Николай владимирович тимофеев-ресовский

Тимофеев-Ресовский Николай Владимирович

(1900-1981) русский биолог, один из основоположников радиационной генетики

Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский родился в Москве. По материнской линии он принадлежал к древней аристократической фамилии князей Всеволожских, настолько родовитой, что некоторые Всеволожские считали недостойным служить «худородным» Романовым, занимавшим царский престол. По отцовской линии Николай — потомственный донской казак.

Ему было 14 лет, когда началась Первая мировая война. С этого времени не только кончилось детство — кончилась нормальная жизнь.

Гимназист Николай Тимофеев-Ресовский, как и многие его сверстники, испытывая патриотическое воодушевление, рвался защищать Родину. Прибавив год, чтобы подойти по возрасту, в 1916 году он оказался на фронте.

Но военные неудачи, кровь, грязь окопов, бесперспективность войны и приближение революции вызывали у Николая разочарование. По дороге с фронта под угрозой расстрела он оказался в банде украинских «зеленых», грабивших обозы немецких войск.

Долгим и трудным было возвращение Николая в Москву.

Тимофеев-Ресовский поступил в Московский университет и учился у великих учителей Кольцова и Четверикова. Занятия прервались призывом студентов в Красную Армию — шла Гражданская война. И он стал красноармейцем — воевал против «белых». И снова университет. После его окончания в 1925 г. Николай Владимирович без колебания идет работать в институт Н. К. Кольцова.

В 30-х годах велись горячие споры вокруг генетических исследований, тон в них задавали физики. В классической генетике ген мыслился абстрактным и неделимым, и романтически настроенные физики захотели «расщепить» его, словно атом, докопаться до его сути.

Группа немецких физиков во главе с Максом Дельбрюком, интересовавшихся разделом генетики, пригласили Николая Владимировича Тимофеева-Ресовского обучать физиков генетике, т. е. совместно изучать явления мутации.

Выдающийся биолог много ездил по разным странам и стал широко известен в мире своими работами по генетике и той науке, которую впоследствии стали называть молекулярной биологией. Он исходил из чрезвычайно ценного теоретического наследия, полученного им от его учителей Кольцова и Четверикова.

В 1933 г. в Германии к власти пришли фашисты, в СССР в это время развернулся «революционный» террор. Николай Владимирович с семьей оказался в труднейшей ситуации. Он рвался домой, но Николай Константинович Кольцов остановил его, передав: «Не возвращайся — погибнешь!»

В это время арестовывали и расстреливали многих ученых. Травили Николая Ивановича Вавилова, Н. К. Кольцова, убили Карпеченко, Левитского. В 1938 г. был расстрелян брат Николая Владимировича, Владимир Владимирович — инженер Путиловского завода. И Тимофеев-Ресовский остается в Германии с советским паспортом.

С началом Великой Отечественной войны генетика в Германии стала наукой, используемой нацистами для обоснования расового неравенства. Началось уничтожение евреев и военнопленных в лагерях смерти.

Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский продолжал заниматься научными исследованиями, «буйствовал» на научных семинарах и оставлял политику и общественную жизнь Германии за пределами своей активности. Но так не мог поступить его старший сын Дмитрий.

Его детство и юность прошли в Германии, и, как это бывает с детьми на чужбине, он был страстным патриотом России. Талантливый и яркий студент, Дмитрий во время войны стал одним из организаторов подпольного Берлинского бюро компартии.

Подпольщики организовывали саботаж на военных заводах и распространяли листовки об успехах Красной Армии в боях против фашистов.

Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский боялся за сына, но помогал печатать листовки у себя в лаборатории. Вскоре Дмитрий был арестован.

Отцу была предложена страшная сделка: цена освобождения сына — сотрудничество с фашистами. И он отказался. Дмитрий был переведен из тюрьмы в концлагерь Маутхаузен, откуда не вернулся.

В 1945 году ученый получил приглашение возглавить в СССР исследования по генетическим последствиям радиационных поражений — начиналась эра атомного оружия. Однако вскоре был «по ошибке» арестован, и след его затерялся в ГУЛАГе.

