойным человеком. Многие и не предполагали, что он был на войне, а про концлагерь и вовсе не думали.О своих подвигах Синяков не распространялся.

Не любил вспоминать этот ад, да и не считал, что совершил что-то сверхъестественное – просто выполнял свой долг.

Говорили, что Синякова после интервью Егоровой пытались выдвинуть на награды, но «пленное прошлое» не ценилось в послевоенные времена.

Тысячи спасённых Георгием Фёдоровичем говорили, что он был действительно врачом с большой буквы, настоящим «Русским Доктором».

Известно, что свой день рождения Синяков отмечал в день окончания Воронежского университета, считая, что родился тогда, когда получил диплом врача.

Из воспоминаний приемного сына Сергея Николаевича Мирющенко :

— Георгий Федорович был просто блистательным хирургом, которого знал буквально весь город. В те послевоенные годы он успешно оперировал язву, рак пищевода, делал пластику, исправляя дефекты лица новорожденным. Он был очень добрым человеком, любил детей и ради них брался за, казалось бы, невозможное.

Много лет он вел девочку, которая была прикована к постели. Удлинив сухожилия, пересадив мышцы, папа вернул ребенку ноги. Причем сам терпеливо учил девочку ходить. Он говорил: есть две специальности, которые не имеют права на брак, – врачи и педагоги. Он был тем и другим, воспитал целую плеяду учеников.

— Как же вы в такой семье стали инженером, а не врачом?

— Да потому и не стал врачом, что видел: папа с мамой никогда не принадлежат себе, их вызывали к больным в любое время суток. Даже уходя в гости, в театр, они всегда оставляли адрес, где их искать. Помню, родители поехали в кинотеатр “30 лет ВЛКСМ”.

Вдруг к нашему подъезду подъезжает “скорая” : у мужчины нож в сердце. Его повезли готовить к операции, а другая машина помчалась за папой. Остановили фильм, врач со сцены попросил Синякова срочно пройти к выходу. Мама, конечно, выбежала с ним.

Оперировать ему пришлось, накладывая шов на живом пульсирующем сердце. Вся наша семья радовалась спасению мужчины, тому, что он бегает вовсю. А было это в 1949 году! Вот почему пациенты боготворили его. Все называли его профессором.

Несколько раз его представляли к наградам, выдвигали на заслуженного врача, но напрасно: за плечами был концлагерь…

— А какие награды были у Георгия Федоровича?

— Орден “Знак Почета” – за мирный труд. А за войну – ничего. Летчики, танкисты, бывшие узники пытались “пробить” ему боевые награды, считали: он достоин звания Героя Советского Союза. Но тщетно. Папа говорил: “Плен – это беда, несчастье. А разве за несчастье награждают? Моя награда – жизнь, возвращение домой, к семье, к работе, эти письма от людей, которым я помог в час тяжкого горя”.

Умер «русский доктор» в 1978 году, похоронен на Успенском кладбище. Говорят, что на похороны челябинского хирурга пришли тысячи человек. И даже по прошествии многих лет на его могиле всегда лежат цветы от благодарных челябинцев.

Потому что – был врачом с большой буквы и всю жизнь посвятил профессии. Он был настоящим «Русским Доктором».

Источник: https://balalaika24.ru/lifestyle/nastoyashchiy-russkiy-doktor

«Чудесный русский доктор». Как пленный врач концлагеря спас тысячи солдат

Более 20 лет хирург Георгий Синяков заведовал отделением челябинской больницы. Никто и не предполагал, что во время Великой Отечественной войны он, находясь в концлагере, помог сбежать сотням советских пленных и спас от смерти тысячи заключённых.

«Летающая ведьма»

«Я многим обязана чудесному русскому доктору Георгию Фёдоровичу Синякову, — рассказала в 1961 году Герой Советского Союза, лётчица Анна Егорова-Тимофеева.

— Это он спас меня от смерти в концлагере Кюстрин».

Молва о гениальном, но скромном челябинском хирурге Георгии Синякове, который, рискуя собственной жизнью, помогал тысячам солдат, после этого интервью облетела весь мир. Егорова подробно рассказала, как её сбили фашистские истребители, раненую, привезли в концлагерь, как фашисты радовались, что в руки попала сама «летающая ведьма».

Советские солдаты звали отважную девушку Егорушкой, и по сводкам Совинформбюро прошла информация о присвоении Анне Егоровой звания Героя Советского Союза посмертно. Никто не знал, что совершившая более трёхсот боевых вылетов советская лётчица попала в плен, но жива и чудесным образом спасётся.

Читайте также:  Нестор иванович махно

Чтобы 20 лет спустя рассказать о подвиге скромного доктора Синякова.

Пока лётчица Егорова не рассказала историю гениального врача, Синяков про фронт не говорил никому.

Со всех уголков мира в Челябинск тотчас пошли письма с надписью на конверте: город Челябинск, доктору Георгию Синякову. Что удивительно, они доходили до адресата! Сотни человек трогательно благодарили спасшего их врача, плакали, когда вспоминали своё пребывание в лагере, смеялись, когда писали о том, как Синяков обманывал гитлеровцев и организовывал побеги, рассказывали о том, как сложилась их дальнейшая жизнь. А скромный врач-хирург, ещё в концлагере получивший имя «чудесный русский доктор», никогда доселе не рассказывавший о войне, лишь говорил, что выполнял свой долг, и «не в плену победа делалась».

Экзамен на профпригодность

Окончивший Воронежский медуниверситет Георгий Синяков ушёл на Юго-Западный фронт на второй день войны.

Во время боёв за Киев врач до последней секунды оказывал помощь попавшим в окружение раненым солдатам, пока гитлеровцы не заставили его бросить это «ненужное занятие».

Попав в плен, молодой врач прошёл два концлагеря, Борисполь и Дарницу, пока не оказался в Кюстринском концентрационном лагере в девяноста километрах от Берлина.

