Коммунизм – возвращение в советское прошлое и продолжение верного пути?

Коммунизм – возвращение в Советское прошлое и продолжение верного пути?

Наверное каждый не раз слышал от своих родственников, в основном тех, чей возраст более сорока лет «А вот при коммунизме…», «Вот раньше …» и другие подобные фразы. Большинство помнит это время как самый добрый, теплый момент своей жизни. Но так ли все это было или это большинство видело мир через «пелену соцреализма», ведь именно на этих фильмах, книгах они воспитывались.

Если их мнение верно, то почему огромная масса людей всячески пытается избежать возвращения к коммунизму и активно его критикует?

Российская империя была не готова к «постройке социализма», напротив — данные преобразования ожидались от более развитых европейских стран. Но не смотря на большой разрыв отстающая от всей Европы Россия смогла догнать Европу, а в некоторых областях даже перегнать её в рекордные сроки. Но чего стоило это место, сколько людей потеряли жизнь на пути к постройке социализма?

Гениальная идея, весьма неровная площадка для постройки и отсутствие действительно достойных способов этого «грандиозной стройки». СССР можно представить в виде прекрасного снаружи здания, но весьма пугающего изнутри, которое имеет огромное количество этажей, но не имеет фундамента. Такая конструкция не может долго существовать, как и СССР не смог просуществовать долго.

Его существование вывело Россию на другой уровень, но так же оказало пагубное воздействие на наше государство, которое ремонтируют снаружи, показательно, чтобы другие страны государства завидовали его мощи, но внутреннее убранство этого дома весьма жалкое, стены буквально трещать.

Нынешняя политика лишь продолжает делать «косметический ремонт» снаружи, когда положение внутри все усугубляется.

Но что в итоге?

Что дал нам Советский Союз? Космонавты нашей страны первые полетели в космос, самая читающая страна, лучшая система образования , ведущие места в мире по многим показателям, почти полное отсутствие безработицы, эти списки можно продолжать долго.

А что мы получили после распада СССР? Производство остановилось, многие границы стали открыта для наркоторговли, развалились совхозы, процветал бандитизм, воровство, проституция, государство погибало, а безработица все росла.

Сейчас ситуация конечно улучшилась, но основные силы направленны на внешнюю политику, а на внутреннюю лишь её «огрызки». Такую ли страну мы желали видеть? Ради это боролись? Не думаю…

Возможно возвращения к коммунизму и есть верный путь дальнейшего развитие, но даже у этой силы нет согласия между собой. В России существует две коммунистические партии (КПРФ и Союз Коммунистов), каждая из которых обвиняет другую в капитализме, вместо объединения и создания достойной программы развития.

Неужели за этой разрозненной толпой мы должны идти? Когда они сами не могут понять кто коммунист, а кто нет. Пока они выясняют это, партия Единая Россия лишь укрепляет свое влияние, некоторые в ее политике замечают направление к тоталитаризму.

Стоит напомнить, что коммунизм в России был лишь в начале правления Ленина, позже его политика весьма изменилась под влиянием других политических деятелей.

Каждый сам выбирает какую партию поддерживать, какую идеологию поддерживать, оставаться нейтральным или быть против всех, но в любом случае человек должен знать о каждой партии, идеологии и иметь возможность высказывать личные мысли и мнение и остаться свободным, даже если она будет против правящей партии и весьма критичное. К сожалению сейчас весьма опасно высказывать свое мнение прилюдно, особенно на политические темы.

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

Источник: https://obratnosssr.ru/blog/43919698301/prev

Процесс приватизации прошлого: продолжение?

Сама формулировка темы — ностальгия из коммунизма или по коммунизму — мне кажется некорректной именно в применении к России и российскому историческому опыту.

Прежде всего потому, что в современной России слово «коммунизм», как правило, не используется как название исторического периода. Это слово имеет более узкое значение.

«Коммунизм» — это идеология, это что-то, связанное с коммунистической партией, то есть с КПСС в прошлом или же с современной и активно действующей компартией. Обычно этот период называют «советским периодом» или «временем советской власти». Это советское время.

Кроме того, как идеология коммунизм относится к некоторым верхушечным образованиям во время советской власти. Коммунизм — это то, что сдавали в университетах по курсу «научный коммунизм» и потом забывали, это дела партии и т.д.

В этом смысле заметно, что, если для стран Восточной Европы, где говорят о коммунизме, периоде коммунизма как о чем-то, что можно было целиком откинуть и преодолеть и вернуться в Европу или вернуться к прошлому, для России советский период был естественным порождением общественной жизни в начале ХХ века. Советская власть не была привнесена извне. И однажды она неожиданно закончилась.

Второй момент, на который я бы хотел обратить внимание.

Мне кажется, что если для стран Восточной Европы в 90–2000-е годы очень важным языком описания коммунистического периода был язык «борьбы с коммунизмом» и сформировалась соответствующая мифология (в Польше — история «Солидарности», в Венгрии это «пештские парни», герои 1956 года и т.д.

), то в России о борьбе с «советским» в советское время не говорят. Как будто бы это было время, когда борьбы с советской властью не было.

Да, были диссиденты, но о них мало кто что-либо знает, кроме историков и литературоведов, а также некоторых увлеченных людей, объединенных вокруг общества «Мемориал». Для большинства людей борьбы с советским не было. И во время распада Советского Союза произошло то, что очень хорошо выражается названием книги Алексея Юрчака: «Это было навсегда, до тех пор пока это неожиданно не кончилось» [1].

Эти два момента важны для понимания того, что говорить о ностальгии по коммунизму здесь не совсем верно.

Может быть правильнее говорить даже не о ностальгии, а меланхолии, и не в связи с коммунизмом, а в связи с советским временем, о котором есть, с одной стороны, личные воспоминания у столь многих людей, а с другой стороны, есть целая индустрия такой исторической и квазиисторической символики, литературы на эту тему, фильмов и т.д.

После распада Советского Союза, примерно 15, даже 20 лет никакой внятной исторической политики в России не было, и это важно.

Насколько я могу судить, в этот период, с одной стороны, «всплыли» и в дискурсивном виде стали явны настроения, разные версии истории, исторические настроения, которые фактически сформировались уже в поздний советский период.