Когда его разыскали, он был при смерти от голода. В больнице министерства госбезопасности его вылечили, и он, оставаясь заключенным, стал руководить секретным научным институтом на Урале.

Тимофеев-Ресовский «вышел на поверхность», получил свободу (не будучи реабилитирован) лишь в 1955 году.

На урале, на биостанции в Миассове, ученый разрабатывал способы защиты от радиационных поражений, и особенно способы биологической очистки от радиоактивных загрязнений почвы, воды, воздуха. Николай Тимофеев-Ресовский продолжал и классические генетические исследования, в том числе на плодовой мушке дрозофиле.

Летом на семинары к Николаю Владимировичу съезжались биологи, физики, медики из разных городов. Это были первые школы по современной биологии и генетике в нашей стране после 1948 года. Вместе с женой Еленой Александровной и сотрудниками биостанции ученый проводил классический «дрозофильный» генетический практикум.

Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский сыграл выдающуюся роль в восстановлении истинной биологии в нашей стране и особую роль в становлении кафедры биофизики на физическом факультете МГУ.

В конце 60-х годов ученый переезжает из Свердловска в Обнинск в надежде на широкое развертывание научной работы и потому, что это была бывшая Калужская губерния — родина предков, где на речке Ресе когда-то находилось имение Тимофеевых.

Николай Владимирович и его жена не могли знать, что среди всех околомосковских областей страны именно Калужская отличалась наибольшим деспотизмом партийно-репрессивной власти. Именно эти власти стали преследовать ученого и добились его увольнения из созданной им лаборатории.

Причина: «дурное» влияние на молодежь бывшего политарестанта. Гонения партийных властей лишили Тимофеевых-Ресовских возможности заниматься научной работой.

Но наступали новые времена. Влиятельный академик и директор закрытого Института медико-биологических проблем О. А. Газенко, преодолев сопротивление «органов», зачислил Николая Тимофеева-Ресовского в свой институт в качестве консультанта. А Московский горком ВЛКСМ организовал под руководством Николая Владимировича свои Летние школы по теоретической биологии.

Умер ученый на 81-м году жизни.

Имя Николая Владимировича Тимофеева-Ресовского стало известно лишь после публикации в 1987 г. в «Новом мире» повести Даниила Гранина «Зубр». Повесть была переведена на многие языки, поэтому с личностью и научной деятельностью выдающегося ученого смогли познакомиться не только российские, но и зарубежные читатели.

Источник: http://biografiivsem.ru/timofeev-resovskiy-nikolay-vladimirovich

Министерство образования и науки Калужской области

Один из величайших биологов современности, и наиболее ярких ученых-энциклопедистов, в значительной степени определивший пути развития многих областей современной биологии.

Н.В. Тимофеев-Ресовский родился в Москве 7 (19) сентября 1900 г. в семье инженера-путейца, имевшей родовые корни в Калужской губернии, в низовьях реки Ресы (откуда и произошла фамилия Ресовских. В 1917 г.

он поступает на Естественное отделение Физико-математического факультета Московского университета. С перерывами в 1918–1919 гг., связанными со службой в Красной Армии, учился и работал в Университете до 1925 г., совмещая обучение с работой в созданном Н.К.

Кольцовым Институте экспериментальной биологии.

Еще в студенческие годы Николай Владимирович начал свою научную и педагогическую деятельность. С 1921 г. он начинает работать как зоолог-гидробиолог на Звенигородской биостанции МГУ, преподает зоологию па рабфаке и в Московском практическом институте, а с 1922 г.

становится сотрудником Комиссии по изучению естественных производственных сил (КЕПС) при Академии наук.

Наибольшее влияние на всю последующую научную деятельность оказали годы, проведенные им в стенах Института экспериментальной биологии, роль которого в становлении биологии в нашей стране не менее значительна, чем роль основанного Л.Ф. Иоффе Физико-технического института в создании отечественной физики.