Сюда гнали военнопленных из всех европейских государств. Но тяжелее всего приходилось русским, которых никто никогда не лечил. Люди умирали от голода, измождения, простуды и ран. Весть о том, что в лагере оказался врач, быстро облетела немцев. Решено было устроить русскому доктору экзамен — он, голодный и босой, несколько часов подряд делал резекцию желудка.

Экзаменовать молодого русского приставили нескольких военнопленных докторов из европейских стран. У ассистентов Синякова дрожали руки, а Георгий так спокойно и чётко выполнял необходимые манипуляции, что даже у немцев пропала тяга устраивать впредь испытания специалисту. Хотя кто-то из них до этого язвил, что самый лучший хирург из СССР не стоит немецкого санитара.

Умри, чтобы жить

Синяков не отходил от операционного стола. Сутки напролёт он оперировал раненых солдат. Весть о гениальном враче разошлась далеко за пределы концлагеря. Немцы стали привозить своих родных и знакомых в особо крайних случаях к пленному русскому.

Однажды Синяков оперировал немецкого мальчика, подавившегося костью. Когда ребёнок пришёл в себя, заплаканная жена «истинного арийца» поцеловала руку пленному русскому и встала перед ним на колени.

После этого Синякову был назначен дополнительный паёк, а также стали положены некоторые льготы, типа свободного передвижения по территории концлагеря, огороженного тремя рядами сетки с железной проволокой.

Врач же частью своего усиленного пайка с первого дня делился с ранеными: обменивал сало на хлеб и картошку, которой можно было накормить большее число заключённых.

А потом Георгий возглавил подпольный комитет. Врач помогал организовывать побеги из Кюстрина. Он распространял листовки, где рассказывалось об успехах Советской армии, поднимал дух советских пленных: уже тогда доктор предполагал, что это — тоже один из методов лечения.

Синяков изобрёл такие лекарства, которые на самом деле отлично затягивали раны больным, но с виду эти ранения выглядели свежими. Именно такую мазь Георгий использовал, когда фашисты подбили легендарную Анна Егорову. Гитлеровцы ждали, когда отважная лётчица поправится, чтобы устроить показательную смерть, а она всё «угасала и угасала».

На самом деле несколько восхищающихся смелостью Анны пленных, и в их числе Синяков, помогали девушке, как могли. Поляк-портной сшил ей из оборванной робы юбку, кто-то собирал по каплям рыбий жир, Синяков лечил, делая вид, что ей лекарства не помогают. Потом Анна поправилась и при помощи Синякова бежала из концлагеря.

Советские солдаты, слышавшие о смерти легендарной лётчицы, едва поверили в её чудесное воскрешение.

Способы спасения солдат были разными, но чаще всего Георгий стал использовать имитацию смерти. К счастью, никому из гитлеровцев не пришло в голову подумать, почему большинство раненых заключённых, которым удавались побеги, прошли перед этим лечение у «русского доктора».

Георгий Фёдорович научил больных имитировать собственную смерть. Громко констатировав фашистам, что очередной солдат умер, Георгий знал, что жизнь ещё одного советского человека спасена.

«Труп» вывозили с другими действительно умершими, сбрасывали в ров неподалёку от Кюстрина, а когда фашисты уезжали, пленный «воскресал», чтобы пробраться к своим.

Спасенные лётчики

Когда фашистам удавалось привезти в лагерь пленных лётчиков, они были особенно рады. Их гитлеровцы боялись и ненавидели особенно. В один из дней в Кюстрин пригнали сразу десять советских лётчиков. Георгию Фёдоровичу удалось спасти всех. Здесь помог его излюбленный приём с «умершим» пленным. Позже, когда о подвиге «русского доктора» рассказала Анна Егорова, живые лётчики-легенды нашли Георгия Синякова, пригласили в Москву. Туда же на самую душевную на свете встречу прибыли сотни других спасённых им бывших узников Кюстрина, которым удалось выжить, благодаря умнейшему и отважному Синякову. Врача боготворили, благодарили, обнимали, звали в гости, возили по памятникам, а ещё с ним плакали и вспоминали тюремный ад.

Илья Эренбург, как и сотни других советских военнопленных, погиб бы, если бы не старания «русского доктора».

Чтобы спасти восемнадцатилетнего пленного советского солдата еврейского происхождения по имени Илья Эренбург, Георгию Фёдоровичу пришлось усовершенствовать свой приём с воскрешением. Надсмотрщики спрашивали Синякова, кивая на Эренбурга: «Юде?». «Нет, русский», — уверенно и чётко отвечал врач. Он знал, что с такой фамилией у Ильи нет ни единого шанса на спасение. Доктор, спрятав документы Эренбурга, так же, как прятал награды лётчицы Егоровой, придумал раненому молодому парню фамилию Белоусов. Понимая, что смерть идущего на поправку «юде» может вызвать вопросы у надсмотрщиков, месяц доктор думал, как быть. Он решил имитировать внезапное ухудшение здоровья Ильи, перевёл его в инфекционное отделение, куда фашисты боялись нос совать. Парень «умер» здесь. Илья Эренбург «воскрес», перешёл линию фронта и закончил войну офицером в Берлине.

Ровно через год после войны спасённый Синяковым Илья Эренбург прислал фотокарточку с благодарностями. 


Без единого выстрела

Последний подвиг в лагере «русский доктор» совершил уже перед тем, как русские танки освободили Кюстрин. Тех заключённых, что были покрепче, гитлеровцы закинули в эшелоны, а остальных решили расстрелять в лагере. На смерть были обречены три тысячи пленных.

Случайно об этом узнал Синяков. Ему говорили, не бойтесь, доктор, вас не расстреляют. Но Георгий не мог оставить своих раненых, которых он прооперировал тысячи, и, как в начале войны, в боях под Киевом, не бросил их, а решился на немыслимо отважный шаг.

