О чем поэма «москва – петушки»?

Москва — Петушки, сюжет, место действия, художественные особенности, экранизация, спектакли, интересные факты

Название Москва — Петушки
Жанр псевдо-автобиографическая поэма
Автор Венедикт Васильевич Ерофеев
Язык оригинала русский
Написан 1969—1970
Публикация 1973

«Москва́ — Петушки́» — псевдо-автобиографическая постмодернистская поэма в прозе писателя Венедикта Васильевича Ерофеева (1938—1990).

Поэма написана в 1969—1970 году и распространялась в самиздате. Впервые была опубликована в 1973 году в Израиле, а затем — в 1977 году в Париже.

В СССР она была опубликована только в эпоху перестройки в 1988—1989 годах, сначала в сокращённом виде в журнале «Трезвость и культура», а затем — в более полном виде в литературном альманахе «Весть» и, наконец, почти в каноническом виде в 1989 году в издательстве «Прометей».

Поэма «Москва — Петушки» переведена на многие языки, по ней поставлены многочисленные спектакли.

Сюжет

Лирический герой поэмы — интеллектуальный алкоголик Веня (Веничка) Ерофеев, едущий на электричке по 125-километровому железнодорожному маршруту из Москвы в Петушки к любовнице и ребёнку. Петушки — цель поездки — описываются рассказчиком как некое утопическое место.

Веничка был уволен с поста бригадира монтажников за «внедрение порочной системы индивидуальных графиков», где были представлены данные о количестве выпитого работниками спиртного перед работой и в рабочее время.

В начале поэмы он, в глубоком запое, просыпается в неизвестном подъезде, после очередной неудачной попытки найти в Москве Кремль, и решает отправиться с Курского вокзала в Петушки, где его ждёт любовница и трёхлетний сын.

Веничка, в муках дождавшись открытия магазина, тратит последние деньги на спиртное и садится в электричку.

В поезде он пускается в длинные монологи об алкоголе, истории, философии, культуре и политике, беседует с попутчиками и непрерывно пьёт с ними всё, что содержит спирт и хоть как-то проходит в желудок. Выпитое приводит к погружению в мир грёз, где Веничка становится предводителем революции в Петушинском районе.

Когда Веничка время от времени просыпается, ему являются странные галлюцинации, вроде Сфинкса — существа без ног, без хвоста и без головы, который, тем не менее, дерётся именно хвостом и головой, обладает, как сказано в книге, «бандитскою рожей» и задаёт Веничке абсурдные с позиций здравого смысла, но с точки зрения математики правильно поставленные и имеющие однозначное решение загадки (например, подсчитать, сколько раз в год знаменитый ударник Алексей Стаханов ходил по малой и по большой нужде, если учесть, что он трезвым ходил два раза в день по малой нужде и один раз в два дня — по большой, а пьяным — четыре раза в день по малой и ни разу — по большой, и что у него 312 дней в году был запой), причем Веничка их воспринимает на свой счёт. Он не может разгадать загадки, и Сфинкс говорит, что не пустит Веничку в Петушки.

Сфинкс волочет Веничку в тамбур, где на запотевшем стекле чьим-то пальцем выведено неприличное слово, и Веничка, выглядывая из окна, по направлению движения поезда начинает понимать, что едет из Петушков в Москву — пока он спал, электричка успела побывать в Петушках и начать путь назад.

В итоге он снова попадает в Москву, где за ним гонятся четверо неизвестных (не исключено, что они тоже Веничкины галлюцинации). Они настигают героя в одном из подъездов и вонзают ему шило в горло (сам автор поэмы в 1990 году умер от рака горла).

«С тех пор я не приходил в сознание, и никогда не приду».

Место действия

  • Горьковское направление Московской железной дороги
Москва — Железнодорожная Москва — Петушки

Художественные особенности

Поэма «Москва — Петушки» имеет циклическую структуру.

Её лексика составляет смесь из библеизмов, советских газетных штампов, скрытых и прямых цитат из русской и мировой литературы и классиков марксизма-ленинизма.

Исследователи отмечают связь поэмы с идеей М. Бахтина о карнавале (см., напр., Зорин А. Опознавательный знак // Театр, 1991 № 9).

Экранизация

  • «Москва — Петушки» / «Moskau — Petuschki» (1991, Германия, ТВ). Режиссёр: Йенс Карл Элерс (Jens Carl Ehlers)

Спектакли

  • Спектакль «Москва — Петушки». Поставлен в Театре на Таганке (Москва). Режиссёр: Валентин Рыжий. Сценическая адаптация, сценография, режиссура — Валентин Рыжий, хореограф — Владимир Сажин. Актёры: Александр Цуркан (Веничка) и Ирина Линдт, певица — Татьяна Федотова, фортепиано — Алексей Воронков, фонограмма — Василий Немирович-Данченко, сценическая музыка — Сергей Летов.
  • Режиссёр: Ирина Зубжицкая (Санкт-Петербург). Оформление: Наталья Белова. Актёры: актёрский дуэт «Zooпарк», Юлия Косарева. Авторы инсценировки — Л. Харламов и О. Шапков.
  • Инсценировка: Beate Heine и Joachim Meyerhoff, Театр Гамбурга (Schauspielhaus Hamburg).
  • Инсценировка: Театр Кана, Щецин (Польша). Режиссёр: Зыгмунт Дучиньский. Актёр: Яцек Завадский. Премьера: 14 мая 1989.
  • Спектакль «На кабельных работах осенью 69 года». Режиссёр: Георгий Васильев. Петербургский камерный театр «Белый театр».
  • Спектакль «И немедленно выпил…». Режиссёр Владимир Тарасов. Русский драматический театр Литвы (Вильнюс).
  • Спектакль «Ерофеев. Похмельный ангел». Режиссёр: Алексей Курилко. ТО «Чёрный квадрат», Киев.
  • Спектакль «Беги, Веничка, беги». Режиссёр: Юрий Бобков, художник: Сергей Александров. Театр «Манекен» (Челябинск).
  • Спектакль «Москва — Петушки». Режиссёр: Андрий Жолдак, театр-фестиваль «Балтийский дом», Санкт-Петербург. Премьера: октябрь 2010.
  • Спектакль «Москва — Петушки». Режиссёр: Наталья Семенова, в главной роли Александр Волков. Премьера состоялась 9 ноября 2010 года в д/к имени Зуева.
  • Моноспектакль «Москва-Петушки, 14 станица» в галерее Spider&Mouse. Режиссёр: Срдьжан Симич. Сценическая адаптация, сценография — Срдьжан Симич. Премьера состоялась 14 ноября 2007 г. в Культурном центре Нови Сада, Сербия.
  • Спектакль «Moscu cercanias», реж. Анхель Фасио, в главной роли — Альфонсо Дельгадо. Teatro Español, Мадрид. 2011.
  • Инсценировка и постановка: Алексей Логачев. Выпускники РАТИ-ГИТИС (Мастерская Е. Каменьковича и Д. Крымова) Москва, 2011.
  • Инсценировка и постановка: Евгений Перевалов и Алёна Артёмова. Театр «Мастерская». Санкт-Петербург, 2013.
  • Моноспектакль «МАСКВА-ПИТУШКИ или КОНИ БЕСПРЕДЕЛА» — «Кременчугский Троицкий театр», инсценировка и постановка Сергея Сытника, 2012.