В кольцовском институте и на его биостанциях в Звенигороде и Аниково Николай Владимирович начинает свои исследования фенотипического проявления генотипа и в области популяционной генетики, которые стали основными в его дальнейшей научной деятельности.

В 1925 г. по приглашению директора Берлинского Института мозга проф. О. Фогт и по рекомендации Н.К. Кольцова и Наркома здравоохранения Н.А. Семашко Николай Владимирович был командирован в Берлинский Институт мозга для организации в новом помещении в окрестностях Берлина (Бухе) Отдела генетики и биофизики. Так начался его 20-летний заграничный период деятельности.

В двусмысленном и опасном положении интернированного иностранца, взятого на поруки коллективом института, Тимофеев-Ресовский продолжает работать в отделе генетики и биофизики, когда наступает 22 июня 1941 года.

В это время и несколько раньше в институте работало много антифашистски настроенных ученых, некоторые из них впоследствии стали видными общественными деятелями. Николай Владимирович, пользуясь своими связями среди антифашистски настроенных кругов физиков, помогает скрываться от фашистских властей многим соотечественникам, «…

это было такое время, когда дни исчисляются годами и когда действительная сущность человека не прикрыта никакими условностями и внешними соображениями. Я и многие, бывшие в моем положении, обязаны Николаю Владимировичу в подлинном смысле этого слова жизнью, этого забыть нельзя…

Он многих спас от смерти, выдавая различные справки «остарбайтерам», бежавшим с фабрик, устраивал на работу и т. д.» – вспоминая то страшное время, писал известный зоолог С. Н. Варшавский (Саратов).

Весной 1945 г. Николай Владимирович отказался от предложения перевести свой отдел в предполагаемую западную зону оккупации и сохранил весь коллектив и оборудование до прихода Советской Армии. В апреле 1945 г. советская военная администрация назначила его директором Института в Бухе.

В сентябре 1945 г. Н.В. Тимофеев-Ресовский был по доносу арестован и отправлен в Москву. На следствии и в тюрьме, как свидетельствует в «Архипелаге ГУЛАГ» А. Солженицын, он держался в высшей степени достойно.

Николай Владимирович получил 10 лет заключения и 5 лет поражения в правах и был отправлен в Карагандинский лагерь – известный своими жестокостями Карлаг, где был близок к смерти. Благодаря советскому урановому проекту, которому требовался специалист по защите от радиации, он был через некоторое время разыскан А. Завенягиным, отправлен на лечение и затем – в секретный институт.

В 1947–1955 гг. Тимофеев-Ресовский руководил биофизическим отделением Лаборатории «Б» в Сунгуле на Урале. Туда были привезены его жена с младшим сыном и некоторые берлинские коллеги.

После войны Николай Владимирович был репрессирован и сослан на Урал. С 1947 по 1955 годы – заведующий биофизическим отделом объекта 0215 (ныне г. Снежинск). Здесь он продолжает развивать радиационно-биологические и биофизические исследования.

Здесь же он начинает новаторские работы по применению меченых атомов в биологии. Эти исследования продолжились и позже, в 1955–1964 годах, когда Николай Владимирович был заведующим отделом радиобиологии и биофизики Института биологии Уральского филиала АН СССР.

В этот период он ведет работы, приведшие к созданию нового оригинального направления – экспериментальной радиационной биогеоценологии. Это работы по выявлению закономерностей распределения и накопления радиоактивных изотопов в почве, в водоемах, в растения и животных.

В эти же годы проводится цикл исследований по биологическим основам очистки вод, загрязненных радиоактивными шлаками, а также по проблемам радиостимуляции растений. Подготовленный Николаем Владимировичем научный материал лег в основу разработки планов ликвидации последствий радиационных аварий.

В этот же период он много внимания уделял эволюционной, популяционной и радиационной генетике, вел исследования в области биофизики, радиобиологии, молекулярной биологии.

В 1964 г. Николай Владимирович был приглашен в г. Обнинск, где в Институте медицинской радиологии АМН СССР он организовал и возглавил Отдел общей радиобиологии и генетики с четырьмя лабораториями.