В публичном пространстве появились монархисты, появились националисты, «русские язычники» и т.п. Короче говоря, оформилось и стало публично заметно множество способов говорить о прошлом, произошла приватизация прошлого, приватизация истории, в том числе советской.

И в то же самое время историческая наука сильно продвинулась в описании прошлого, и в этом смысле Россия наконец перестала быть страной с непредсказуемым прошлым [2]. Историки получили доступ в архивы и самое главное — свободу исследования. Другое дело, что успехи историков далеко не всегда становились известными широкой публике.

В последние годы — с 2011 года, может быть чуть-чуть раньше — начинается формирование государственной идеологии, и частью этого процесса становится историческая политика.

Причем профессор Алексей Миллер, ведущий российский специалист по исторической политике, например, считает, что во многом именно Польша стала таким пространством, где впервые историческая политика была применена и успешно развита, и какие-то способы создания исторических представлений, удобных для современной политической идеологии, были заимствованы в Польше Кремлем или кремлевскими идеологическими мастерами, мастерами идеологии. Не хочу говорить «политтехнологами». Я имею в виду тех, кто разрабатывает, осознанно или неосознанно, способы обращения к прошлому, которые предлагаются массам в виде символических текстов культуры, в виде исторического стандарта для школы и т.д. И эта историческая политика идет по пути микширования, то есть снятия противоречий. Об этом только что говорила Ирина Чечель. Те, кто это делают (я бы не хотел говорить «Путин», хотя Путин имеет определенные и ясно проговариваемые им исторические воззрения, но в конце концов не он лично пишет стандарты для учебников), ищут такие точки, в понимании которых большинство жителей страны, большинство населения могут быть согласны или совпадут. Такой точкой является, например, победа в Великой Отечественной войне. «Мы все гордимся!» и т.д. Такой мощный акцент на Победу был сделан в последние годы именно потому, что есть представление, что это событие воспринимается населением сравнительно единодушно.

Конечно, с одной стороны, историческая политика должна микшировать общественные противоречия, представлять усредненную версию прошлого, то есть показывать, что прошлое страны — это череда успехов, побед, в том числе военных.

С другой стороны, она должна обосновывать несменяемость современного политического режима.

Поэтому внимание уделяется и вероятно, будет еще в большей мере, еще откровеннее, уделяться всему, что связано с традиционализмом, с преемственностью поколений, с акцентом на постепенность, эволюционность любых общественных изменений. И желательно на необязательность общественных изменений вообще.

Мне кажется, что сейчас мы в России находимся на раннем этапе формирования некой новой государственной идеологии, и теперь ее фундаментальным компонентом становится историческая политика. Она еще выстраивается методом проб и ошибок. Но уже наметились некоторые ключевые проблемы этой исторической политики.

Сталинизм и обращение к сталинизму — это одна из ключевых проблем. Я думаю, что на горизонте появление второй ключевой проблемы для исторической политики — это российский империализм и что делать с наследием этой империи.

Например, Северный Кавказ — это зона, которую очень трудно описать как часть «исторического Российского государства», но нельзя же закрывать глаза на то, что в составе страны есть территория с таким, мягко говоря, очень странным символическим оформлением.

На горизонте уже можно увидеть другие темы, которые станут, фактически уже начали становиться проблемами для исторической политики.

Например, проблема исторической логики и смысла отношений с Украиной.

Короче говоря, историческая политика в ближайшие несколько лет будет пытаться освоить, символически описать и как-то объяснить, снять проблемы путем объяснения этих проблемных, сложных вопросов.

И теперь я могу ответить на заданный для дискуссии вопрос. Сейчас формируется структура исторической памяти, которая, на мой взгляд, похожа на ситуацию в европейских государствах в самом начале ХХ века. Есть три уровня.

Во-первых, есть национальная идеология, которая разрабатывается специальными службами, вернее, есть историческая политика, которая обеспечивает действенность государственной идеологии. На ее основе работает, например, часть культурной индустрии.

Есть несколько основных направлений в понимании прошлого и соответственно в представлениях о возможном будущем. Это более низкий уровень структуры. И понятно, что здесь есть варианты — либеральная история, националистическая история, консервативная история.

В России есть также региональная история, региональные исторические концепции и мифы, которые далеко не всегда озвучены на уровне государственных средств массовой информации, но, тем не менее, они есть и развиваются. То есть своя история есть, например, у мусульманского Поволжья, своя история — у Северного Кавказа.

И третий уровень — это уровень массовых исторических мифов, которые могут иметь совершенно причудливое, неожиданное оформление, в которых очень разные исторические события могут быть связаны воедино странными нарративными структурами, создание которых становится тем более возможно, чем более доступна самая разная информация.

Множество людей сейчас читают статьи так называемых folk-историков или «псевдоисториков», разрабатывают собственные интерпретации истории, обсуждают их с окружающими. Процесс приватизации истории страны продолжается. И на этом уровне очень часто государственная идеология совершенно неэффективна. Итак, можно выделить три уровня.

Повторю, что, на мой взгляд, говорить о ностальгии по коммунизму, может быть, не очень корректно; «ностальгия» — это для России заимствованная и неприменимая категория. Разные меланхолические или более или менее ностальгические восприятия прошлого — да. Версии прошлого могут быть очень разными.

Они до сих пор малопонятны и мало изучены, до сих пор непонятно, как они производятся, и они очень сильно зависят от территории.

В ближайшие годы, может быть, эта структура станет более ясна, когда направленная государственная историческая политика наконец оформится и получит какие-то законченные выражения, например появится наконец единый учебник истории или единый официально утвержденный список памятных событий и т.д. Но мы только в самом начале этого большого пути.

Примечания

↑1. Yurchak A. Everything Was Forever, until It Was no More: The Last Soviet Generation. Princeton University Press, 2005

↑2. Это выражение я услышал от профессора Андрея Суслова, г. Пермь

Источник: http://gefter.ru/archive/10925

Публицист.ru — Александр Русин. Назад к победе коммунизма? Или все-таки вперед?

Всем сторонникам советской власти и мне в том числе хотелось бы, чтобы именно коммунизм стал той идеей нового порядка, которая победит в ходе очередной революции, придет на смену либерально-демократическим идеям. Положит конец интеграции России в мировую систему в качестве сырьевого придатка и вернет нашу страну на путь развития.