Он уговорил переводчика пойти к фашистскому начальству и стал просить гитлеровцев пощадить измученных пленников, не брать ещё один грех на душу. Переводчик с трясущимися от страха руками передал слова Синякова фашистам. Они ушли из лагеря без единого выстрела.

И тут же в Кюстрин вошла танковая группа майора Ильина.

Оказавшись среди своих, доктор продолжил оперировать. Известно, что за первые сутки он спас семьдесят раненых танкистов. В 1945-м Георгий Синяков расписался на рейхстаге.

Кружка пива за победу

Приёмный сын Георгия Фёдоровича, Сергей Мирющенко, позже рассказывал такой любопытный случай. Как врач, Синяков никогда не любил пиво. Но однажды в лагере стал свидетелем спора другого пленного советского доктора с фашистским унтером.

Отважный доктор говорил фашисту, что ещё увидится с ним в Германии, в Берлине, и выпьет кружку пива за победу советского народа.

Унтер в лицо смеялся: мы наступаем, берём советские города, вы гибнете тысячами, о какой победе ты говоришь? Синяков не знал, что стало с тем пленным русским, потому решил в память о нём и о всех несломленных солдатах зайти в мае 1945-го в какой-то берлинский кабачок и пропустить кружку пенного напитка за победу.

После войны Георгий Фёдорович переехал в Челябинск. Он работал заведующим хирургическим отделением медсанчасти легендарного ЧТЗ, преподавал в мединституте. О войне не говорил. Студенты вспоминали, что Георгий Фёдорович был очень добрым, подчёркнуто вежливым, интересным и спокойным человеком. Многие и не предполагали, что он был на войне, а про концлагерь и вовсе не думали.

Говорили, что Синякова после интервью Егоровой пытались выдвинуть на награды, но «пленное прошлое» не ценилось в послевоенные времена.

Тысячи спасённых Георгием Фёдоровичем говорили, что он был действительно врачом с большой буквы, настоящим «Русским Доктором».

Известно, что свой день рождения Синяков отмечал в день окончания Воронежского университета, считая, что родился тогда, когда получил диплом врача.

До сих пор подвиг русского доктора был забыт. Он не имел в своей жизни громких званий, не был удостоен больших наград.

Только сейчас, в канун 70-летия Великой Победы, общественность Южного Урала вспомнила о героическом хирурге, чей стенд открыт в музее медицины челябинской больницы.

Власти Южного Урала планируют увековечить память легендарного земляка, назвать его именем улицу или учредить премию студентам-медикам имени Георгия Синякова.

Источник 

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

Источник: https://zagopod.com/blog/43119857494/prev

«Чудесный русский доктор» — Георгий Федорович Синяков,Герой без награды!

Григорий Федорович Синяков родился в 1903 году в селе Петровском Воронежской области. В 1928 году окончил Воронежский медицинский университет. До войны работал в медицинских учреждениях Ростовской области.

В 1941 году Синяков был призван в армию и отправлен воевать на Юго-Западный фронт. Во время боев за Киев Синяков до последнего оказывал помощь попавшим в окружение раненным солдатам. Вместе с ними он был пленен.

Пройдя два концлагеря, Борисполь и Дарницу, он оказался в Кюстринском концентрационном лагере, находившемся в девяноста километрах от Берлина. 
 

Георгий Фёдорович Синяков

В Кюстрин попадали военнопленные из всех европейских государств. Люди умирали от полученных ран, болезней, измождения, голода. Новость о том, что в лагере появился русский врач, быстро разнеслась по лагерю.

Немцы решили устроить ему экзамен — он голодный и босой несколько часов подряд должен был делать операцию — резекцию желудка. Принимали экзамен несколько военнопленных докторов из европейских стран. В то время как у ассистентов врача во время операции дрожали руки, Синяков делал все манипуляции точно и спокойно.

Несмотря на утверждения немцев, что немецкий санитар лучше любого советского доктора, Синяков успешно прошел этот экзамен. 

После этого случая Григорий Федорович практически не отходил от операционного стола, сутки напролет оперируя раненных солдат. О гениальном пленном враче стало известно и за пределами концлагеря. В особо крайних случаях немцы стали привозить к нему на лечение своих родственников и близких. Однажды Синяков оперировал немецкого мальчика, подавившегося костью.

Когда прооперированный ребенок пришел в себя, его мать — жена «истинного арийца» — встала на колени перед пленным русским врачом и поцеловала ему руку. С тех пор Синякову выделили дополнительный паек, а также разрешили свободно передвигаться по территории концлагеря.

Этим пайком он делился с другими заключенными, обменивая сало на картошку и хлеб, — ими можно было накормить большее количество пленных. 

Вскоре Георгий Федорович стал во главе подпольного комитета.

Он помогал организовывать побеги из лагеря, распространял листовки, в которых говорилось об успехах Советской Армии (уже тогда доктор предполагал, что это — тоже один из методов лечения).

Также Синякову удалось изобрести мазь, которая отлично затягивала раны, но при этом на вид они выглядели как свежие. Именно такую мазь он использовал при лечении летчицы Анны Егоровой. 

Легендарная Анна Егорова, которая впоследствии совершит более 300 боевых вылетов и станет Героем Советского Союза, была сбита немецкими солдатами. Немцы поместили её в Кюстрин на лечение, чтобы после её выздоровления совершить показательную казнь.

Несколько пленных, восхищенных её храбростью, помогали ей как могли: поляк-портной сшил ей юбку из оборванной робы, кто-то собирал для нее по каплям рыбий жир, Синяков лечил, делая вид, будто бы лекарства ей не помогают.

Когда Анна поправилась, он помог ей бежать. 

Георгий Федорович по-разному помогал солдатам спастись, но чаще всего он использовал имитацию смерти. Он учил больных притворяться мертвыми, а затем констатировал смерть. «Труп» вывозили с действительно умершими и сбрасывали в ров неподалеку от лагеря. Когда немецкие солдаты уезжали, пленный «воскресал», чтобы пробраться к своим. 