Интересные факты

  • Самый большой на сегодняшний день комментарий к поэме принадлежит Эдуарду Власову. Он был опубликован в приложении к изданию «Москва — Петушки» 2000 года издательства «Вагриус».
  • В 1989—1990 годах Би-Би-Си был снят фильм «From Moscow to Petushki-Bookmark», посвящённый писателю и поэме.

Источник: http://www.cultin.ru/books-moskva—petushki

Почему поэма «Москва-Петушки» повествует о путешествии к апокалипсису

18.02.2018

Многие считают поэму Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки» исповедью алкоголика, разочаровавшегося в жизни и заливающего свое горе вином. Но в горячечных образах, которые описывает герой писателя, может крыться тайный смысл, ведь это произведение о путешествии к концу, к апокалипсису.

https://www.youtube.com/watch?v=-GtVb46BbIw

Об этом в ходе своей лекции, состоявшейся на книжном фестивале «Красная площадь», рассказал историк-востоковед, религиовед Алексей Муравьев. «Лента.ру» записала основные тезисы его выступления.

Кем был Венедикт Ерофеев

Мой отец, переводчик и литературный критик Владимир Муравьев, оказался однокурсником и впоследствии крестным отцом Ерофеева. Я впервые увидел Венечку в начале 70-х годов, будучи совсем маленьким. Это необыкновенно воздушный, грациозный человек, которого я никогда не видел не то что пьяным, но даже просто неадекватным.

Очень многое во внутреннем мире Венедикта Васильевича определялось его культурными пристрастиями. Все знают о его любви к Игорю Северянину, тоже эксплуатировавшему в некотором смысле пошловатую риторику для создания своих футуристических конструкций.

Венечка также был завзятым меломаном, поклонником классической музыки, глубоко культурным человеком.

Поэтому мне показалось очень странным, когда я уже в 80-х годах прочел, что «Москва-Петушки» — это история о том, как русский алкоголик топит свою тоску в вине.

В предисловии к «Москва-Петушки», написанном в жанре литературной мистификации, Ерофеев упоминает главу «Серп и Молот-Карачарово» (которой в поэме никогда не было), из которой по цензурным соображениям якобы пришлось выкинуть весь мат. Вопреки этому, Венечка выражался исключительно литературно и никогда записным матерщинником не был.

Ерофеев приехал в Москву из Хибин, Мурманской области, будучи медалистом, отличником в школе. Тем не менее его культурный горизонт соответствовал тому месту, где он родился. Неожиданно, познакомившись с моим отцом и его компанией, он попал в странный для него круг общения. Эта лавина новой культуры полностью преобразовала Венечку и определила эсхатологизм его произведений.

Тогда много говорили не о будущих надеждах, этот дискурс закончился в 50-х годах, а о конце света (конечно, тему называли по-другому, так как люди в то время были не очень религиозными). Апокалипсизм, конец ощущался в 70-х иначе, чем в 50-х.

Что такое «Москва-Петушки»

Меня всегда поражало, насколько неправильно на Западе называют эту книгу.

Зарубежные издатели придумывали свои названия: французские — «Москва на водке», польские — что-то вроде «Осторожно, двери закрываются, следующая станция — «Алкогольная»».

На самом деле в оригинальном названии заложена очень важная идея. Это путешествие, но откуда и куда? Москва, Кремль, Петушки — понятно. Но мне кажется, что «Москва-Петушки» несколько о другом.

Когда мы начинаем разматывать эту историю, пытаться понять, куда и зачем едет герой, обнаруживается странная вещь. Прежде всего, в его понимании, у него есть две цели. Одна — его возлюбленная, живущая в Петушках, где «солнце не заходит и сирень не отцветает», а вторая — младенец.

Обе этих цели глубоко встроены в культуру и имеют сложный религиозный и культурный подтекст. Про младенца, который знает одну только букву «ю», мы сразу что-то понимаем. В русской языковой культуре этот образ имеет четкую привязку.

Многие обращают пристальное внимание на какую-то странную, противоестественную эротичность истории с белоглазой красавицей, алкогольной любовью Ерофеева. Она эротичная, но в то же время стерильная. В чем тут дело? В том, что герой заливает вином либидо? Совсем нет.

Где в культуре встречается образ белоглазой женщины? То, что Ерофеев читал Коран и знал, что такая книга существует, — факт. В нем есть известное упоминание о том, что праведников на том свете ждут некие «белоглазые». Обычно с арабского это переводят как «прекрасные гурии», но главная черта их — светлые глаза.

Удивительным образом эта эротическая героиня Ерофеева и эти эротические образы в Коране коррелируют, не напрямую. Между ними есть очень тонкая связь, потому что Коран — эсхатологическая книга.

Цель путешествия

На мой взгляд, «Москва-Петушки» — эсхатологическое путешествие. Оно не имеет конца, герой не доезжает до цели, в Покрове он понимает, что едет в обратную сторону. Это некая поворотная точка.

Есть и другие. Я много думал о том, из чего создан ерофеевский язык, почему он вызывает такое странное ощущение узнавания и некоего диссонанса. Оказалось, что в нем сосуществуют три уровня.

Первый — это интимный монолог героя-интеллигента; второй — библейские, евангельские цитаты как на русском, так и на церковнославянском (и эти славянизмы играют разную роль).

Третий уровень — это советский новояз: «все просвещенное человечество», «миролюбивая политика».

Все эти формы практически без стыка встроены в исповедальную прозу, что оставляет абсолютно фантасмагорическое впечатление. Такую стилистическую конструкцию Ерофеев использует, чтобы описать последнее путешествие к пределу, к концу.

Апокалипсис

Венечка действительно не ассоциируется у меня с образом русского алкоголика, желающего умереть.

Скорее он говорит о восхождении, а не о нисхождении, но куда? Сам Ерофеев дал ключ к пониманию этого, когда написал свою последнюю большую пьесу из серии Drei Nachte — «Три ночи» (первая и вторая не были дописаны, он закончил только третью, «Вальпургиева ночь, или Шаги Командора»). В пятом ее действии Алеха, умирающий от того, что выпил метилового спирта, поет следующую песню:

Вот он, вот он — конец света  Завтра встанем в неглиже  Встанем-вскочим — света нету  Правды нету! Денег нету!  Ничего святого нету! — 

Рейган в Сирии уже

А дальше хор поет: «Ничего святого нету, Рейган в Вологде уже!» Про Сирию, конечно, тогда никто ничего не знал, это такой инсайт от Ерофеева, как и его конечная история о смерти от удара в горло (он умер от рака гортани).

Что за Рейган, почему он «в Сирии уже»? На самом деле, это апокалипсис, конец света, и люди к нему готовятся, чтобы «встать в неглиже». Но чтобы встать в неглиже, нужно в это неглиже перейти. А Рейган тут, конечно, исполняет роль Сатаны.

Герой поэмы «Москва-Петушки» беседует с дьяволом. Венечка плавно подводит читателя к встрече с Сатаной — упоминаются некие «песьи модуляции», есть и другие намеки. Но, конечно, больше помнят не ее, а беседу с ангелами и Богом. Герой напрямую у него спрашивает: «Господь, ты видишь, чем я обладаю?», вспоминая знаменитый чемоданчик.