Читайте также:  Великий октябрь и международное коммунистическое движение

Еще лучше, если бы коммунистические идеи стали мировыми и положили конец буржуазной демократии и капиталистическому порядку вообще.

Но возможно ли, чтобы коммунизм на практике, а не в наших мечтах стал идеей нового российского или даже мирового порядка?

В теории коммунизм является именно той масштабной и фундаментальной идеей нового мирового порядка, которая должна прийти на смену капитализму.

И если капитализм не вечен, а он явно не вечен, особенно в России, где сырьевой капитализм деградирует и движется в сторону революции буквально на глазах – по коммунистической логике на смену ему должен прийти именно коммунизм.

Но это в теории, а на практике?

На практике 100 лет назад уже ждали мировую революцию, и когда большевики пришли к власти в России, казалось, что вот-вот начнется цепная реакция и коммунистические партии будут приходить к власти по всему миру. Но этого не произошло.

По иронии судьбы приход большевиков к власти в России не помог, а скорее даже помешал коммунистам других стран, потому что их буржуазия, испугавшись перспектив революции и повторения российских событий, начала принимать самые активные меры по недопущению этого. От запрещения компартий (в Германии) до уступок рабочим, чтобы снизить уровень социальной напряженности (в США).

Мировой революции не случилось, и советское руководство, оценив расклад сил, перешло к стратегии построения коммунизма в отдельно взятой стране. Но и это не удалось – советский проект, хотя и достиг определенных успехов, в конечном итоге все равно провалился.

Ликвидация СССР партийной верхушкой, состоявшаяся при бездействии и попустительстве 20-миллионной партии, при таком же бездействии сотрудников КГБ и 5-миллионной армии, все служащие которой клялись защищать советское Отечество – это именно провал.

Конечно, намного приятнее думать, что виновата кучка предателей – Горбачев и Ельцин с их окружением, а может быть, еще и Хрущев…

Но куда смотрели все те товарищи, которые принимали у Горбачева, Ельцина и их соратников экзамены по марксизму-ленинизму, а потом писали им рекомендации и выдвигали на руководящие посты?

Не заметили? Не углядели?

Источник: https://publizist.ru/blogs/110401/28131/-?from=mirtesen

Смена парадигм: советский коммунизм и христианская цивилизация

А.Л. Дворкин

Думаю, в наше время многие согласятся с тем, что марксизм-ленинизм является религией со своим вероучением, догматикой, катехизисом, нравственностью, обрядами и церемониями.

Более того, уже обладая сегодняшним опытом, мы вполне можем его классифицировать как идеологическую основу для апокалиптической тоталитарной секты, сравнимой с такими известными нам сектами, как «Свидетели Иеговы», «Движение объединения» Муна, «Аум Синрике» или «Общество сознания Кришны».

Причем секту, несомненно, имеющую христианские корни, хотя и давно отделившую себя от них (как те же иеговисты, мормоны или «Богородичный центр»).

Когда вглядываешься в марксистский катехизис — ту историософскую схему, которая всего пару десятилетий назад была единственно допустимой в нашей стране, замечаешь множество параллелей между ним и христианским взглядом на мир и историю. Только, необходимо сразу отметить, в этом внешне близком подобии христианства нет места Самому Христу.

Эта схема основана на типичной для сект подмене понятий, или, выражаясь модным ныне языком, смене парадигм. Вот как это происходит в марксизме-ленинизме, бог заменяется «исторической необходимостью», определяющей посредством классовой борьбы смену общественно-экономических формаций.

Как ей и положено, история человечества начинается с рая, но с рая коллективного — с так называемого первобытного коммунизма, в котором живут пещерные люди. Врата рая закрываются для людей после грехопадения — и этим грехопадением является появление частной собственности.

Как, помнится, было написано в одном школьном учебнике, катастрофа произошла, когда первый человек сказал: «Это мое». Рай был закрыт, коммунизм кончился, начались страдания, началась эксплуатация человека человеком.

Однако, как мы знаем, после падения должно быть дано обетование грядущего избавления. Оно появляется в учении и деяниях праотцев и пророков — философов-моралистов и вожаков народных восстаний.

Головорез-гладиатор, грабитель, беглый каторжанин — все они, возглавив очередной бунт, становились благороднейшими и самоотверженнейши-ми людьми, идеалистами-мечтателями, рыцарями без страха и упрека и обеспечивали себе место в советском пантеоне славы.

Но грех частной собственности еще не был искуплен, и историческая необходимость, которая включилась в работу сразу же после грехопадения, не позволяла им прийти к власти. Их восстания, несмотря на невероятные начальные успехи, в конце концов каким-то образом подавлялись, и все возвращалось на круги своя.

Один из творцов нового мифа — пролетарский поэт Маяковский в своей поэме «В.И. Ленин» замечательно выразил это поступательное движение истории. Со всей мощью своего таланта он описывает человеческие страдания и беспросветную жизнь трудового народа.

Единственное, что помогает людям жить, — это надежда на грядущее избавление и сопутствующую ему священную месть. «Приходи, заступник и расплатчик», — стонал несчастный, замордованный народ. «Он придет», — отвечали пророки-материалисты.

Правда, их собственное появление, так жё как и смена формаций, было предопределено той же самой неподкупной и неумолимой исторической необходимостью, ибо каждой формации суждено пройти высшую точку своего развития и под напором классовой борьбы уступить место последующей — более прогрессивной, чем предшественница. Феодализм более прогрессивен, чем рабовладельческий строй, капитализм — чем феодализм, и так далее.

Дела и пророчества философов-материалистов и главарей бунтов кульминировались в личности и творчестве Карла Маркса, который, подобно Моисею, заключил «ветхий завет» с нарождающимся пролетариатом и основал «ветхозаветную общину». «Время родило брата Карла», — пишет классик Маяковский.

А неразлучный друг (и брат по коммунизму) Маркса Фридрих Энгельс, так любивший порассуждать на темы религии, философии и естествознания, несомненно, играет при нем роль первосвященника Аарона.

Первым среди всех живших на земле пророков Маркс назвал имя бога (историческая необходимость), его инструмента (классовая борьба) и определил корень зла и страданий человечества. «Маркс раскрыл истории законы», — формулирует его роль Маяковский. Носителем метафизического зла в истории и причиной всех несчастий, как и следовало ожидать, оказалась частная собственность.