Здесь под его руководством развернулся широкий круг исследований в области радиобиологии, радиационной генетики, цитогенетики, феногенетики и генетики популяций, математической теории эволюции, биогеоценологии.

В то же время в ряде других учреждений страны под его руководством или при его помощи проводились исследования в области радиоэкологии, феногеографии животных, механизмов эволюции и др.

В 1956–1968 гг. организовывал неформальные семинары и летние школы по генетике и теоретической биологии, которые привлекли к генетике и эволюционной теории многих молодых биологов. В 1968 г. Николай Владимирович по лживому доносу был снят с работы и лишен возможности вести семинары и летние школы.

С 1970 г. вплоть до кончины Николай Владимирович работал в Институте Медико-биологических проблем Министерства здравоохранения СССР. Он принимал активное участие в разработке программы биологических экспериментов на искусственных спутниках Земли, а также в обсуждении и обработке результатов этих экспериментов. Велика его роль в подготовке научных кадров в области космической биологии.

Н.В. Тимофеев-Ресовский пользовался огромным уважением и популярностью среди ученых как нашей страны, так и зарубежных. Он был избран почетным и действительным членом научных обществ и академий разных стран мира. В 1959 г., в столетний юбилей выхода в свет «Происхождения видов», Николай Владимирович был награжден Академией наук ГДР Дарвиновской медалью. В 1965 г.

он был удостоен Менделевской медали Чехословацкой Академии наук. В 1970 г. Академия «Леопольдина» (ГДР) присудила Николаю Владимировичу медаль Г. Менделя. Особо следует отметить присуждение ему в 1966 г. международной Кимберовской премии и золотой медали «За выдающийся вклад в генетику».

По своему значению эта премия в области генетики сопоставима с Нобелевской премией, присуждаемой по разряду медицины.

Николай Владимирович воплотил в себе все замечательные качества настоящей русской интеллигенции.

Читайте также:  Курьезы и интересные факты второй мировой войны

В нем удивительным образом сочеталась категоричность и резкость суждений по спорным вопросам науки с доброжелательным отношением по отношению к конкретному оппоненту. В спорах он всегда хотел выяснить истину, а не победить соперника.

Его интересы и эрудиция во всех сферах человеческой культуры были столь же широки, как и в естественных науках. Он профессионально знал историю, живопись, музыку, литературу и философию.

Н.В. Тимофеев-Ресовский скончался в Обнинске после тяжелой болезни 28 марта 1981 г. Посмертно был реабилитирован только в 1992 г.

В 1987 году в журнале «Новый мир» вышла повесть Д. Гранина «Зубр» – художественная биография Н.В. Тимофеева-Ресовского. Режиссер Б. Саканян сняла о нем фильм-трилогию. ЮНЕСКО включила его имя в число выдающихся ученых.

В 2002 году в память о выдающемся русском ученом, биологе и генетике Николае Владимировиче Тимофееве-Ресовском, жизнь и деятельность которого были тесно связаны с Калужским краем, Правительство Калужской области в целях поддержки исследований в области биологии, медицины, радиационной генетики, биофизики, экологии, радиоэкологии учредило премии и стипендии имени великого ученого.

Присуждение областных премии и стипендий им. Н.В. Тимофеева-Ресовского осуществляется на конкурсной основе.

Правительство Калужской области ежегодно присуждает одну премию в размере 50000 рублей победителю конкурса среди ученых или коллективов ученых и три стипендии:

одну стипендию в размере 3000 рублей – победителю конкурса среди аспирантов;

одну стипендию в размере 2000 рублей – победителю конкурса среди студентов вузов;

одну стипендию в размере 1000 рублей – победителю конкурса среди обучающихся в учреждениях среднего профессионального и начального профессионального образования, общеобразовательных учреждениях.

Премия вручаются в виде единовременной выплаты.

Стипендии выплачиваются ежемесячно в течение календарного года, следующего за годом объявления конкурса.

Премия, свидетельства о присуждении премии и стипендий, значки лауреатов конкурса вручаются в феврале на торжественном собрании ученых области, посвященном Дню российской науки.