 

2

Фотографии русских солдат, спасённых Федором Синяковым, в музее истории медицины Челябинска

Немцы особенно радовались, когда им удавалось привезти в лагерь пленных летчиков. Однажды они захватили сразу десятерых. Синякову при помощи приема с «умершим» пленным удалось спасти их всех.

Позже, когда о подвигах врача стало известно, летчики разыскали его и пригласили в Москву. На ту же встречу пришли сотни других спасенных Синяковым узников Кюстрина.

Читайте также:  Как германия компенсировала ущерб ссср

Врача боготворили, благодарили, обнимали, звали в гости, возили по памятникам, а ещё с ним плакали и вспоминали тюремный ад. 

Чтобы спасти восемнадцатилетнего пленного советского солдата еврейского происхождения по имени Илья Эренбург, Георгию Фёдоровичу пришлось усовершенствовать приём с «воскрешением». Немецкие солдаты спрашивали Синякова, кивая на Эренбурга: «Юде?».

«Нет, русский», — уверенно и чётко отвечал им врач. Синяков понимал, что с такой фамилией у Эренбурга нет шансов спастись, поэтому он спрятал его документы и придумал раненному фамилию «Белоусов».

Осознавая, что смерть идущего на поправку «Белоусова» может вызвать подозрения, Георгий Федорович месяц думал, как быть дальше.

Он решил имитировать резкое ухудшение состояния здоровья больного и перевел его в инфекционное отделение, куда не рисковали заходить немецкие солдаты, и там констатировал его «смерть». Бежав из лагеря, Илья Эренбург пересек линию фронта, вернулся к своим войскам и позже закончил войну в звании лейтенанта в Берлине. 

Через год после окончания войны доктор отыскал молодого человека. Чудом сохранилась фотокарточка с надписью на обороте, которую Эренбург подарил своему спасителю. 

 

Фотокарточка Георгию Федоровичу Синякову от Ильи Эренбурга 

Свой последний подвиг «русский доктор» совершил уже перед тем, как советские танки освободили Кюстрин. Наиболее крепкие заключенные были погружены в эшелоны для эвакуации, оставшихся немцы собирались расстрелять в лагере. На смерть были обречены три тысячи пленных. Случайно о планах немцев узнал Синяков.

Ему говорили, что он расстрелян не будет, но он не мог оставить раненых и пленных и решился на немыслимо смелый шаг. Георгий Федорович уговорил переводчика пойти к начальству лагеря и стал через него уговаривать немцев пощадить пленников. Во время разговора у переводчика от страха тряслись руки, но все же слова доктора возымели действие.

Немцы ушли из лагеря без единого выстрела. И тут же в Кюстрин вошла танковая группа майора Ильина. 

Оказавшись среди своих, доктор продолжил оперировать. По просьбе танкистов Синяков организовал в лагере полевой госпиталь. Известно, что за первые сутки ему удалось спасти семьдесят раненых танкистов. 

В 1945 году Георгий Федорович вместе с советскими войсками дошел до Берлина и оставил свою роспись на Рейхстаге. В 1946 году он был демобилизован. 

После войны Георгий Фёдорович переехал в Челябинск. Там он работал заведующим хирургическим отделением медсанчасти легендарного Челябинского Тракторного Завода и преподавал в мединституте.

О войне он не говорил. Студенты вспоминали, что Георгий Фёдорович был очень добрым, подчёркнуто вежливым, интересным и спокойным человеком.

Многие даже не подозревали, что он был на войне, а про концлагерь и вовсе не думали. 

Первой после войны Синякова разыскала Анна Александровна Егорова, когда в 1961 году в «Литературной газете» вышел очерк о ней под заголовком «Егорушка». Тогда о подвиге советского врача узнал весь мир.

Тысячи спасенных людей писали ему в Челябинск. В письмах его благодарили за спасение и восхищались его мужеством. Синякова хотели выдвинуть на награды, но по иронии судьбы этому помешало «пленное прошлое».

 

Источник: https://myslo.ru/club/blog/narodniy-zhurnalist/UlLvC_-ct0mAD0ct4KlBxg

Доктор Синяков — ангел из нацистского концлагеря

Он был единственной надеждой на спасение для сотен узников концлагеря Кюстрин. «Русский доктор» Георгий Синяков сутки напролет оперировал безнадежных больных и, рискуя жизнью, помогал пленным организовывать побеги. Сам же доктор и не думал бежать — до освобождения лагеря он оставался с теми, кто нуждался в его помощи.

Синяков воскрешает из мертвых

В августе 1944 года штурмовик Анна Егорова не вернулась с очередного задания. На Магнушевском плацдарме за Вислой ее Ил-2 был сбит, а обгоревшего и едва подающего признаки жизни пилота подобрали немцы. Следующим пунктом назначения Егоровой стал Кюстринский концлагерь.

На родину летчицы, в Тверскую область, отправили похоронку, а в вышестоящий штаб — наградной лист о присвоении ей звания Героя Советского Союза посмертно.

Анна Егорова

Что ждало раненую летчицу в лагере, где людей тысячами выкашивали голод и непосильный труд, представить несложно. Однако ей удалось выжить, а заслуженную Звезду Героя получить — хоть и спустя 20 лет после Победы — лично.

«Всех пленных согнали в колонну, и, окруженная озверелыми конвоирами, немецкими овчарками, она потянулась по Кюстринскому лагерю, — писала Егорова в воспоминаниях. — Меня несли на носилках, как носят покойников на кладбище, товарищи по беде. И вдруг слышу голос одного из несущих носилки: «Держись, сестренка! Русский доктор Синяков воскрешает из мертвых!..».

Советские военнопленные, 1941 год

Пленный доктор

Георгий Синяков ушел на фронт на второй день войны. В должности ведущего хирурга медико-санитарного батальона воевал и спасал раненых на Юго-западном фронте.