Маркс разрабатывает учение о передовом классе, читай — богоизбранном народе-пролетариате, и основывает институт священства, состоящий (хотя бы теоретически) из передовых представителей пролетариата, — Первый Интернационал. Были в нем и свои предатели, и свои бунтари.

Как в стане евреев Дафар и Авирон восстали против Моисея и Аарона и были извергнуты из земли живых, так и Бакунин восстал против Маркса с Энгельсом и был исключен из Первого Интернационала. Начал складываться канон марксистского «священного писания».

Но если в заповедях Моисеевых первая фраза говорит о Боге: «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства» (Исх. 20:2), то заповеди нового Израиля, пролетариата, — «Манифест коммунистической партии» — начинаются со слов о привидении: «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма».

Как Моисей не смог войти в Землю обетованную, так и Маркс не дожил до воплощения своих идей на земле, но, согласно учению советского катехизиса, бородатый пророк*, уходя, предсказал появление грядущего мессии-освободителя. «Он придет, придет великий практик», — такие слова вкладывает в его уста тот же Маяковский.

После смерти Маркса и Энгельса руководство рабочим движением постепенно переходит в руки оппортунистов-фарисеев. Оно нуждается в радикальном обновлении. Храм коммунизма должен быть очищен от мелкобуржуазных торговцев и менял. И наконец историческая необходимость дарует миру избавителя-мессию. Вот что пишет об этом тайновидец Маяковский:

Коммунизма призрак по Европе рыскал, уходил и вновь маячил в отдаленьи… По всему поэтому в глуши Симбирска родился обыкновенный мальчик Ленин.

Несомненно, Маяковский намекает, что Ленин был зачат от духа коммунизма. Историческая необходимость послала тот самый призрак, который вдохновлял Маркса и Энгельса и раздувал спасительный пожар классовой борьбы, воплотиться в теле провинциального мальчика Володи Ульянова. Та же самая идея уже без всяких экивоков выражена наследником Маяковского Вознесенским:

…Я думаю, что гениальность Переселяется в других. Уходят времена и числа. Меняет гений свой покров. Он —дух народа. В этом смысле был Лениным — Андрей Рублев. Как по архангелам келейным, порхал огонь неукрощен. И, может, на секунду Лениным был Лермонтов и Пугачев.

Но вот в стране узкоколейной, шугнув испуганную шваль, в Ульянова вселился Ленин, так что пиджак трещал по швам! Он диктовал его декреты. Ульянов был его техредом. Нацелен и лобаст, как линза, он в гневный фокус собирал, что думал зал. И афоризмом обрушивал на этот зал. И часто от бессонных планов, упав лицом на кулаки, устало говорил Ульянов: «Мне трудно, Ленин.

Помоги!» Когда он хаживал с ружьишком, он не был Лениным тогда, а Ленин с профилем мужицким

брал легендарно города!

Итак, Ленин — мессианская фигура, призванная занять место Христа. И поскольку Владимир Ильич является живым воплощением духа коммунизма, в нем не может быть ничего инородного самому передовому учению.

Право Ленина изменять как угодно марксизм и при этом оставаться единственным до конца последовательным и истинным марксистом не может подвергаться сомнению: ведь Ленин сам и был живым марксизмом и коммунизмом. Отсюда же вытекает некоторая недовоплощенность его иконографического образа (подчеркнем, что тут не идет речи о реальном Ульянове, но лишь о его иконе, созданной агитпропом).

Крайний аскетизм в быту, бездомность, отсутствие какой-либо личной жизни вне революционной деятельности и даже физическая бесплодность — все это знаки преобладания призрачно-коммунистического начала в его жизни над физическим. Отсюда же его духовное родство со всеми его последователями-ленинцами. Недаром всем коммунистам он приходится отцом, а октябрятам и пионерам — дедушкой Лениным.

После смерти Ленина была сделана попытка вселить дух коммунизма в плоть его верного ученика и последователя: «Сталин — это Ленин сегодня». Когда дух наконец покинул тело Сталина, Хрущев постарался объявить себя его носителем. Однако он стал последним претендентом на эту честь. После него, по крайней мере в СССР, таких попыток более не предпринималось.

Ведь мессия, если он настоящий, может быть только один. Его преемники могут лишь претендовать на звание самого верного ленинца. Таким образом, идея реинкарнации на коммунистической практике показала себя ошибочной.

Уже с младенчества Володи Ульянова ярко проявляется его безгрешность и гениальность. С юных лет он осознает свое особое призвание и свою великую историческую миссию. Второго такого ребенка никогда не было на земле. И не могло быть.

Он с детских лет мечтал о том, чтоб на родной земле жил человек своим трудом

и не был в кабале, —

объясняет ребятишкам трехкратный гимнописец Михалков.

Разумеется, нельзя не вспомнить хрестоматийное ленинское «Мы пойдем другим путем». Интересно отметить, что семнадцатилетний подросток, еще не член никакой партии и никакого кружка, уже не мыслит себя вне коллектива:

«Мы пойдем…» Михалков подчеркивает сверхчеловеческую природу симбирского подростка:

Семнадцать минуло ему, семнадцать лет всего. Но он борец — и потому

боится царь его.

Так же как царь Ирод боялся младенца Христа, так и царь громадной Российской империи, оказывается, трепетал от семнадцатилетнего провинциального юноши! Credo, qua absurdum est! (верую потому что абсурдно (лат.)).

Ленин приносит избавление рабочему классу в отдельно взятой стране и дает обетование избавления для всего человечества. Он заключает «новый завет» с тем же пролетариатом и скрепляет его кровью — правда, не своей, а чужой. Он создает «новозаветную церковь» — партию нового типа.

Краткие годы своего земного служения этот «самый человечный человек» живет аскетической жизнью, неустанно работает и отдает всего себя без остатка делу служения рабочему классу. По словам того же Маяковского: «Ежедневный подвиг на плечи себе взвалил Ильич». Смерть Ленина — понятие относительное.

«Ленин умер, но дело его живет», «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить», «Ленин всегда живой», «Ленин и сейчас живее всех живых»… Да и сколько их еще, этих лозунгов-заклинаний!

Шестидесятник Вознесенский предлагает для боготворящей его интеллигенции свою версию бессмертия Ленина:

Вносили тело в зал нетопленный, А он — в тулупы, лбы, глаза, Ушел в нахмуренные толпы, Как партизан идет в леса… Он строил, светел и двужилен, Страну в такие холода. Не говорите: «Если б жил он!»