Он едет к младенцу со своим достоянием, чемоданчиком с водкой и розовым крепким за 1 рубль 37 копеек, который у него крадут. Здесь у Венечки есть несколько интересных вставок — некие псевдонаучные трактаты и одно псевдопутешествие на Запад, в Сорбонну, чтобы написать трактат о чистой любви на французском языке (отсылка к письмам русских путешественников).

Один из трактатов снабжен графиками о том, кто как пьет — как пьет герой Ерофеева, как пьет молодой парень и как пьет член партии с 1936 года. Другой посвящен икоте (очень важная история). Венечка говорит, что многие думают, будто пьяная икота — это просто пьяная икота, а на самом деле — нет, это такая штука, которая человека приводит к Богу.

Читайте также:  Уровень образования в ссср

Дальше, путем довольно сложных рассуждений, он объясняет, как происходит опустошение перед лицом Господа.

Здесь становится очевиден сюжетный поворот: герой Ерофеева едет к Богу, но доехать он может, только опустошив, выпотрошив себя и, в конце концов, пройдя через смерть.

Четыре человека, о которых говорится в этом трактате, — это четыре Всадника апокалипсиса (они упоминаются и в начале произведения).

Поэтому я думаю, что читать поэму Ерофеева нужно не как историю алкоголика, топящего свою жизнь в вине и разочаровавшегося в жизни, а как повествование о человеке, который через аскезу, через «священную икоту» едет к концу, ведь «Рейган в Вологде уже».

Записал Михаил Карпов

Источник: lenta.ru

Источник: http://lit-ra.info/articles/pochemu-poema-moskva-petushki-povestvuet-o-puteshestvii-k-apokalipsisu/

Москва — Петушки и пр

Веничка Ерофеев едет из Москвы в подмосковный районный центр под названием Петушки. Там живет зазноба героя, восхитительная и неповторимая, к которой он ездит по пятницам, купив кулек конфет «Васильки» в качестве гостинца.

Веничка Ерофеев уже начал свое странствие. Накануне он принял стакан зубровки, а потом — на Каляевской — другой стакан, только уже не зубровки, а кориандровой, за этим последовали еще две кружки жигулевского пива и из горлышка — альб-де-десерт.

«Вы, конечно, спросите: а дальше, Веничка, а дальше, что ты пил?» Герой не замедлит с ответом, правда, с некоторым трудом восстанавливая последовательность своих действий: на улице Чехова два стакана охотничьей. А потом он пошел в Центр, чтобы хоть раз на Кремль посмотреть, хотя знал, что все равно попадет на Курский вокзал.

Но он и на Курский не попал, а попал в некий неведомый подъезд, из которого вышел — с мутной тяжестью в сердце, — когда рассвело.

С патетическим надрывом он вопрошает: чего же больше в этой ноше — паралича или тошноты? «О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа — время от рассвета до открытия магазинов!» Веничка, как он сам говорит, не идет, а влечется, преодолевая похмельную тошноту, на Курский вокзал, откуда отправляется электричка в желанные Петушки.

На вокзале он заходит в ресторан, и душа его содрогается в отчаянии, когда вышибала сообщает, что спиртного нет. Ею душа жаждет самую малость — всего-то восемьсот граммов хереса. А его за эту самую жажду — при всем его похмельном малодушии и кротости — под белы руки подхватывают и выталкивают на воздух, а следом и чемоданчик с гостинцами («О звериный оскал бытия!»).

Пройдут еще два «смертных» часа до отправления, которые Веничка предпочитает обойти молчанием, и вот он уже на некотором подъеме: чемоданчик его приобрел некоторую увесистость. В нем — две бутылки кубанской, две четвертинки российской и розовое крепкое. И еще два бутерброда, потому что первую дозу Веничка без закуски не может.

Это потом вплоть до девятой он уже спокойно без нее обходится, а вот после девятой опять нужен бутерброд. Веничка откровенно делится с читателем тончайшими нюансами своего способа жизни, то бишь пития, плевал он на иронию воображаемых собеседников, в число которых попадают то Бог, то ангелы, то люди. Больше всего в его душе, по его признанию, «скорби» и «страха» и еще немоты, каждый день с утра его сердце источает этот настой и купается в нем до вечера. И как же, зная, что «мировая скорбь» вовсе не фикция, не пить кубанскую?

Так вот, осмотрев свои сокровища, Веничка затомился. Разве это ему нужно? Разве по этому тоскует его душа? Нет, не это ему нужно, но — желанно. Он берет четвертинку и бутерброд, выходит в тамбур и выпускает наконец погулять свой истомившийся в заключении дух.

Он выпивает, пока электричка проходит отрезки пути между станциями Серп и Молот — Карачарово, затем Карачарово — Чухлинка и т. д.

Он уже способен воспринимать впечатления бытия, он способен вспоминать разные истории своей жизни, раскрывая перед читателем свою тонкую и трепетную душу.

Одна из этих, полных черного юмора историй — как Веничку скинули с бригадирства. Производственный процесс работяг состоял из игры в сику, питья вермута и разматывания кабеля.

Веничка процесс упростил: кабель вообще перестали трогать, день играли в сику, день пили вермут или одеколон «Свежесть». Но сгубило его другое.

Романтик в душе, Веничка, заботясь о подчиненных, ввел индивидуальные графики и ежемесячную отчетность: кто сколько выпил, что и отражал в диаграммах. Они-то и попали случайно вместе с очередными соцобязательствами бригады в управление.

С тех пор Веничка, скатившись с общественной лестницы, на которую теперь плюет, загулял. Он ждет не дождется Петушков, где на перроне рыжие ресницы, опущенные ниц, и колыхание форм, и коса от затылка до попы, а за Петушками — младенец, самый пухлый и самый кроткий из всех младенцев, знающий букву «ю» и ждущий за это от Венички орехов.

Царица небесная, как далеко еще до Петушков! Разве ж можно так просто это вытерпеть? Веничка выходит в тамбур и там пьет кубанскую прямо из горлышка, без бутерброда, запрокинув голову, как пианист.

Выпив же, он продолжает мысленную беседу то с небесами, на которых волнуются, что он опять не доедет, то с младенцем, без которого чувствует себя одиноким.

Нет, Веничка не жалуется.

Прожив на свете тридцать лет, он считает, что жизнь прекрасна, и, проезжая разные станции, делится обретенной за не столь уж долгий срок мудростью: то занимается исследованием пьяной икоты в ее математическом аспекте, то развертывает перед читателем рецепты восхитительных коктейлей, состоящих из спиртного, разных видов парфюмерии и политуры. Постепенно, все более и более набираясь, он разговаривается с попутчиками, блещет философским складом ума и эрудицией. Затем Веничка рассказывает очередную байку контролеру Семенычу, берущему штрафы за безбилетный проезд граммами спиртного и большому охотнику до разного рода альковных историй, «Шахразада» Веничка — единственный безбилетник, кому удалось ни разу не поднести Семенычу, каждый раз заслушивающемуся его рассказами.

Так продолжается до тех пор, пока Веничке вдруг не начинают грезиться революция в отдельно взятом «Петушинском» районе, пленумы, избрание его, Венички, в президенты, потом отречение от власти и обиженное возвращение в Петушки, которых он никак не может найти.