Дата изменения: 12.03.2018 17:50

Источник: http://admoblkaluga.ru/sub/education/science/page31.php

Николай Тимофеев-Ресовский

За двадцатыми последовали печально известные 30-е годы, когда репрессиям подвергались не только люди, но и некоторые направления науки. Самой провокационной и идеологически невыдержанной тогда сочли генетику. А на пару с ней кибернетику.

Что это за науки, законы которых не подчиняются указам партии? Впрочем, каковы ученые, такова и наука, рассудили отцы нации и взялись перевоспитывать строптивых всезнаек.

Чего они стоят без своих лабораторий, например? Но чаще прибегали к более надежным методам воздействий: ссылке, каторге. И, как самому надежному — казни.

Многих разметала тогда судьба. Но есть удивительный пример того, когда знание действительно явилось силой, оказавшейся не по зубам даже таким монстрам того времени, как Сталин и Гитлер. В 2010 году этому невероятному человеку исполнилось бы 110 лет. Соотечественники впервые узнали о нем из романа Даниила Гранина, написанного сразу после начала перестройки.

Название романа точно характеризует личность героя. Роман называется 'Зубр', имя героя — Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский. В историю науки он вошел как один из основоположников таких ее направлений, как молекулярная биология, радиационная генетика, радиобиология.

Он и личностью был необычайной, титанической, яркой и свободной! Никаких железных 'занавесей' для него не существовало и не могло существовать.

Когда роман вышел в свет, и о Тимофееве-Ресовском узнали тысячи и тысячи людей, многие подумали, что герой романа — образ собирательный. Хотя, конечно, это было совсем не так.

О Тимофееве-Ресовском слагали легенды. В 1925 году он как один из ведущих генетиков мира был приглашен в Германию, чтобы вместе с немецкими коллегами 'двигать науку'. Тем временем в России начались 'черные дни': жертвами репрессий стали и два брата Николая

Владимировича, которые были расстреляны. Сознавая, что ему грозит та же участь, он смерти предпочел науку. И — остался в Германии.

В годы войны вплоть до 1945 года ученый продолжал свои научные изыскания, оставаясь гражданином СССР, о чем во всеуслышание любил напоминать окружающим.

Рассказывают, что, когда Берлин превращался в пыль под дождем советских бомб, Тимофеев-Ресовский выходил под этот самый 'дождь' и горланил русские песни. И никто не смел его остановить.

Еще говорят, что не только дом, где жил этот неистовый русский, но и институт, где он работал, бомбы облетали стороной, словно заговоренные.

Именно в 1945-м, сразу после войны, Тимофеев-Ресовский надумал вернуться в Россию, хотя яснее ясного было, какой лакомой добычей станет он для 'органов'.

Советские правители проблему отбора решали принципиально иначе, чем немцы: те заполняли газовые камеры, на их взгляд, неполноценным человеческим материалом дабы не портили потомство. Наши генетики от власти уничтожали лучших.

Понятно, что на родине ученого ждали широко распахнутые ворота Бутырки, куда он прибыл в чем был.

Долго не живший в России, Тимофеев-Ресовский не знал даже, как вести себя на допросе, и попытался обернуть ег

в шутку. Со стороны его беседа со следователем походила скорее на интервью некоего господина с назойливым журналистом.

Тот совал господину листок бумаги и требовал 'автограф', который в условиях данной беседы означал бы, что 'интервьюируемый' — английский шпион. Тимофеев-Ресовский шпионом не был.

Однако, войдя в положение следователя, милостиво согласился на компромисс: он черкнет свой автограф в обмен на признание его шпионом чилийским. Ему же не все равно, что скажут о нем люди после его смерти.

Чтобы не терять даром времени в тюрьме, Тимофеев-Ресовский предложил создать институт прямо там.

Но настоящая работа развернулась в лаборатории, спрятанной в ильменском заповеднике, что на Урале.

Скоро в народ просочились сведения о том, кто руководит этой секретной лабораторией, и к невольному отшельнику потянулись ходоки. Чтобы попасть к учителю, им приходилось пешком преодолевать горный перевал.