Читайте также:  Вооружение армий ссср и германии накануне войны

Вот если б умер — что тогда?

И что может быть характернее факта, что труп мессии так и не был предан земле и все новые вожди подтверждали свою легитимность, выстаивая во время массовых коммунистических ритуальных действ на крыше главного культового сооружения системы — мавзолея ее основателя! Впрочем, мавзолей играет еще более важную роль. Это — место для прямых спиритических контактов с духом Ленина. С мертвым вождем можно разговаривать: задавать ему вопросы, на которые он непременно ответит. Вот как описывает этот процесс все тот же Вознесенский:

Однажды, став зрелей, из спешной повседневности мы входим в Мавзолей, как в кабинет рентгеновский, вне сплетен и легенд, без шапок, без прикрас,

и Ленин, как рентген, просвечивает нас.

Мы движемся из тьмы, как шорох кинолентин:
«Скажите, Ленин, мы — каких Вы ждали, Ленин?!

Скажите, Ленин, где победы и пробелы?
Скажите — в суете мы суть не проглядели?..»

Нам часто тяжело. Но солнечно и страстно
прозрачное чело горит лампообразно.

«Скажите, Ленин, в нас идея не ветшает?»
И Ленин отвечает.

На все вопросы отвечает
Ленин.

Борьба с оппортунистами, которую Ленин вел всю свою жизнь, а также развернувшаяся после его смерти борьба с троцкизмом, зиновьевизмом, левыми и правыми уклонами весьма напоминает борьбу Церкви первых веков за чистоту православного учения.

Как Церковь, компартия имеет своих мучеников, отдавших жизнь за дело рабочего класса и грядущего коммунизма, и своих святых, служивших ему. 1 Вспомним тех представителей коммунистического мартиролога и святцев, чьи жития мы изучали в детских садах и школах, которым нас с детства призывали подражать.

Правда, их главные качества, за что они и были занесены в святцы, совершенно не христианские — ну, например, палач Дзержинский, стукач Павлик Морозов, грабитель и убийца Камо, но зато их всех в личной жизни отличает скромность, честность, аскетизм и беззаветная преданность идее — самые похвальные свойства.

И, как Церковь, коммунистическая партия провозглашается безгрешной, несмотря на отдельные ошибки ее отдельных руководителей.

Вокруг КПСС сложился новый коммунистический культ, также пародирующий православную церковную жизнь: вместо приходов партячейки с их красными уголками, вместо крестных ходов с иконами демонстрации со знаменами и портретами вождей и «основоположников». Вместо церковных соборов партийные съезды и т.д.

Компартия является как бы частичкой грядущего царства в этом мире. Это грядущее царство — или, может быть, лучше сказать «грядущая всенародная советская социалистическая республика» — коммунизм. Коммунистическая эсхатология опять же построена по христианскому образцу.

При коммунизме круг замкнется, история завершит течение свое и прекратится смена формаций. Люди будут счастливыми и совершенными, наука полностью покорит природу и овладеет всеми ее процессами.

Боли не будет, болезней не будет, жизнь будет во много раз длиннее, чем теперь, она будет продолжаться до полного пресыщения ею, и тогда, уставшие и счастливые, люди будут с радостью отходить в небытие, из которого все началось…

Таковы основные положения популярного катехизиса советского коммунизма, внешне смоделированного с христианского взгляда на мир и историю. Христианство без Христа.

Но так как Христос есть Истина, Жизнь, Добро, Красота, Премудрость, Мир, Счастье, Свобода и Любовь, то, избавившись от него, марксистско-ленинская утопия лишилась всего этого и превратилась в убогий и жалкий суррогат веры, основанный на ненависти, лжи, насилии и борьбе всех против вся.

Это религия, заменившая живого личного Бога слепой исторической необходимостью, определяющей смену неких фиктивных общественно-экономических формаций. Это религия, объявляющая человеческую личность ничем и обращающая внимание лишь на абстрактные классы.

Это религия, начавшаяся с погони за призраком и основанная на некролатрии — поклонении трупу. Это религия, чьи служители залили потоками крови и разорили до повальной нищеты богатейшую в мире страну.

Это религия, требующая от своих адептов слепой, полной и безоговорочной веры, беспрекословного и бездумного повиновения, религия, основанная на железном предопределении, рабстве и несвободе. Это религия лжи, и мы, христиане, знаем; кого Спаситель называет отцом лжи — человекоубийцу дьявола.

Именно ее демоническим происхождением объясняется та беспощадная война, которую коммунистическая секта объявила любой иной религии, но в первую очередь — христианству, и вся диавольски хитрая изощренность методов, которые руководители секты использовали в борьбе против Церкви Христовой.

Нельзя не признать, что борьба эта во многом оказалась успешной. Конечно, Церковь, которую не одолеют врата ада, выстояла, укрепилась и украсилась не виданным никогда во всей предыдущей истории сонмом мучеников и исповедников.

Но в советском обществе она оказалась вытесненной на его периферию, став для большинства граждан, поверивших космонавту, который «никакого Бога там [в космосе] не видел», маргинальным явлением и пережитком прошлого. Церковь была вытеснена в своеобразное гетто, окруженное стеной непонимания, презрения, подозрительности и страха.

Тем не менее она выстояла, выжила и, более того, смогла пробить бреши в этой стене. Думается, это и предрешило конечное крушение коммунизма.

Но, естественно, и враг рода человеческого не прекратил своей борьбы, но лишь перестроился. Думается, он понял, что схема: вначале захватить власть, а потом навязывать владычество над умами — неэффективна. Надо вначале завоевать умы, а затем власть сама упадет в нужные руки.

Не нужно подгонять всех под одну систему: лучше действовать через столь модные сегодня многообразие, плюрализм и терпимость (на политкорректном жаргоне последняя чаще именуется «толерантностью»).

Материализм также выявил свою несостоятельность — значит, необходимо призывать всех к духовности, но такой, которая проявляется во множестве традиций и подходов. Наступило время торжества оккультизма.

Именно такой в одночасье стала позиция всех образованных и культурных людей — элиты нашего общества. Именно к этому призывают все респектабельные средства массовой информации. Именно в этом направлении работают наши государственные органы.