Веничка вроде приходит в себя, но и пассажиры чему-то грязно ухмыляются, на него глядя, то обращаются к нему: «товарищ лейтенант», то вообще непотребно: «сестрица». А за окном тьма, хотя вроде бы должно быть утро и светло.

И поезд идет скорее всего не в Петушки, а почему-то в Москву.

Выходит Веничка, к своему искреннему изумлению, и впрямь в Москве, где на перроне сразу подвергается нападению четверых молодчиков. Они бьют его, он пытается убежать. Начинается преследование.

И вот он — Кремль, который он так мечтал увидеть, вот она — брусчатка Красной площади, вот памятник Минину и Пожарскому, мимо которого пробегает спасающийся от преследователей герой.

И все трагически кончается в неведомом подъезде, где бедного Веничку настигают те четверо и вонзают ему шило в самое горло…

Обращаем ваше внимание, что краткое содержание поэмы «Москва — Петушки и пр.» не отражает полной картины событий и характеристику персонажей. Рекомендуем вам к прочтению полную версию произведения.

Источник: https://reedcafe.ru/summary/moskva-petushki-i-pr

Анализ поэмы Ерофеева «Москва — Петушки» (сочинение)

«Мне, товарищ, жить бесполезно. Я не чувствую больше прелести творения», — так или примерно так можно охарактеризовать мироощущение человека, познавшего «грусть великого вещества» жизни, испытавшего разочарование в общепринятых законах бытия. Это обычно и есть тот рубеж, с которого начинаются поиски правды, истины.

«Что есть истина?» — вопрос из категории «вечных», ибо ответ на него каждому человеку приходится искать самостоятельно. Поиск этот сопровождается сомнениями, нравственными муками, заблуждениями и прозрениями. «Кто ищет, вынужден блуждать», — говорил Гёте.

Сложный путь духовных испытаний проходят герои Лескова, Достоевского, Толстого, Чехова. Каждый из этих писателей отразил в творчестве своё понимание истины (свою концепцию), а изменяющееся время вновь и вновь заставляет литературу задаваться «вечным» вопросом.

Двадцатый век стал переломным в российской истории. События революции, утверждение новых норм общественной жизни, переоценка духовных ценностей — всё это требовало осмысления, давало новое направление в поисках правды.

«Блукая, как метель в степи», ищет свой путь в революции и гражданской войне шолоховский герой Григорий Мелехов, растёт «задумчивость среди общего текста труда» у героев Платонова — писателя, в творчестве которого поиски истины и смысла всеобщего существования явились сквозным сюжетом.

Платонов возрождает образ странника, но странничество приобретает в контексте его поэтики новый — символический — смысл: оно перестаёт быть только физическим передвижением по земле или в космическом пространстве и становится путешествием мысли в поисках разгадки тайны Вселенной.

На мой взгляд, именно платоновскому герою ближе всего герой поэмы Венедикта Ерофеева «Москва — Петушки». Несмотря на то, что это произведение создано в 1969 году, оно звучит остро и современно: в нём автор поднимает проблему духовного оскудения и ожесточения человека, возомнившего, что он знает истину в последней инстанции и живущего с непоколебимым сознанием своей правоты.

Многое в этом произведении вызывает неприятие, поскольку автор, на первый взгляд, разрушает все сложившиеся стереотипы — и нравственные, и эстетические.

Он называет поэмой произведение, в котором герой-алкоголик на протяжении всего повествования озабочен тем, чтобы ни на минуту не выходить из состояния опьянения.

По мнению этого человека, «самое бессильное и позорное время в жизни народа — время от рассвета до открытия магазинов».

Язык повести представляет собой сплав патетики и нецензурной брани, что придаёт самой патетике ироническое звучание, заставляет воспринимать её, по словам самого автора, «даже не превратно, но именно строго наоборот, то есть антипатично».

И, наконец, сами предметы, о которых рассуждает герой, кажутся, на первый взгляд, низкими и незначительными: ну, какая разница читателю, в каком подъезде проснулся утром герой (на какой по счёту ступеньке), что, где и в какой последовательности он пил? Однако все эти подробности приобретают совершенно иной смысл, если принять за точку отсчёта особенности мировидения автора, посмотреть на жизнь глазами его героев.

Для Венички Ерофеева всё, что происходит вокруг него и с ним, символично и является знаком какой-то тайно творящей воли, не исключая и образ самого героя, и его путешествие по маршруту «Москва — Петушки», и его запой.

Путешествие героя продиктовано желанием найти Кремль: о нём он, разумеется, слышал, но ни разу не видел своими глазами, хотя тысячу раз проходил по Москве «насквозь и как попало». Вдумаемся в подтекст этого микросюжета.

Чем был на протяжении нескольких десятилетий Кремль для советского человека? Внутри его творилась история — следовательно, он олицетворял собой истину.

Стараясь отыскать Кремль, герой делает попытку приобщиться к этой всеобщей истине («ото всех слышал»), но какая-то высшая сила (или внутреннее сопротивление) не позволяют ему это сделать: «Это у меня всегда так: когда я ищу Кремль, я неизменно попадаю на Курский вокзал».

Образ вокзала заключает в себе традиционную символику — начало пути, но мне кажется важной ещё одна деталь: с Курского вокзала отходят пригородные поезда. Таким образом, герой выбирает направление своих поисков правды — за пределами Москвы.

Конечной станцией его путешествия должны стать Петушки — городок с простым, но поэтическим названием.

Там живёт любимая девушка героя — его Клеопатра, его «баллада ля-бемоль мажор», там «жасмин не отцветает и птичье пенье не молкнет», и, наконец, ещё дальше, за Петушками, ждёт его встреча с сыном, который в свои три года «знает букву «ю»».

Мы видим, что душа героя влечётся к вечным ценностям, хотя их земное воплощение неузнаваемо изменилось: искусительница героя предстаёт перед нами блудницей с бесстыжими бельмами, и только огромное количество выпитого позволило герою «прозреть» в ней «колдовство и голубиные крылья». Героем руководит порыв, но, чтобы не грустить, ему «нужно выпить кубанской», хотя, по признанию самого Венички, это становится необходимостью лишь постольку, поскольку в его жизни отсутствует то главное, к чему стремится душа: «Господь, вот ты видишь, чем я обладаю, — с тоскою размышляет Веничка, глядя на бутылку крепкого розового и бутерброд. — Но разве это мне нужно? Разве по этому тоскует моя душа? Вот что дали мне люди взамен того, по чему тоскует душа! А если б они мне дали того, разве нуждался бы я в этом?».

Чего же не принимает герой в людях, против чего восстаёт? Почему он не хочет взглянуть на мир трезвым взглядом — боится, как бы не стошнило (выделенные курсивом, эти слова многократно повторяются в тексте)? Героя не устраивает грубая самоуверенность людей: «Отчего они все так грубы?..

Почему так? О, если бы весь мир, если бы каждый в мире был бы, как я сейчас, тих и боязлив, и был бы так же ни в чём не уверен: ни в себе, ни в серьёзности своего места под небом — как хорошо бы! Никаких энтузиастов, никаких подвигов, никакой одержимости! — всеобщее малодушие.

Я согласился бы жить на земле целую вечность».

Читайте также:  Воспитание молодёжи во времена ссср

Пусть это суждение героя представляется спорным — в нём, на мой взгляд, содержится зерно истины: человек, уверовавший в свою непогрешимость, в то, что ему уже известны все тайны бытия, становится жестоким и презрительно-высокомерным по отношению ко всему, что не укладывается в рамки его мировоззрения.