Только на станции Тимофеева-Ресовского, и нигде больше, можно было услышать лекции по генетике, теории микроэволюции.

Авторитет гонимого гения был таков, что, живя в лесной чащобе, он почитался как один из пяти-шести человек в мире, которые знали истинную цену того или иного открытия, свершающегос

в науке. В своей лаборатории 'на курьих ножках' он занимался вопросом дезактивации воды и почвы. Спустя тридцать лет именно эти его разработки были использованы для очистки грунта и воды в районе аварии Чернобыльской АЭС.

Когда в 50-х годах случилась огромная утечка радиоактивных отходов на одном из предприятий под Челябинском, Тимофеев-Ресовский предложил организовать в этом регионе радиологический центр для изучения проблем радиоактивного заражения.

Причем (как непатриотично!) — сделать этот радиоактивный заповедник доступным для изучения специалистам со всего мира.

Ну, не понимал академик шести академий мира, что у радиации есть специфические для данного региона особенности: она 'ограничена' политическими принципами.

Хорошо знавший Тимофеева-Ресовского доктор биологических наук Богданов, которому довелось поработать на знаменитой уральской биостанции ученого, рассказывает, что Тимофеев-Ресовский был уникален именно в силу того, что был не только крупным ученым. На дальней уральской станции он рассказывал юным дарованиям не только о генетике, но читал лекции о Левитане, импрессионистах, музыке и передвижниках. Настоящая наука — привилегия только очень здоровых духом и телом людей, он б

л в этом убежден.

Именно колоссальная эрудиция позволила ему задолго до видимых причин заговорить о проблемах экологии, связанных с хозяйственной деятельностью человека. Хочет человечество того или не хочет, говорил ученый, ему придется заниматься проблемами биосферы, связанными с необходимостью общего повышения биопродуктивности земли.

Принято думать, что наука что-то объясняет, и что наука и есть знание, — говорил он своим ученикам. — Но наука и знание — разные вещи. В истории человечества было немало истинно крупных ученых, которые утверждали, что наука никакого действительного знания не дает. Она всего лишь помогает привести в систему наши сведения о мире,

Тимофеев-Ресовский умер в 1981 году. Непрощенным. Нереабилитированным. Такая вот она, генетика по-советски.

Расшифровка генетического кода хромосомы человека может привести к непредсказуемым результатам. Непредсказуемость — в людях, которым достанутся эти знания.

Подумать только — чтобы прочесть геном одного-единственного человека, как говорят, потребуется 100 лет! Кто знает, на что способна вся эта 'сложносочиненная' и 'сложноподчиненная' публика? Вот если бы гены Тимофеева-Ресовского да 'подключить' к генам Ивана Ивановича..

Источник: http://facecollection.ru/people/nikolay-timofeev-resovskiy

Тимофеев-Ресовский, Николай Владимирович

Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский (7 (20) сентября 1900 г., Москва — 28 марта 1981 г.) — русский биолог. Основные направления исследований: радиационная генетика, популяционная генетика, проблемы микроэволюции.

Биография

Высшее образование получил в Московском свободном университете им. Шанявского (1916—1917) и в I Московском государственном университете (1917—1922), но диплома об окончании университета так и не получил.[1]

В годы гражданской войны учился нерегулярно, поскольку воевал в составе Красной армии, болел тифом.

Работал преподавателем биологии на Пречистенском рабочем факультете в Москве (1920—1925), преподавателем зоологии на биотехническом факультете Практического института в Москве (1922—1925), ассистентом на кафедре зоологии у проф. Н. К.

Кольцова в Московском медико-педологическом институте (1924—1925) и научным сотрудником Института экспериментальной биологии ГИНЗ (1921—1925). С 1925 по 1946 г. по приглашению Общества кайзера Вильгельма работал в Германии, руководя отделом генетики в Институте исследований мозга в Берлин-Бухе.