5 октября 1941 года у деревни Борщевка, под Киевом, советские части отступали под натиском противника. Наступление немецких сил было настолько стремительным, что бойцы не успели эвакуировать военный госпиталь: раненые и медицинский персонал остались на оккупированной территории. Так Георгий Синяков, не пожелавший оставить попавших в окружение раненых, оказался в плену.

Георгий Федорович Синяков

В мае 1942 года, пройдя лагеря Борисполя и Дарницы, он стал узником № 97625 Кюстринского международного лагеря военнопленных неподалеку от Берлина.

Посмотреть, на что он способен, собрались многочисленные надзиратели во главе с доктором Кошелем.

«У ассистентов Георгия Федоровича от волнения дрожали руки, — писала в воспоминаниях Анна Егорова. — Кто-то из фашистов громко утверждал, что самый лучший врач из России не выше немецкого санитара. А доктор Синяков, еле держась на ногах, бледный, босой, оборванный, делал резекцию желудка».

Он сутками напролет оперировал больных, делал сложнейшие операции, даже не имея необходимых инструментов. Операции, перевязки… Доктор валился с ног, но в бараках находились более тысячи раненых и больных, которым нужна была помощь.

«От имени всех пленных лагеря доктор Синяков и профессор Белградского университета доктор Павле Трпинац ходили в гестапо и требовали разрешения лечить меня, — писала Анна Егорова. — Да, именно требовали (…). Я думаю, русский хирург Синяков вообще имел такое право — требовать».

Советские военнопленные в лагерном бараке

Однажды он спас сына одного из гестаповцев, после чего к нему не только стали обращаться за лечением немцы из ближайших поселений, но прониклась доверием вся охрана. Синяков смог свободно передвигаться по лагерю, бывать там, куда пленных не пускали.

В инфекционных бараках, куда нацисты боялись совать нос, под номерами умерших он прятал пленников, готовившихся к побегу. Подпольщики разрабатывали маршрут побега, снабжали узников картой, а также часами или компасом, сушили для них сухари. Когда все было готово, ни о чем не подозревавшие немцы вместе с трупами заключенных вывозили за пределы Кюстрина и «подопечных» Синякова.

Освобождение лагеря

В январе 45-го, когда фронт приблизился к Кюстрину, подпольщики были готовы начать восстание. Но нацисты их опередили: ночью узников погрузили в эшелоны, а тех, кто мог идти, погнали пешком через замерзший Одер. Самых слабых и истощенных, больше не годившихся для каторжных работ, — таких заключенных было около 3000, — следовало уничтожить.

Советские военнопленные

«Доктор, вас не тронут…», — говорили оставшемуся в лагере Синякову охранники. Они же подтвердили и его догадки о дальнейшей судьбе заключенных. Тогда «русский доктор» решил, что не оставит своих. Вместе с переводчиком он пошел в казарму, чтобы поговорить с лагерным руководством.

А вскоре в Кюстрин вошли бойцы майора Ильина из 5-й ударной танковой армии генерала Берзарина.

После войны

Георгий Синяков дошел до Берлина, в победном мае расписался на Рейхстаге. После войны переехал в Челябинск, где работал заведующим хирургическим отделением медсанчасти ЧТЗ и преподавал в мединституте.

Со всего Советского Союза и Европы в Челябинск стали приходить письма благодарности от спасенных хирургом бывших заключенных.

«Я многим обязана чудесному русскому доктору Георгию Федоровичу Синякову, — писала Анна Егорова. — Это он спас меня от смерти в концлагере Кюстрин».

К сожалению, подвиг Синякова не был отмечен государством. Летчики, танкисты, бывшие узники Кюстрина пытались выхлопотать для него боевые награды, считая, что он достоин звания Героя Советского Союза. Но тщетно.

Георгий Федорович Синяков. Фото из архивов Челябинского мединститута

Источник: https://defendingrussia.ru/a/doktor_sinjakov-4757/

Чудесный русский врач, или заключенный №97625

О войне вспоминать он не любил, все-таки с 1941 по 1945 гг. он провел в немецком плену, а таким не гордились. Хотя, справедливости ради стоит сказать, что в руки к фашистам врач попал прямо во время операции, которую буквально под огнем делал очередному красноармейцу.

Через шестнадцать лет после окончания Великой Отечественной войны, в 1961-м году, по телевидению показали лётчицу, Героя Советского Союза Анну Егорову-Тимофееву. Говоря о своей военной судьбе, Анна Александровна рассказала, что в концлагере Кюстрин от смерти её спас русский врач Георгий Фёдорович Синяков.

Об удивительной судьбе этой женщины — летчика-штурмовика я уже рассказывал в статье<\p>

Вскоре после выступления на ТВ, сразу в нескольких газетах, было опубликовано интервью с Анной Александровной, а затем и очерк «Егорушка».

Лётчица подробно рассказывала о подвиге врача, который, будучи заключённым того же концлагеря, спас несколько тысяч советских солдат.

— Георгий Фёдорович, к счастью, жив, — говорила Егорова-Тимофеева. — Сейчас он трудится в городе Челябинске.

Вскоре после этого в Челябинск полетели сотни писем — весточки со словами благодарности от спасённых когда-то бойцов, бывших узников лагеря Кюстрин. На конвертах стояло только «Челябинск.

Доктору Георгию Синякову» — но письма, тем не менее, находили адресата.

Какое же удивление испытали, видя эти груды конвертов, сотрудники больницы, которые никогда не слышали о том, что их врач — герой!

Ведь Георгий Фёдорович никогда никому не рассказывал о своём подвиге. Он вообще считал, что Победа не в плену ковалась

Синяков родился в апреле 1903 года в селе Петровское Ивановской волости (сегодня — территория Воронежской области).

В 1928 году окончил медицинский факультет Воронежского университета и ушёл добровольцем 23 июня 1941 года. Служил на Юго-Западном фронте, в 119-м санитарном батальоне 171-й стрелковой дивизии.

Георгий Фёдорович был хирургом и каждую минуту своей жизни на войне посвящал больным.