Христианство теперь подвергается критике со стороны культурных, толерантных людей, обвиняющих его в нетерпимости, догматизме, духовном эксклюзивизме и отсутствии политкорректности.

Думается, большая часть из них даже не отдает себе отчет, что на завоеванные ими плацдармы собственного мнения вступают уже другие люди и организации, эффективности тоталитарного контроля которых могли бы позавидовать Сталин и Гитлер, Пол Пот и Энвер Ходжа. Их-то мы и называем тоталитарными сектами.

Источник: https://azbyka.ru/smena-paradigm-sovetskij-kommunizm-i-hristianskaya-civilizaciya

Игумен Филипп (Симонов). Не только коммунизм / Православие.Ru

Игумен Филипп (Симонов), заведующий кафедрой истории Церкви исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, размышляет о возможности объективного отношения к советскому прошлому.

Главное, как и во всяком историческом анализе, — сохранять объективность. С тем, чтобы с водой не выплеснуть ребенка. Для многих критика нашего советского прошлого стала уже профессией. Критиковать прошлое из будущего — легко и удобно.

Труднее понять, что в истории не бывает только черного или только белого. Мы сейчас, например, восхищаемся питерской архитектурой — и совершенно не думаем, сколько жизней унесло то болото, на котором Петр стоил Петербург, там весь город  — «на крови», не только Спас.

А для нас существуют только Растрелли и Росси.

С советским периодом произошла обратная метаморфоза: всё-де было ужасно (на эту тему я рассуждать не буду — во-первых, тут и рассуждать нечего, что такое Дзержинский, Сталин, Ежов и Берия, все мы знаем, и ничего нового я тут сказать не могу; знаем, что такое раскулачивание и коллективизация, за счет которых была проведена индустриализация, — у меня у самого и прадед, и дед были раскулачены и сосланы, но ничего — выжили, и нас успели вырастить;  знаем и то, что Хрущев обещал в 80-м году показать по телевизору последнего попа и проч.; во-вторых, на сей счет есть масса специалистов), «совок» и прочее, надо преодолеть и т.п. То есть, образовалась устойчивая идеологема — совсем в советском духе, когда во всем царил идеологический императив: капитализм и всё, что с ним связано, — ужасно, коммунизм — прекрасно.

Но, помимо коммунизма, в советский период в России было то, что во всем мире называют «завоеваниями рабочего движения».

И современные трудящиеся (в Греции, например, или вчера во Франции в количестве более миллиона человек) отнюдь не собираются с этими завоеваниями легко расставаться.

Они боролись за эти завоевания более 100 лет — и сегодня готовы бастовать и идти на улицы, чтобы их сохранить.

Что это за завоевания?

Это — то, к чему мы в советское время настолько привыкли, что считали само собой разумеющимся. И внимания на это не обращали.

Это — гарантированная занятость и 8-мичасовой рабочий день, соблюдение которого контролировалось профсоюзами (и теперь на Западе, кстати, ни один профсоюз не допустит неконтролируемых переработок, а если о них будет достигнуто соглашение с работодателями, то оплата за переработанные часы будет повышенной, иначе — забастовка).

Это — бесплатное общедоступное образование (удивительно: у нас ратуют за платность образовательных услуг именно те, кто получил в советское время бесплатное образование; и, надо думать, это было не очень плохое образование, раз оно дало им базу для занятия ныне руководящих постов в государстве).

Причем качество этого образования было довольно высоким — по крайней мере, мне, например, оно дало основание преподавать в одном из английских университетов в 90-е годы. И никто там не усомнился в моей квалификации.

Многие мои родственники и знакомые, с этим самым советским образованием, качество коего у нас нынче ставят под сомнение и проводят различные эксперименты по совершенствованию, прекрасно работают многие годы в Европе и в США.

Это — трудовое законодательство, охранявшее права работника (которое, кстати, так не по душе сегодняшним российским работодателям, о чем они в этом году заявили открыто в лице М.Прохорова, например).

Это — оплачиваемые больничные листы (причем — в объеме 10% заработной платы после 10 лет трудового стажа). Для нас эта роскошь закончилась в 2004 г. с принятием 122-го закона.

Это — система профессионально-технического образования, готовившая кадры рабочих специальностей. И были квалифицированные слесари и токари, которых сейчас днем с огнем не найдешь на смену тем выученикам ПТУ, которые теперь начинают уходить на пенсию.

Это — бесплатное здравоохранение, модель которого позаимствовали некоторые западные страны (напомню, в Великобритании, например, здравоохранение — до сих пор государственное и бесплатное, и если вы с туристической визой вдруг там захвораете, вам окажут медицинскую помощь, не спрашивая никакой страховки; а в Испании все местные пенсионеры имеют право на бесплатные лекарства). По крайней мере, никогда не возникало проблемы, можно ли питаться тем, что продается, — на сей случай существовал санэпидконтроль, и никто никого не травил. По крайней мере, безобидный обезболивающий укол в больнице не вызывал незаживающих химических язв (потому что в ампуле оказался не анестетик, а что-то там еще). Была обязательная бесплатная вакцинация — зато не было полиомиелита и оспы. А врачи считали для себя неудобным взять от больного коробку конфет, не то что деньги. Была, кстати, и платная система (кто не помнит — это называлось «Семашко»), и если нужно, можно было туда обратиться.

Был относительный порядок с пенсиями, к которому мы только в самые последние годы начинаем возвращаться. В отличие от 90-х годов, их всегда платили. И даже минимальная пенсия (с учетом уровня цен и картплаты) давала старикам возможность жить (а многим — и детям помогать), а не бегать на подработки до 80 лет.

В общем, было то, что во всем мире называется социальной политикой и социальной ответственностью государства. То, что имеет целью воспроизводство производительного потенциала общества.  То, без чего общество начинает постепенно вымирать (что мы сами и продемонстрировали в виде так называемого «русского креста», от которого до сих пор толком не знаем, как избавиться).

То, за что трудящиеся в мире борются, а там, где имеют — предпочитают не отдавать даже под предлогом кризисов и иных политико-экономических нестроений.

Было, кстати, и понимание того, что всё общество не может существовать только торговлей и сферой услуг. Нужно, чтобы кто-то что-то производил, чем потом можно торговать.