Как лицо, находившееся во время войны на территории враждебного государства, был помещен в лагерь. Как специалист по радиационной генетике был извлечен из лагеря для работы на закрытом объекте по проблемам радиационной безопасности. В 1947—1955 гг. заведовал биофизическим отделом объекта 0211, в 1955—1964 гг.

— отделом биофизики в Институте биологии УФАН СССР в Свердловске, в 1964—1969 гг. — отделом радиобиологии и генетики в Институте медицинской радиологии АМН СССР в Обнинске (Калужская область).

С начала 20-х годов участвовал в работе неформального семинара, организованного группой С. С. Четверикова в институте Н. К. Кольцова («Дрозсоор», или «совместное орание по поводу дрозофилы»), из которого вышли многие советские генетики.

В конце 1930-х гг. принимал участие в семинарах группы Нильса Бора и, совместно с Б. С. Эфрусси, (при поддержке Рокфеллеровского фонда) собрал небольшой международный семинар физиков, химиков, цитологов, генетиков, биологов и математиков, занимавшихся обсуждением фундаментальных проблем генетики и теоретической биологии. Позже неформальные школы по генетике проходили везде, где он работал.

В советские годы был заклеймен как невозвращенец и фактически до самой смерти жил в ссылке. Его подозревали в сотрудничестве с нацистами, однако, как воспоминания очевидцев, так и специальные изыскания историков опровергают эти обвинения. Сын Тимофеева-Ресовского, живший вместе с ним в Германии, участвовал в антифашистском сопротивлении, был арестован и погиб в концлагере.

Его биография была положена в основу документального романа Даниила Гранина Зубр.

История лаборатории в Берлин-Бухе положена в основу романа Элли Вельт (Elly Welt) Berlin Wild, где все участники, хотя и вполне узнаваемые, выведены под фиктивными именами. В фонотеке в г.

Пущино-на-Оке хранится собрание магнитофонных записей с устными рассказами Н. В. Тимофеева-Ресовского, часть которого опубликована в виде воспоминаний.

Членство в научных обществах и научные награды

  • Действительный член (академик) Германской академии естествоиспытателей в Галле (ГДР) — Леопольдина;
  • Почетный член Американской академии наук и искусств в Бостоне (США);
  • Почетный член Итальянского общества экспериментальной биологии (Италия);
  • Почетный член Менделевского общества в Лунде (Швеция);
  • Почетный член Британского генетического общества в Лидсе (Великобритания);
  • Почетный член и член-учредитель ВОГиС им. Н. И. Вавилова (СССР);
  • Научный член общества содействия наукам им. Макса Планка (ФРГ);
  • Действительный член МОИП, Всесоюзного географического общества, Всесоюзного ботанического общества;
  • Лауреат медалей и премий Лацаро Спалланцани (Италия), Дарвиновской (ГДР), Менделевской (ЧССР и ГДР), Кимберовской (США).

Основные труды

Н. В. Тимофеев-Ресовский — автор десятков научных статей (многие из которых опубликованы на иностранных языках в лидирующих международных журналах 1920—1930-х гг.), глав в коллективных монографиях и книг. Полную библиографию его трудов см. на посвященном ему сайте. Первые его статьи вышли в 1925 г. Здесь указаны только книги, известные широкому кругу российских читателей.

  • Тимофеев-Ресовский Н. В., Воронцов Н. Н., Яблоков А. В. Краткий очерк теории эволюции. М.: Наука, 1969. 408 с. (2-е издание: М.: Наука, 1978. 407 с.)
  • Тимофеев-Ресовский Н. В., Яблоков А. В., Глотов Н. В. Очерк учения о популяции. М.: Наука, 1973. 276 с.
Читайте также:  Восстание в лагере бадабер

Ссылки

Примечания

  1. Как отмечает Д. Гранин в «Зубре»: «Многие тогда считали дипломы никому не нужной формалистикой, пережитком прошлого…».

Категории:

Источник: http://mediaknowledge.ru/e8f513c8aeab7950.html

Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский

Родился в Москве в 1900 году. Отец — Владимир Викторович Тимофеев-Ресовский (1850—1913), инженер путей сообщения. Мать — Надежда Николаевна, урожденная Всеволожская (1868—1928). Род Тимофеевых-Ресовских по одной линии восходит к петровским дворянам «8-го класса» Тимофеевым, по другой линии — Ресовских (Рясовских) — происходит из духовенства.