Малодушие же в понимании Венички синонимично вечному сомнению, побуждающему человека мыслить, искать. Герой уверен: всё на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы человек был грустен и растерян.

Растерянность рождает жалость к самому себе, а значит, и к ближнему — это один из главных мотивов «философии» Венички.

Символичен финал поэмы. Подобно тому, как в своём путешествии в поисках истины герой повести Платонова «Котлован» делает круг, движением по кругу становится и путешествие Венички Ерофеева: вместо Петушков он оказывается в Москве. Как это случилось, остаётся загадкой и для героя, и для читателя.

Герой потрясён, читатель может предположить, что никакого путешествия и вовсе не было, а всё описанное происходило лишь в воображении героя.

Погибает Веничка на сороковой ступеньке того самого неизвестного подъезда, из которого он вышел утром («Они вонзили мне своё шило в самое горло»), а в ушах читателя ещё долгое время звучит неотвязный вопрос: «Ты от нас? От нас хотел убежать?».

Для героев русской литературы девятнадцатого века мучительные поиски истины заканчивались, как правило, обретением гармонии в душе и в отношениях с миром.

Герой русской прозы двадцатого века лишён такой возможности: в своих исканиях он возвращается к исходной точке.

Значит ли это, что «путешествия», подобные Веничкиному, не имеют смысла? На мой взгляд, стремление к истине, к постижению разумных (гуманных) начал бытия как раз и делает нас людьми, исподволь изменяет мир, хотя плоды наших усилий зачастую невидимы глазу.

Источник: Школьные сочинения на «пятерку». Для школьников и абитуриентов. — М.: ООО «Мир книги», 2004

Источник: http://classlit.ru/publ/literatura_20_veka/drugie_avtory/analiz_poehmy_erofeeva_moskva_petushki_sochinenie/63-1-0-1842

Краткое содержание Ерофеев Москва — Петушки

В подмосковный районный центр Петушки к красивой девушке едет её молодой человек Веничка Ерофеев. Каждую пятницу он ездит к ней, где проводит выходные с ней и младенцем. Каждую пятницу он покупает конфеты «Васильки» и садится на электричку.

Ерофеев начинает свой путь с того что выпивает стакан зубровки, а потом через некоторое время на другой станции он выпивает еще стакан кориандровой. Веничка Ерофеев пьет все, что ему попадается, после он пьет пиво и опять охотничьей.

Он надеется на то, что он попадет посмотреть на Кремль, хотя понимает что, скорее всего, дорога его приведет не на красную площадь, а на Курский вокзал. Веничка продолжает напиваться и понимает, что не попал он сегодня на Курский вокзал, а попадает в какой-то подъезд.

Из подъезда он выходит лишь на рассвете с жутким похмельем. У него очень болит голова и его тошнит от выпитого.

Ерофеев не любит время, когда только рассвело и пока откроются магазины, для него это время тянется очень долго. Веничка отправляется на Курский вокзал, откуда и отправляется электричка в желанные Петушки. Там он заходит в ресторан и просит налить ему восемьсот грамм хереса, но ему отвечают, что у них нет спиртного.

Ерофеева выкидывают с ресторана вместе с вещами. До электрички остается два часа, и он приобретает себе пару бутылок спиртного, розовое и крепкое вино и еще бутерброд. Первую похмельную Веничка не может выпить без бутерброда. С утра и до вечера он может пить горькую, не закусывая, но после первой обязательно закусить.

Веничка делится с читателями о том, что с самого утра и до вечера он напивается и в этом вся его жизнь. Он говорит о том, что каждое утро ему очень плохо и ему приходится похмеляться.

Вот электричка набирает ход и Веничка выходит в тамбур с бутылкой и бутербродом. Он выпивает и начинает вспоминать истории из своей жизни и уже не все так плохо. Он потихоньку начинает раскрывать перед всеми свою душу.

Веничка рассказывает историю о том, как его выгнали из бригадирства. Он, с рабочими играл в сику и пили одеколон. Ерофеев решил составить график того кто сколько выпил спиртного и попал сам в этот список. Начальство увидела этот список и понизила его в должности.

Прожив тридцать лет, Веничка накопил много историй и чем больше напивается, тем больше раскрепощается. Он рассказывает пассажирам забавные истории и делится коктейлями из спиртного. Даже Семеныч, который штрафует безбилетников, никогда не проверяет его у Венички Ерофеева, так как заслушивается его историями. Так пролетает много времени в дороге.

Веничка после выпитого представляет в своей голове картинки революции и что он становится президентом отдельного «Петушинского» района. Он представляет, как на перроне его встречает его любимая.

У нее красивые длинные ресницы и длинные волосы, до попы, заплетенные в косу. Веничка замечает, что за окном совсем темно, хотя до Петушков ехать не так далеко. Ерофеев думает, что он попадет в Москву.

Действительно выйдя с электрички Веничка, оказывается в Москве. Выйдя из электрички, на него нападает четверо молодых людей.

Веничка пытается убежать от них и вот пробегает он мимо красной площади и мимо памятников и думает о том, что вот он и побывал здесь правда условия немного не те.

Веничка забегает в неизвестный ему подъезд, в котором преследователи его настигают, избивают и вонзают ему шило в горло. Веничка умирает, так и не увидев свою любимую девушку, которая ждет его в Петушках.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

  • Краткое содержание Дюма Граф Монте-КристоВ Марсель вернулся корабль под названием «Фараон». Привёл его молодой человек лет двадцати, звали его Эдмон Дантес. Во время трёхмесячного плавания капитан корабля умер. Перед смертью он поручил Дантесу отвезти письмо на остров Эльба
  • Краткое содержание Лермонтов ВалерикСтихотворение это стилизованное письмо рассказчика к своей возлюбленной. Начинается оно с намёка на письмо Онегина той самой Татьяне. Здесь герой пишет, что, возможно, после такой долгой разлуки
  • Краткое содержание Похвала глупости РоттердамскийКнига сочинена в сатирическом стиле во время путешествий Эразма Роттердамского. Сатире присущ период Возрождения. Автор сравнивает действие людей с образом глупости. Писатель изобразил глупость как качество человека
  • Краткое содержание Куприн ЮнкераПроизведение начинается с того, что бывший воспитанник кадетского училища Александров, вернувшись с каникул, прибывает в последний раз в учебное заведение, где он с товарищами проучился целых семь лет.
  • Краткое содержание Винни-Пух и все-все-все МилнаУ мальчика по имени Кристофер Робин был плюшевый мишка, которого звали Винни-Пух. Отец Кристофера рассказывал сыну смешные истории о приключениях забавного медвежонка.

Источник: https://2minutki.ru/kratkie-soderzhaniya/avtory/erofeev-moskva-petushki-pereskaz

Специфика языкового построения поэмы Венедикта Ерофеева «Москва Петушки»

© Н.Ф. Брыкина, 2009

ш

УДК 82:81-26 ББК 83.3(2Рос=Рус)6

СПЕЦИФИКА ЯЗЫКОВОГО ПОСТРОЕНИЯ ПОЭМЫ ВЕНЕДИКТА ЕРОФЕЕВА «МОСКВА — ПЕТУШКИ»

Н. Ф. Брыкина

В статье описываются и анализируются особенности сознания автора-героя. Изучается их связь с определенными необычными психофизиологическими состояниями (имеется в виду состояние сильнейшего алкогольного опьянения).