Нужна собственная производственная база, потому что всего за границей не купишь — хотя бы по причине экономической безопасности государства, о которой у нас стали вспоминать только после 2000-го года.

Читайте также:  Как брейк-данс появился в советском союзе

Да и в это время находились еще деятели (и сейчас здравствующие) которые говорили абитуриентам: зачем-де вам идти в какой-нибудь сталелитейный институт, где вас 5 лет будут учить производить какой-нибудь никому не нужный прокат, — идите к нам, и мы за 4 года сделаем из вас классных менеджеров. И ни о кого из них даже мысли не возникало: а чем должны управлять эти менеджеры? реализацией импортных, не очень качественных продуктов в торговом зале, принадлежащем иностранной компании?

А еще, кстати сказать, — несмотря на все помянутые инсинуации Хрущева, — была и Церковь. И путь кто хочет говорит, что-де была она какая-то не такая, «красная» и проч. Я сам с малолетства  в этой Церкви — и не замечал как-то никакой особой «красноты», и порядка в ней было существенно больше, чем сейчас на некоторых приходах.

Из этой Церкви — большая часть современного священноначалия, включая постоянных членов Св. Синода. «Врата адовы» не одолели ей — может быть, по той причине, по какой Златоуст в свое время сказал: «Церкви необходимо быть гонимой».

И в 90-е годы народ пошел в открытые после советского пленения двери именно этой Церкви — а никакой другой, хотя предложений было множество: ну, не привык наш народ к религиозным «услугам», он в Церковь жить приходит, с Богом общаться, а не услуги получать!.. И именно эта Церковь начала то, что современные flores eloquentia именуют «вторым Крещением Руси».

В этой Церкви, в коей нас крестили наши родители в 50-е — 60-е годы, нас и рукополагали наши архиереи. Именно она нам — Мать, потому что Бог нам — Отец: не вчера мы крестились, чтобы сегодня бегать по миру в поисках себе «родителей».

И мне кажется, что замазывание советского периода одной только черной краской — это некий сознательный идеологический маневр, цель которого — полностью снять с государства социальную ответственность, ответственность за воспроизводство нации и ее производственного потенциала, объявив всё это исключительно «пережитками коммунистической (или — «совковой») идеологии». А ведь такого поворота событий мы не найдем ни в одной, даже самой «неолиберальной» стране, даже в США — ведь и там ФРС, например, несет ответственность за поддержание уровня занятости в экономике. Да и народ этого до сих пор не понимает: угольные шахты, вот, приватизировали, а претензии их работники предъявляют не «новым эффективным менеджерам», которые довели угольную промышленность до разрухи, а всё тому же государству…

И навязывание всему народу «новой» и опять — «единственно верной» идеологии — это и есть главный «пережиток советского» в сегодняшнем дне.

Не может, например, весь народ заниматься бизнесом — по наблюдениям западных специалистов, предпринимательская активность — это естественное занятие для 10-15% населения, остальным психологически ближе работа по найму или госслужба, дающая стабильные (хотя и не максимально высокие) условия жизни. И пытаться загнать основную часть общества в мелкий и средний бизнес — занятие сродни коллективизации, когда всех насильно загоняли в колхозы. Учитель должен учить, а не торговать на Черкизовском рынке.

Тем более, что этот «мелкий и средний» в наших условиях — как правило, непроизводственного характера, т.е. в производственный потенциал общества никакого вклада не вносят, только цены взвинчивают через «посреднические цепочки».

А отвечать за это приходится, опять-таки, государству — печатным станком, с одной стороны, и антиинфляционными мерами (которые всегда и везде равны снижению жизненного уровня населения и росту социальной напряженности в обществе) — с другой.

То, что в прошлом было полезного для народа, — это историческое наследие, от которого вряд ли нужно отказываться «за просто так», просто потому, что кому-то этого очень хочется. В этом, видимо, и есть трезвость по отношению к прошлому.

 Нас этому и Священная история учит: ведь никому в Израиле не приходило в голову разрушить храм Соломона лишь по той причине, что у Соломона было, против всяких законов и приличий, 700 жен и 300 наложниц, от коих в стране творились всякие безобразия . «Дайте место гневу [Божию].

Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь» (Рим. 12, 19).

Источник: http://www.pravoslavie.ru/38399.html

Возвращение в СССР – это, прежде всего, возвращение в правовое поле Советской Конституции | Политика и жизнь в России

Съезд граждан СССР

как постоянно действующий орган

(Движение граждан СССР)

Председатель Исполкома

Съезда граждан СССР,

канд. филос. наук

Т.ХАБАРОВА

Вступительное слово и выступление

на митинге в честь 25-й годовщины со дня проведения

Всесоюзного референдума 1991 года о сохранении СССР

Москва, Красная Пресня, 17 марта 2016г.

УВАЖАЕМЫЕ ТОВАРИЩИ,

сегодня исполняется 25 лет Всесоюзному референдуму 1991 года о сохранении СССР.

И о чём же мы с вами должны в этот день говорить?

В первую очередь,– вне всяких сомнений,– о путях вызволения страны из той беспрецедентной национальной катастрофы, в которую её ввергло, в том числе, и пренебрежение волей народа, высказанной на Референдуме 17 марта.

Да, мы не устанем повторять, что против СССР полвека велась жесточайшая диверсионная, так называемая психополитическая война, и в той войне много чего было предпринято и помимо затеи с референдумом – с референдумом по вопросу, который перед людьми и ставить-то было категорически нельзя: желают ли они сохранить своё Отечество?

Но народ с честью из этой ловушки выбрался, а угодили в неё как раз те, кто её придумывал.

К сожалению, плодами этой неоспоримой (пусть и не решающей) психоинформационной победы наши «левые силы» 25 лет воспользоваться то ли не могут, то ли не хотят.

Дошло до того, что в нынешний юбилейный год дата 17 марта едва не оказалась вычеркнута из плана мероприятий Общероссийского штаба протестных действий.

Давайте же посмотрим, ещё и ещё раз, так ли уж «безотносительны» к нашей сегодняшней борьбе факт и смысл народного волеизъявления 17 марта 1991 года.

От имени Исполкома Съезда граждан СССР поздравляю вас, дорогие соотечественники, с 25-й годовщиной этого поистине судьбоносного события, память о котором никому не удастся вымарать из истории нашей страны, из истории становления коммунистической общественной формации на нашей земле и на всём земном шаре!