Однако воевать на Юго-Западном фронте пришлось недолго: 5 октября 1941 года в районе села Борщёвка (оно расположено под Киевом) врач Синяков вместе со многими своими ранеными, попавшими в окружение, был взят в плен. Причём в это время он буквально под огнём, в полуразрушенном госпитале, делал операцию.

Сначала Георгий Фёдорович оказался в лагере Борисполе, затем в Дарницах. А в мае 1942 года — в Кюстринском международном лагере (он находился в 90 километрах от Берлина). Заключённому присвоили номер 97625.

Здесь находились военнопленные из многих государств. Голод, ужасная еда, невыносимые условия существования — всё это делало людей настолько слабыми, что узники едва держались на ногах.

А ведь многие из них к тому же были ранены. Сначала фашисты вообще не обращали внимания на ужасную смертность.

Но им требовались бесплатные рабочие руки, а потому возникла необходимость в помощи врача, в которой нуждался почти каждый.

Известие о том, что в концлагере есть заключённый-доктор, быстро добралось до фашистов. Чтобы проверить врача на «профпригодность», немцы устроили экзамен: надо было сделать резекцию желудка. В качестве экзаменаторов назначили нескольких военнопленных докторов из европейских стран и немецких лагерных врачей во главе с доктором Кошелем.

Босой, голодный, уставший русский врач несколько часов провёл за операцией. Но сделал её так чётко, уверенно и грамотно, будто находился в самом добром здравии и условиях прекрасной больницы. Зато у его ассистентов руки дрожали..

Больше «профпригодность» русского доктора, который ранее по мнению фашистов «не стоил и одного немецкого санитара» не вызывала сомнений. А вскоре произошёл такой случай. Сын одного из гестаповцев подавился костью.

Его мать отвезла ребёнка сначала к немецкому доктору, но тот ничего не мог сделать — кость застряла глубоко. Мальчик задыхался, терял сознание. В отчаянии женщина привезла его в концлагерь. Привели Синякова.

Тот моментально понял, что без операции не обойтись. И провёл её, причём блестяще.

Когда ребенок пришел в себя, его мать — жена «истинного арийца», встала на колени перед русским врачом и поцеловала ему руки..

После этого фашисты предоставили Георгию Фёдоровичу дополнительный паёк и разрешили свободно перемещаться по территории концлагеря. Синяков воспользовался привилегиями по-своему.

Паёк делил между ранеными, а когда ему выдавали сало, выменивал его на картошку и хлеб, чтобы хватило большему количеству людей.

Распространял листовки, где рассказывал о продвижении Красной Армии — Георгий Фёдорович понимал: нельзя допустить, чтобы пленные окончательно пали духом.

Его ни на миг не отпускала мысль о том, как помочь людям бежать. И он придумал способ, который, быть может, кому-то напомнит известный роман Александра Дюма..

Синяков буквально из подручных средств создал мази, которые отлично затягивали раны, но при этом создавали такой ужасный внешний вид и издавали настолько резкий запах, что никому и в голову не могло прийти, будто рана на самом деле уже почти зажила.

Он учил своих больных имитировать агонию и собственную смерть: задерживать дыхание, держать в полном покое мышцы, следить за положением глаз и так далее. Схема побега чаще всего была одинакова: больной «угасал», Синяков объявлял фашистам о его смерти. Вместе с другими, действительно умершими, бойца выбрасывали в большой ров — немцы не трудились закапывать солдат.

Ров этот находился без охраны, за колючей проволокой. Ночью «умерший» вставал, выбирался из него и уходил.

Именно благодаря усилиям доктора Синякова была спасена лётчица , которую фашисты сбили под Варшавой в августе 1944 года во время её 277 вылета. «Всех пленных согнали в колонну, — вспоминала лётчица.

— Окружённая озверелыми немецкими конвоирами и овчарками, эта колонна потянулась к Кострюкинскому лагерю. Меня несли на носилках, как носят покойников на кладбище, товарищи по беде.

Читайте также:  Условия содержания немецких военнопленных в ссср

И вдруг слышу голос одного из несущих носилки: «Держись, сестрёнка! Русский доктор Синяков воскрешает из мёртвых!»

Долгое время Георгий Фёдорович прятал среди раненых десять советских лётчиков, офицеров, которым грозил бы немедленный расстрел. Среди них был штурмовик Николай Майоров с переломанной в нескольких местах челюстью.

Более того, у лётчика начиналась газовая гангрена на руке. Синяков собрал челюсть буквально по частям, спас и руку.

И всех десятерых по очереди поместил в инфекционное отделение (сюда немцы не совались), где они и «умерли»…

…Приближалась наша Победа. В январе 1945 года подпольщики (Синяков руководил в лагере подпольной организацией) уже приготовились начать восстание. Советские танки (5-я ударная армия генерала Берзарина) были на подходе к Кюстрину. И фашисты приняли быстрое и неожиданное решение.

Заключённых, которые держались на ногах, ночью загнали в эшелоны и отправили в Германию. Тех, кто был болен, но мог ходить, погнали пешком через замёрзший Одер. А серьёзно больных — три тысячи человек — решили расстрелять в лагере. Синякова немцы не собирались трогать.

А он не собирался отдавать им своих больных.

И совершил поступок, перед которым можно преклонить колени

Георгий Фёдорович взял переводчика и отправился к фашистскому начальству. Он сказал слова приблизительно такого содержания: «Скоро сюда придут советские танки, это несомненно. Не берите на душу ещё один грех, не увеличивайте ненависть к себе. Хоть как-то смягчите свою участь — отпустите пленных».

И случилось невероятное — фашисты отпустили раненых без единого выстрела!

…Синяков снова оказался среди своих. Но даже когда страшные испытания заключения остались позади, врач не дал себе ни одного дня отдыха. В первые же сутки прооперировал более семидесяти танкистов!

…Он дошёл до Берлина, расписался на здании рейхстага. После войны переехал в Челябинск, женился (супруга Синякова, Тамара Сергеевна, тоже врач). Приёмного сына Георгий Фёдорович воспитал, как своего.