Различными средствами доказывается, что лексика и грамматика отражают работу измененного сознания Венички.

Выясняется, что измененное состояние сознания становится одним из наиболее важных и показательных текстообразующих средств в поэме.

Ключевые слова: Москва — Петушки, Венедикт Ерофеев, алкоголь, измененное состояние сознания, язык поэмы, лексика, грамматика.

Вопрос о главном герое поэмы, об особенностях его сознания, пожалуй, один из самых ключевых в исследовании «Москвы -Петушков». В нашей работе мы исходим из положения о том, что Веничка в значительной степени является двойником Венедикта Ерофеева, своеобразным «alter ego» писателя.

Особым моментом в этом «творческом тандеме» явилось необычное и непривычное для литературы того времени (мы имеем в виду 60-90-е гг.) состояние сознания, в котором они (и писатель, и главный герой) пребывали. Такое состояние называется измененным, и возникло оно в результате чрезмерного употребления алкоголя.

Измененное сознание необратимо повлекло за собой нестандартность и специфичность языкового построения поэмы. Как справедливо отметил Д.Л. Спивак, «по мере усиления действия на организм лекарственных средств или, скажем, алкоголя физиологические параметры отчетливо проходят ряд стадий.

Что касается речи, то ее спутанность и неясность обычно усиливаются, что дало многим ученым основание говорить о возможности существования неких параллелей таким стадиям и в языке» [6, с. 78].

Измененные состояния сознания (ИСС) характеризуются в первую очередь изменением языка и речи человека, так как непосредственным репрезентантом сознания является язык в его речевой форме.

Этот параметр представляется наиболее показательным — он подвержен вполне адекватному анализу методами лингвистики.

Отсюда ведет свое начало лингвистика измененных состояний сознания (ЛИСС), а затем и выросшая из нее филология измененных состояний сознания (ФИСС).

ЛИСС была создана с целью изучения глубинных закономерностей построения языка и речи, «становящихся поверхностными… в ходе нормальной, общественно целесообразной адаптации сознания к необычным условиям существования» [6, с. 79], и используется при обследовании языковой способности человека.

Возможности применения ФИСС представляются несколько шире: в частности, она может быть применена и к анализу художественного текста — особенно так называемых «культовых текстов», построенных в соответствии с определенным каноном.

В настоящей статье мы предпринимаем попытку проанализировать поэму «Москва — Петушки» в обозначенном выше ракурсе.

Стихия необычного, нестандартного, пародийно-ироничного, отчаянно-смелого сознания героя находит свое выражение в языке

поэмы. Можно сказать, что в тексте Ерофеева действительно содержание есть форма, а форма есть содержание.

В монографии Д.Л. Спивака «Язык при измененных состояниях сознания» [7, с.

2377] были суммированы и систематизированы результаты специальных языковых тестов, с помощью которых по методике ЛИСС были проведены многочисленные наблюдения людей, находившихся в ИСС (спортсмены, полярники, больные, принимающие определенные препараты, и пр.), одновременно фиксировались их поведенческие и физиологические показатели. В результате выяснилось, что по мере углубления в ИСС в речи человека прежде всего:

— возрастает роль ударения и интонации в передаче лексических и грамматических значений, синтаксических отношений;

-повышается количество устойчивых сочетаний, эмоционально окрашенной, экспрессивной, оценочной, бранной лексики;

— глаголы количественно преобладают над именами (кроме эмоционально окрашенных).

Попробуем применить полученные выводы к тексту поэмы. О роли ударения и интонации в «Москве — Петушках» писал еще Ю.Б. Орлицкий в статье «Москва — Петушки как ритмическое целое». Исследователь выяснил, что «насыщенность прозы Ерофеева метрическими фрагментами превышает среднюю “норму” русской прозы его времени» [4, с. 66].

И далее: «Большинство метрических фраз в “поэме” отличается особой выразительностью — можно даже сказать, что это определенные формулы, клише, некоторые из которых повторяются в поэме несколько раз» [4, с. 67].

Владимир Муравьев, друг писателя, считает также: «Чтобы толком воспринимать ерофеевскую прозу, надо читать ее как поэзию, благо и в языке ее, и в ритмике то и дело чувствуется стихотворная ориентация» [3, с. 13].

От себя же добавим, что обилие самых разных повторов, устойчивых сочетаний -один из наиболее заметных способов ритмической упорядоченности в произведении. При этом, однако, большинство повторов носит чисто речевой характер, это — риторические повторения «ключевых» слов и фигур речи. Приведем несколько примеров: «О, тщета! О,

эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа — время от рассвета до закрытия магазинов!» (с. 25)1; «О, эта утренняя ноша в сердце! о, иллюзорность бедствия! о, непоправимость!» (с. 25); «О, пустопорожность! О, звериный оскал бытия!» (с.

31); «Зато по вечерам — какие во мне бездны! — если, конечно, хорошо набраться за день, — какие бездны во мне по вечерам!» (с. 35) и т. д. Сравните также в предпоследней главе троекратное (!) повторение роковой для героя фразы-открытия «Нет, это не Петушки!» (с. 163).

Можно сказать, что, с одной стороны, повторы на уровне чередования ударных и безударных гласных (метрические) и на уровне лексики образуют в тексте поэмы основу ритмической упорядоченности текста.

С другой стороны, явный акцент на ударениях и особенность передачи интонации, в принципе не свойственные прозаическому тексту, позволяют нам, основываясь на заключениях Д.Л.

Спивака, говорить о том, что «язык текста» находится в ИСС.

Неоспорим и тот факт, что вся поэма состоит из эмоционально окрашенной, экспрессивной лексики, а примеры оценочной и бранной (а зачастую и крайне маргинальной) лексики встречаются практически на каждой странице, причем обычно они объединяются в одно смысловое поле. Примеры: «.. .это Иван Козловский, мерзее этого голоса нет» (с. 28); «эти четыре мудака» (с. 46); «а это Алексей Блиндяев, потрепанный старый хрен дряхлый придурок» (с. 47, 49).

Читайте также:  Зарождение и развитие марксизма в японии

Что касается последнего положения (о том, что в текстах ИСС глаголы количественно преобладают над именами), то здесь выясняется интересный момент. Помимо того, что в «Москве — Петушках» действительно глаголы преобладают над именами, они еще имеют характерное значение.

По нашим наблюдениям, наиболее частотной по употреблению является группа глаголов с корнем от «пить» — «выпить», «напиться» и примыкающих к ним слов со смысловым значением «опохмелиться» (затем уже следуют имена: «пьяный», «пьянчуга»); следующей по частотности употребления и в определенном смысле близкой по семантическому наполнению оказывается группа имен с корнем «-дур-»,

(«дурной человек», «придурок», «крошечный дурак», «сдуру», «дурачина», «дурачиться», «одурачивание», «одурачить») и по смыслу близких к ним («бестолочь», «глупый» и даже «глупый-глупый», «идиот», «пустомеля», «очумелый», «угорелый», «умалишенный», «стеба-нутый» и т. д.).