Митинг в честь 25-летнего юбилея Всесоюзного референдума 1991 года о сохранении СССР объявляю открытым.

Гимн СССР

УВАЖАЕМЫЕ ТОВАРИЩИ,

страна наша находится в состоянии временной – надеемся, что временной – оккупации транснациональным глобалистским капиталом.

Будущего у неё в этом состоянии нет. Это не могут не признавать и прорежимные, и оппозиционные идеологи.

Предлагаются различные рецепты выхода из этого – как считается – кризиса; но это, строго говоря, не кризис, это нечто гораздо худшее. Перманентное, четвертьвековое нахождение в абсолютно ненормальном, противоестественном состоянии фактической оккупации, под внешним управлением геополитического антагониста – это не кризис, а затяжная национальная катастрофа.

И тем не менее, выход из неё надо не то что искать, а он безотлагательно должен быть указан.

В чём же состоит, для нас, избавление от оккупации?

Избавление от оккупации состоит в уничтожении частной собственности на основные средства и ресурсы производства.

Т.е.

, на землю, её недра, воды, леса, основные средства производства в промышленности, строительстве и сельском хозяйстве, на средства транспорта и связи, банки, имущество организованных государством торговых, коммунальных и иных предприятий, на основной городской жилищный фонд,– словом, на всё, что внесено (и ещё дожидается внесения) в ст.11 де-юре действующей, никем в законном порядке не отменённой Конституции СССР 1977 года.

Вот они, главные каналы перекачки за рубеж, в лапы фактических оккупантов нашего национального достояния. Ну, кое-что по пути обламывается транзитным собственникам,– так называемым олигархам,– но решающий-то куш уплывает туда, за океан.

Покончить с этим грабежом – это означает, по существу, восстановить действие Советской Конституции де-факто.

Имеются ли у нас к этому какие-либо возможности?

В апреле 2014г., на волне энтузиазма, поднятого событиями в Крыму, Исполком Съезда граждан СССР, совместно с Большевистской платформой, выпустили Заявление Вернуться к итогам Мартовского референдума 1991 года и инициировать процессы по их воплощению в жизнь. Отклики были в основном благожелательные, но,– как водится у нас,– дело с места так и не сдвинулось.

Собственно, товарищи, а почему бы и нет?

Итогов Референдума никто в правосообразном порядке не отменял, они и сегодня так же действительны, как в день его проведения. Если скажут: это было давно, то, извините,– это было в 1991 году. В том самом, когда Ельцин уступил Крым Украине, вышедшей из состава СССР и уже не имевшей никаких законных прав ни на Крым, ни – кстати – на Донбасс.

В 2014 году это объявили ошибкой, которую необходимо исправлять. А развал СССР по пьяной лавочке тремя пройдохами в Беловежской пуще – это не «ошибка», это исправлять не надо? Сделали себе икону из трёх пьяных рыл и 25 лет молимся на неё, боимся назвать вещи своими именами. И после этого удивляемся, что у нас «крокодил не ловится, не растёт кокос».

Короче говоря, правовая база для восстановления нормальной жизни в стране, она у нас есть, и она более чем достаточна, я уже не буду перечислять всё, сюда относящееся, я на каждом нашем митинге об этом твержу.

Чего же нехватает?

Вот в Крыму с 2014 году людьми овладело стремление вернуться в Россию. Вот и нам того же нехватает: чётко выраженного стремления какой-то критической массы наших сограждан вернуться к жизни по нормальным советским законам. А не по тем, которые для нас чужой дядя в Вашингтоне 20 с лишним лет назад составил и с тех пор ежегодно продолжает составлять.

Иными словами, вопрос о претворении в жизнь итогов Мартовского референдума, это, если копнуть чуть глубже, это вопрос о выводе России (пока, и в первую очередь России) из-под внешнего управления, под которое она и попала потому, что волеизъявлением народа пренебрегли.

Возвращение в СССР, это не обязательно возвращение сразу в полномасштабный и полносоставный Советский Союз. Это возвращение, прежде всего, в правое поле Советской Конституции.

Если мы напрямую, в лоб этого требуем, на нас начинают со всех сторон – и справа, и «слева» – ярлыки навешивать.

А если мы требуем аннулирования всей этой псевдозаконодательной требухи и шелухи, которую нам навязали в порядке внешнего управления, вразрез с нашими национальными интересами,– то тут ярлыки клеить несравнимо труднее, а результат, нами подразумеваемый, он ведь тот же самый получается. Ибо по устранении оккупационного псевдозаконодательства и возвращаться-то, собственно, больше некуда, кроме как к советским конституционном нормам.

УВАЖАЕМЫЕ ТОВАРИЩИ, нас здесь мало не потому, что мы говорим и делаем что-то не то и не так.

Нас здесь мало потому, что мы, вот именно, на войне и что именно мы говорим наиболее глубокую, всеобъемлющую и неоспоримую правду об этой войне.

Не беспокойтесь,– нас все прекрасно слышат: и враги, и лже-«друзья».

Не беспокойтесь,– они все прилежно штудируют наши материалы. Одни – чтобы через какого-нибудь Фёдорова попытаться приспособить для себя. Другие – чтобы залатать наиболее вопиющие дыры в своей псевдо-«коммунистической» идеологии.

Но есть ещё третья категория: это сохраняющееся исторически здоровое, советское нутро нашего народа, такие же советские люди, как мы с вами.

И эти ведь тоже к нашей пропаганде не глухи.

И этим самóй их природой предначертано разобраться в происходящем и понять,– чтó надо читать, кого надо слушать и куда надо ходить.

Вот для кого и для чего мы работаем.

Да, нам трудно, тяжело, но на войне легко не бывает.

И значит… И значит, нам нужна Победа – одна на всех, мы за ценой не постоим.

С праздником, дорогие друзья! С Днём всенародного ДА Союзу Советских Социалистических Республик!

Исполком Съезда граждан СССР

___________Оргкомитет Большевистской платформы в КПСС

​​127322, Москва, а/я 82. Телефон: (495) 610.56.83, моб. 8.926.848.76.75.

http://www.cccp-kpss.narod.ru; E-mail: pochta-sssr@mail.ru

Источник: http://maxpark.com/community/7411/content/5198082

Ссылка на основную публикацию