В течение почти тридцати лет работал заведующим хирургическим отделением медсанчасти Челябинского тракторного завода, стал заслуженным врачом РСФСР. Преподавал и в Челябинском медицинском институте. И никому не рассказывал о том, что пережил на войне.

Умер «русский доктор» в 1978 году. Говорят, что на похороны челябинского хирурга пришли тысячи человек. И даже по прошествии многих лет на его могиле всегда лежат цветы от благодарных челябинцев.

Статья подготовлена по материалам :

Опубликовал: Василий Смирнов

Источник: https://hystory.mediasole.ru/chudesnyy_russkiy_vrach_ili_zaklyuchennyy_97625

Чудесный русский доктор

NIKKEL 24/02/2015 источник
«Чудесный русский доктор». Как пленный врач концлагеря спас тысячи солдатБолее 20 лет хирург Георгий Синяков заведовал отделением челябинской больницы. Никто и не предполагал, что во время Великой Отечественной войны он, находясь в концлагере, помог сбежать сотням советских пленных и спас от смерти тысячи заключённых.

«Летающая ведьма»

«Я многим обязана чудесному русскому доктору Георгию Фёдоровичу Синякову, — рассказала в 1961 году Герой Советского Союза, лётчица Анна Егорова-Тимофеева. — Это он спас меня от смерти в концлагере Кюстрин».Молва о гениальном, но скромном челябинском хирурге Георгии Синякове, который, рискуя собственной жизнью, помогал тысячам солдат, после этого интервью облетела весь мир. Егорова подробно рассказала, как её сбили фашистские истребители, раненую, привезли в концлагерь, как фашисты радовались, что в руки попала сама «летающая ведьма». Советские солдаты звали отважную девушку Егорушкой, и по сводкам Совинформбюро прошла информация о присвоении Анне Егоровой звания Героя Советского Союза посмертно. Никто не знал, что совершившая более трёхсот боевых вылетов советская лётчица попала в плен, но жива и чудесным образом спасётся. Чтобы 20 лет спустя рассказать о подвиге скромного доктора Синякова.Пока лётчица Егорова не рассказала историю гениального врача, Синяков про фронт не говорил никому.Со всех уголков мира в Челябинск тотчас пошли письма с надписью на конверте: город Челябинск, доктору Георгию Синякову. Что удивительно, они доходили до адресата! Сотни человек трогательно благодарили спасшего их врача, плакали, когда вспоминали своё пребывание в лагере, смеялись, когда писали о том, как Синяков обманывал гитлеровцев и организовывал побеги, рассказывали о том, как сложилась их дальнейшая жизнь. А скромный врач-хирург, ещё в концлагере получивший имя «чудесный русский доктор», никогда доселе не рассказывавший о войне, лишь говорил, что выполнял свой долг, и «не в плену победа делалась».

Экзамен на профпригодность

Окончивший Воронежский медуниверситет Георгий Синяков ушёл на Юго-Западный фронт на второй день войны. Во время боёв за Киев врач до последней секунды оказывал помощь попавшим в окружение раненым солдатам, пока гитлеровцы не заставили его бросить это «ненужное занятие».

Попав в плен, молодой врач прошёл два концлагеря, Борисполь и Дарницу, пока не оказался в Кюстринском концентрационном лагере в девяноста километрах от Берлина.Сюда гнали военнопленных из всех европейских государств. Но тяжелее всего приходилось русским, которых никто никогда не лечил. Люди умирали от голода, измождения, простуды и ран.

Весть о том, что в лагере оказался врач, быстро облетела немцев. Решено было устроить русскому доктору экзамен — он, голодный и босой, несколько часов подряд делал резекцию желудка. Экзаменовать молодого русского приставили нескольких военнопленных докторов из европейских стран.

У ассистентов Синякова дрожали руки, а Георгий так спокойно и чётко выполнял необходимые манипуляции, что даже у немцев пропала тяга устраивать впредь испытания специалисту. Хотя кто-то из них до этого язвил, что самый лучший хирург из СССР не стоит немецкого санитара.

Умри, чтобы жить

Синяков не отходил от операционного стола. Сутки напролёт он оперировал раненых солдат. Весть о гениальном враче разошлась далеко за пределы концлагеря. Немцы стали привозить своих родных и знакомых в особо крайних случаях к пленному русскому. Однажды Синяков оперировал немецкого мальчика, подавившегося костью.

Когда ребёнок пришёл в себя, заплаканная жена «истинного арийца» поцеловала руку пленному русскому и встала перед ним на колени. После этого Синякову был назначен дополнительный паёк, а также стали положены некоторые льготы, типа свободного передвижения по территории концлагеря, огороженного тремя рядами сетки с железной проволокой.

Врач же частью своего усиленного пайка с первого дня делился с ранеными: обменивал сало на хлеб и картошку, которой можно было накормить большее число заключённых.А потом Георгий возглавил подпольный комитет. Врач помогал организовывать побеги из Кюстрина.

Он распространял листовки, где рассказывалось об успехах Советской армии, поднимал дух советских пленных: уже тогда доктор предполагал, что это — тоже один из методов лечения. Синяков изобрёл такие лекарства, которые на самом деле отлично затягивали раны больным, но с виду эти ранения выглядели свежими.

Именно такую мазь Георгий использовал, когда фашисты подбили легендарную Анна Егорову. Гитлеровцы ждали, когда отважная лётчица поправится, чтобы устроить показательную смерть, а она всё «угасала и угасала». На самом деле несколько восхищающихся смелостью Анны пленных, и в их числе Синяков, помогали девушке, как могли.

Поляк-портной сшил ей из оборванной робы юбку, кто-то собирал по каплям рыбий жир, Синяков лечил, делая вид, что ей лекарства не помогают. Потом Анна поправилась и при помощи Синякова бежала из концлагеря. Советские солдаты, слышавшие о смерти легендарной лётчицы, едва поверили в её чудесное воскрешение.