Однако можно сказать, что даже эта группа (группа имен) несет в себе значение последствия от глагола «выпить», так как перечисленные выше определения являются ненормальными в общепринятом понимании «нормальности человеческого сознания», а также последствиями употребления алкоголя.

Алкоголик в романе Ерофеева становится современным воплощением русского фольклорного дурака, и основой для переноса значения с инварианта на вариант становится не только внешнее подобие, но и народные выражения: «напиться до дури», «напился, как дурак» и т. п.

В тексте Ерофеева сближение этих понятий находит свою реализацию: в рассказе о неудавшемся бригадирстве причиной «низвержения» героя послужило то, что Алексей Блиндяев «сдуру или спьяну» (с.

49) в один конверт вложил и соцобязательства, и «индивидуальные графики» пьянства членов бригады.

Дураки и пьяницы видят мир искаженно, делают неверные умозаключения, но, видимо, это именно то, к чему стремился Ерофеев (и автор, и герой): деконструировать известную систему ценностей, отказаться от привычных схем, усомниться в верности идеологии, заставить иначе взглянутъ на, казалось, очевидное. Пьяный, дурашливый герой Веничка Ерофеев голосом автора остроумно и весело, комично и незлобливо высказывает в поэме серьезные и откровенные соображения

о том, «что есть истина».

Таким образом, мы выяснили, что речь поэмы отражает ИСС Венички-Венедикта.

Здесь следует добавить, что лексика и грамматика не только отражают работу сознания, но и провоцируют ИСС — когда мы используем соответствующую лексику, то приводим себя в ИСС, — на этом основаны многие приемы психотерапии и аутотренинга. Получается, что автор намеренно вводит своего героя в ИСС как бы «с двух сторон»: во-первых, непосредственно употреблением алкоголя, во-

вторых, использованием соответствующего строя языка.

Следует отметить и тот факт, что язык поэмы во многом составила субкультура определенной части советской интеллигенции 60-70-х годов. Эта речевая стихия была связана с тем, что В. Елистратов называет «клиническим комплексом», основанным «на актуализации языковой личности в смеховом ключе» [1, с. 628].

Поэзия Ерофеева выросла из сочетания обломков обыденной речи, красивой прозы и непристойностей. Язык писателя — безудержная смесь высокой и низкой лексики, стилистический замес научных и философских терминов, торжественного библейского слога и неологизмов советского жаргона, сквернословия алкоголиков и алкоголичек.

Этим языком, призванным демифологизировать советское общество и его культуру, автор «Москвы — Петушков» владеет в совершенстве. Ерофеев решительно соединяет язык классической русской литературы с языком улицы, давно уже проникшим во все слои советского речевого обихода.

Естественно, что «оперировать этим взрывоопасным материалом может себе позволить лишь тот, кто обладает абсолютным слухом, не допускающим его до детонаций» [5, с. 65].

В данной статье мы выяснили, что ИСС становятся одним из наиболее важных и показательных текстообразующих средств в поэме.

Данная методика в целом представляется плодотворной именно в анализе текстов постмодернистского характера с их ориентацией на семантическую и структурную «многослойность» художественных построений, на неоднозначность и зашифрованность эстетически репрезентативной информации.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Здесь и далее цитаты в тексте даются по изданию: [2]. В круглых скобках указывается номер страницы.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Елистратов, В. С. Арго и культура / В. С. Ели-стратов // Словарь московского арго. — М. : Изд-во «Русские словари», 1994. — С. 57-58

2. Ерофеев, В. Москва — Петушки / В. Ерофеев // Собрание сочинений. В 2 т. Т. 1. — М. : Вагриус, 2001. — 350 с.

3. Муравьев, Вл. Высоких зрелищ зритель / Вл. Муравьев // Ерофеев, В. Собрание сочинений. В 2 т. Т. 1. — М. : Вагриус, 2001. — С. 5-15.

4. Орлицкий, Ю. Б. Москва — Петушки как ритмическое целое (Опыт интерпретации) / Ю. Б. Орлицкий // Литературный текст: проблемы и методы исследования. Анализ одного произведения: «Мос-

ква — Петушки» Вен. Ерофеева : сб. науч. тр. — Тверь : Изд-во Твер. гос. ун-та, 2001. — С. 62-69.

5. Смирнова, Е. Венедикт Ерофеев глазами го-голеведа / Е. Смирнова // Русская литература. -1990.- №> 3. — С. 58-66.

6. Спивак, Д. Л. Лингвистика измененных состояний сознания: проблема текста / Д. Л. Спивак // Вопросы языкознания. — 1987. — №9 2. — С. 77-84.

7. Спивак, Д. Л. Язык при измененных состояниях сознания / Д. Л. Спивак — Л. : Наука, 1989. — 88 с.

SPECIFICITY OF LANGUAGE COMPOSITION OF THE POEM «MOSCOW — PETUSHKI» BY VENEDIKT EROFEEV

N.F. Brykina

The article is focused on peculiarities of the main character’s consciousness.

The author investigates the connection of these peculiarities with the some unusual psycho-physiological conditions (namely, the condition of the strongest alcohol intoxication).

It is proved by different means that the vocabulary and grammar reflect Venichka’s altered state of consciousness. It is shown that altered state of consciousness becomes one of the most important and demonstrative text-building instruments of the poem.

Key words: Moscow — Petushki, Venedikt Erofeev, alcohol, altered state of consciousness, the language of poem, vocabulary, grammar.

Источник: https://cyberleninka.ru/article/n/spetsifika-yazykovogo-postroeniya-poemy-venedikta-erofeeva-moskva-petushki

Анализ произведения Москва — Петушки Ерофеева (сочинение)

Подобно произведению Мертвые души, которое написано в прозе, Венедикт Ерофеев тоже называет собственную прозу Москва – Петушки поэмой и в этом есть определенный смысл.

Ведь поэма представляет собой целостное произведение, которое в отличие от прозы в строгом смысле не может претерпевать исключения какого-либо элемента.

Проще говоря, если из стихотворения (или поэмы) убрать хотя бы слово, то теряется изначальный ритм и рифма.

Касательно поэмы Москва – Петушки данное утверждение полностью верно.

Как ни странно, но довольно свободный текст, который иногда может казаться даже небрежно зафиксированным потоком сознания, в действительности является монолитным.

Ерофеев использует массу аллюзий и иносказаний, которые как розы из навоза проступают из его произведения, описывающего алкоголизм, всяческие скабрезности и подобное.

В предисловии к поэме автор дает краткое пояснение к одной из глав, где помимо фразы «и немедленно выпил» отсутствуют какие-либо слова.

Ерофеев в шутливой форме объясняет, мол там раньше было полстраницы отборной матерщины и он говорил об этом в предисловии, дабы приличные дамы не дискредитировали себя чтением подобной непотребщины.

При этом, по словам писателя, дамы наоборот непременно отправлялись сразу читать именно эту главу и остальной поэмы могли даже не читать.

Понятное дело, Ерофеев подает подробность в саркастическом смысле, однако за его словами есть и некий более глубокий смысл.

Ведь, несмотря на всю художественную ценность произведения у многих людей чуть ли не единственными воспоминаниями оттуда являются рецепты невероятных коктейлей наподобие Слезы комсомолки.

В чем-то автор действительно говорил верно и нередко многие простые читатели непременно отправляются смотреть главу с этими рецептами.

Структурно произведение представляет собой описание поездки на поезде Москва – Петушки, то есть до Подмосковья, этот маршрут действительно существует также как существует и означенная станция, до которой главный герой никак не мог доехать.

Фигура главного героя представляет собой интеллигентного алкоголика, включающего в себя образ юродивого, Иисуса и множество других смысловых рифм, которые сочетаются с произведениями литературы самых разных времен.

Во многом произведение является биографическим, Ерофеев рассказывает некоторые подробности из собственного опыта, к слову, концовка является также пророческой и частично предсказывает особенности гибели Венедикта Ерофеева.

Источник: http://sochinite.ru/sochineniya/sochineniya-po-literature/drugie/analiz-proizvedeniya-moskva-petushki-erofeeva

Москва — Петушки

Веничка Ерофеев едет из Москвы в подмосковный районный центр под названием Петушки. Там живет зазноба героя, восхити­тельная и неповторимая, к которой он ездит по пятницам, купив кулек конфет «Васильки» в качестве гостинца.

Веничка Ерофеев уже начал свое странствие. Накануне он принял стакан зубровки, а потом — на Каляевской — другой стакан, только уже не зубровки, а кориандровой, за этим последовали еще две кружки жигулевского пива и из горлышка — альб-де-десерт.

«Вы, конечно, спросите: а дальше, Веничка, а дальше, что ты пил?» Герой не замедлит с ответом, правда, с некоторым трудом восстанавливая последо­ва­тельность своих действий: на улице Чехова два стакана охотничьей. А потом он пошел в Центр, чтобы хоть раз на Кремль посмотреть, хотя знал, что все равно попадет на Курский вокзал.

Но он и на Курский не попал, а попал в некий неведомый подъезд, из которого вышел — с мутной тяжестью в сердце, — когда рассвело.

С патетическим надрывом он вопрошает: чего же больше в этой ноше — паралича или тошноты? «О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа — время от рассвета до открытия магазинов!» Веничка, как он сам говорит, не идет, а влечется, преодолевая похмельную тошноту, на Курский вокзал, откуда отправляется электричка в желанные Петушки.

На вокзале он заходит в ресторан, и душа его содрогается в отчаянии, когда вышибала сообщает, что спиртного нет. Его душа жаждет самую малость — всего-то восемьсот граммов хереса. А его за эту самую жажду — при всем его похмельном малодушии и кротости — под белы руки подхватывают и выталкивают на воздух, а следом и чемоданчик с гостинцами («О звериный оскал бытия!»).

Пройдут еще два «смертных» часа до отправления, которые Веничка предпочитает обойти молчанием, и вот он уже на некотором подъеме: чемоданчик его приобрел некоторую увесистость. В нем — две бутылки кубанской, две четвертинки российской и розовое крепкое. И еще два бутерброда, потому что первую дозу Веничка без закуски не может.

Это потом вплоть до девятой он уже спокойно без нее обходится, а вот после девятой опять нужен бутерброд. Веничка откровенно делится с читателем тончайшими нюансами своего способа жизни, то бишь пития, плевал он на иронию воображаемых собеседников, в число которых попадают то Бог, то ангелы, то люди. Больше всего в его душе, по его признанию, «скорби» и «страха» и еще немоты, каждый день с утра его сердце источает этот настой и купается в нем до вечера. И как же, зная, что «мировая скорбь» вовсе не фикция, не пить кубанскую?

Продолжение после рекламы:

Так вот, осмотрев свои сокровища, Веничка затомился. Разве это ему нужно? Разве по этому тоскует его душа? Нет, не это ему нужно, но — желанно. Он берет четвертинку и бутерброд, выходит в тамбур и выпускает наконец погулять свой истомившийся в заключении дух.

Он выпивает, пока электричка проходит отрезки пути между станциями Серп и Молот — Карачарово, затем Карачарово — Чухлинка и т. д.

Он уже способен воспринимать впечатления бытия, он способен вспоминать разные истории своей жизни, раскрывая перед читателем свою тонкую и трепетную душу.

Одна из этих, полных черного юмора историй — как Веничку скинули с бригадирства. Производ­ственный процесс работяг состоял из игры в сику, питья вермута и разматывания кабеля.

Веничка процесс упростил: кабель вообще перестали трогать, день играли в сику, день пили вермут или одеколон «Свежесть». Но сгубило его другое.

Романтик в душе, Веничка, заботясь о подчиненных, ввел индивидуальные графики и ежемесячную отчетность: кто сколько выпил, что и отражал в диаграммах. Они-то и попали случайно вместе с очередными соцобяза­тельствами бригады в управление.

С тех пор Веничка, скатившись с общественной лестницы, на которую теперь плюет, загулял. Он ждет не дождется Петушков, где на перроне рыжие ресницы, опущенные ниц, и колыхание форм, и коса от затылка до попы, а за Петушками — младенец, самый пухлый и самый кроткий из всех младенцев, знающий букву «ю» и ждущий за это от Венички орехов.

Царица небесная, как далеко еще до Петушков! Разве ж можно так просто это вытерпеть? Веничка выходит в тамбур и там пьет кубанскую прямо из горлышка, без бутерброда, запрокинув голову, как пианист.

Выпив же, он продолжает мысленную беседу то с небесами, на которых волнуются, что он опять не доедет, то с младенцем, без которого чувствует себя одиноким.

Брифли бесплатен благодаря рекламе:

Нет, Веничка не жалуется.

Прожив на свете тридцать лет, он считает, что жизнь прекрасна, и, проезжая разные станции, делится обретенной за не столь уж долгий срок мудростью: то занимается исследованием пьяной икоты в её математическом аспекте, то развертывает перед читателем рецепты восхити­тельных коктейлей, состоящих из спиртного, разных видов парфюмерии и политуры. Постепенно, все более и более набираясь, он разгова­ривается с попутчиками, блещет философским складом ума и эрудицией. Затем Веничка рассказывает очередную байку контролеру Семенычу, берущему штрафы за безбилетный проезд граммами спиртного и большому охотнику до разного рода альковных историй, «Шахразада» Веничка — единственный безбилетник, кому удалось ни разу не поднести Семенычу, каждый раз заслуши­ва­ющемуся его рассказами.

Так продолжается до тех пор, пока Веничке вдруг не начинают грезиться революция в отдельно взятом «Петушинском» районе, пленумы, избрание его, Венички, в президенты, потом отречение от власти и обиженное возвращение в Петушки, которых он никак не может найти.

Веничка вроде приходит в себя, но и пассажиры чему-то грязно ухмыляются, на него глядя, то обращаются к нему: «товарищ лейтенант», то вообще непотребно: «сестрица». А за окном тьма, хотя вроде бы должно быть утро и светло.

И поезд идет скорее всего не в Петушки, а почему-то в Москву.

Выходит Веничка, к своему искреннему изумлению, и впрямь в Москве, где на перроне сразу подвергается нападению четверых молодчиков. Они бьют его, он пытается убежать. Начинается преследование.

И вот он — Кремль, который он так мечтал увидеть, вот она — брусчатка Красной площади, вот памятник Минину и Пожарскому, мимо которого пробегает спасающийся от преследо­вателей герой.

И все трагически кончается в неведомом подъезде, где бедного Веничку настигают те четверо и вонзают ему шило в самое горло…

Источник: https://briefly.ru/erofeev/moskva-petushki/

Ссылка на основную публикацию