Способы спасения солдат были разными, но чаще всего Георгий стал использовать имитацию смерти. К счастью, никому из гитлеровцев не пришло в голову подумать, почему большинство раненых заключённых, которым удавались побеги, прошли перед этим лечение у «русского доктора». Георгий Фёдорович научил больных имитировать собственную смерть.

Громко констатировав фашистам, что очередной солдат умер, Георгий знал, что жизнь ещё одного советского человека спасена. «Труп» вывозили с другими действительно умершими, сбрасывали в ров неподалёку от Кюстрина, а когда фашисты уезжали, пленный «воскресал», чтобы пробраться к своим.

Спасенные лётчики

Когда фашистам удавалось привезти в лагерь пленных лётчиков, они были особенно рады. Их гитлеровцы боялись и ненавидели особенно. В один из дней в Кюстрин пригнали сразу десять советских лётчиков. Георгию Фёдоровичу удалось спасти всех. Здесь помог его излюбленный приём с «умершим» пленным.

Позже, когда о подвиге «русского доктора» рассказала Анна Егорова, живые лётчики-легенды нашли Георгия Синякова, пригласили в Москву. Туда же на самую душевную на свете встречу прибыли сотни других спасённых им бывших узников Кюстрина, которым удалось выжить, благодаря умнейшему и отважному Синякову.

Врача боготворили, благодарили, обнимали, звали в гости, возили по памятникам, а ещё с ним плакали и вспоминали тюремный ад.Илья Эренбург, как и сотни других советских военнопленных, погиб бы, если бы не старания «русского доктора».

Чтобы спасти восемнадцатилетнего пленного советского солдата еврейского происхождения по имени Илья Эренбург, Георгию Фёдоровичу пришлось усовершенствовать свой приём с воскрешением. Надсмотрщики спрашивали Синякова, кивая на Эренбурга: «Юде?». «Нет, русский», — уверенно и чётко отвечал врач.

Он знал, что с такой фамилией у Ильи нет ни единого шанса на спасение. Доктор, спрятав документы Эренбурга, так же, как прятал награды лётчицы Егоровой, придумал раненому молодому парню фамилию Белоусов. Понимая, что смерть идущего на поправку «юде» может вызвать вопросы у надсмотрщиков, месяц доктор думал, как быть.

Он решил имитировать внезапное ухудшение здоровья Ильи, перевёл его в инфекционное отделение, куда фашисты боялись нос совать. Парень «умер» здесь. Илья Эренбург «воскрес», перешёл линию фронта и закончил войну офицером в Берлине.Ровно через год после войны спасённый Синяковым Илья Эренбург прислал фотокарточку с благодарностями.


Без единого выстрела

Последний подвиг в лагере «русский доктор» совершил уже перед тем, как русские танки освободили Кюстрин. Тех заключённых, что были покрепче, гитлеровцы закинули в эшелоны, а остальных решили расстрелять в лагере. На смерть были обречены три тысячи пленных. Случайно об этом узнал Синяков. Ему говорили, не бойтесь, доктор, вас не расстреляют.

Но Георгий не мог оставить своих раненых, которых он прооперировал тысячи, и, как в начале войны, в боях под Киевом, не бросил их, а решился на немыслимо отважный шаг. Он уговорил переводчика пойти к фашистскому начальству и стал просить гитлеровцев пощадить измученных пленников, не брать ещё один грех на душу.

Переводчик с трясущимися от страха руками передал слова Синякова фашистам. Они ушли из лагеря без единого выстрела. И тут же в Кюстрин вошла танковая группа майора Ильина.Оказавшись среди своих, доктор продолжил оперировать. Известно, что за первые сутки он спас семьдесят раненых танкистов. В 1945-м Георгий Синяков расписался на рейхстаге.

Кружка пива за победу

Приёмный сын Георгия Фёдоровича, Сергей Мирющенко, позже рассказывал такой любопытный случай. Как врач, Синяков никогда не любил пиво. Но однажды в лагере стал свидетелем спора другого пленного советского доктора с фашистским унтером. Отважный доктор говорил фашисту, что ещё увидится с ним в Германии, в Берлине, и выпьет кружку пива за победу советского народа.

Унтер в лицо смеялся: мы наступаем, берём советские города, вы гибнете тысячами, о какой победе ты говоришь? Синяков не знал, что стало с тем пленным русским, потому решил в память о нём и о всех несломленных солдатах зайти в мае 1945-го в какой-то берлинский кабачок и пропустить кружку пенного напитка за победу.После войны Георгий Фёдорович переехал в Челябинск.

Он работал заведующим хирургическим отделением медсанчасти легендарного ЧТЗ, преподавал в мединституте. О войне не говорил. Студенты вспоминали, что Георгий Фёдорович был очень добрым, подчёркнуто вежливым, интересным и спокойным человеком. Многие и не предполагали, что он был на войне, а про концлагерь и вовсе не думали.

Говорили, что Синякова после интервью Егоровой пытались выдвинуть на награды, но «пленное прошлое» не ценилось в послевоенные времена. Тысячи спасённых Георгием Фёдоровичем говорили, что он был действительно врачом с большой буквы, настоящим «Русским Доктором».

Известно, что свой день рождения Синяков отмечал в день окончания Воронежского университета, считая, что родился тогда, когда получил диплом врача.До сих пор подвиг русского доктора был забыт. Он не имел в своей жизни громких званий, не был удостоен больших наград.

Только сейчас, в канун 70-летия Великой Победы, общественность Южного Урала вспомнила о героическом хирурге, чей стенд открыт в музее медицины челябинской больницы. Власти Южного Урала планируют увековечить память легендарного земляка, назвать его именем улицу или учредить премию студентам-медикам имени Георгия Синякова.

Источник

(Отредактировано в 2015-02-24 19:40:06)

Источник: https://hodor.lol/post/22605/

Ссылка на основную публикацию