Учёба:

  • 1911—1913 — в Киевской I Императорской Александровской гимназии
  • 1914—1917 — в Московской Флёровской гимназии
  • 1916—1917 — в Московском свободном университете им. А. Л. Шанявского
  • 1917—1922 — в 1-м Московском государственном университете. Диплома об окончании университета не получил.

Начало самостоятельной жизни

В годы гражданской войны учился нерегулярно, поскольку воевал в составе Красной армии, болел тифом.

  • 1920—1925 Преподаватель биологии на Пречистенском рабочем факультете в Москве
  • 1922—1925 исследователь в институте экспериментальной биологии под руководством Н. К. Кольцова. Преподаватель зоологии на биотехническом факультете Практического института в Москве
  • 1924—1925 Ассистент на кафедре зоологии у проф. Н. К. Кольцова в Московском медико-педагогическом институте
  • 1921—1925 Научный сотрудник Института экспериментальной биологии в составе Государственного Научного Института при Наркомземе (ГИНЗ).

С начала 20-х годов участвовал в работе неформального семинара, организованного группой С. С. Четверикова в институте Н. К. Кольцова («Дрозсоор», или «совместное орание по поводу дрозофилы»), из которого вышли многие советские генетики.

Через год работы в генетической лаборатории Института экспериментальной биологии Николай Владимирович получил интересные научные результаты: изучая механизмы проявления генов, он пришел к выводу, что единичная мутация может вызывать множественные изменения во внешнем облике организма.

Как талантливый и перспективный исследователь в 1925 году был рекомендован Н. К. Кольцовым и Н. А. Семашко Оскару Фогту для работы в созданной им в Берлине лаборатории исследования мозга.

Работа в Европе

В 1925 году по приглашению германского Общества кайзера Вильгельма Тимофеев-Ресовский с супругой переехал на работу в Берлин. Вначале он работал научным сотрудником, но вскоре стал руководителем отдела генетики и биофизики в Институте исследований мозга в пригороде Берлина Бухе.

В 1930-е годы совместно с будущим лауреатом Нобелевской премии Максом Дельбрюком Тимофеев-Ресовский создал первую биофизическую модель структуры гена и предлагал возможные способы его изменения. В конце 1930-х годов он принимал участие в семинарах группы Нильса Бора и, совместно с Б. С.

 Эфрусси (при поддержке Рокфеллеровского фонда), собрал небольшой международный семинар физиков, химиков, цитологов, генетиков, биологов и математиков, занимавшихся обсуждением фундаментальных проблем генетики и теоретической биологии.

Позже неформальные школы по генетике проходили везде, где он работал.

Весной 1937 года советское консульство отказалось в очередной раз продлевать Тимофеевым-Ресовским паспорта — тем самым настоятельно предлагая им вернуться в СССР. Однако, по словам Тимофеева-Ресовского, Н. К. Кольцов предупредил его, что по возвращении их скорее всего ждут «большие неприятности». В 1934, 1937 и 1938 гг.

двое братьев Николая Владимировича — Дмитрий и Владимир — были по разным делам арестованы и расстреляны в 1938 г. Тимофеев-Ресовский отказался вернуться в Советский Союз и продолжал жить и работать в гитлеровской Германии, за что после Второй мировой войны он был в сталинском СССР осуждён за измену Родине как невозвращенец.

Научно-исследовательская деятельность Тимофеева-Ресовского в предвоенной Германии внесла фундаментальный вклад в ряд областей современной биологии. Здесь он открыл и обосновал фундаментальные положения современной генетики развития и популяционной генетики. Он также принял участие в создании основ современной радиационной генетики.

Во время Второй мировой войны сын Тимофеева-Ресовского Дмитрий стал членом подпольной антинацистской организации под названием «Берлинский комитет ВКП(б)», созданной Н. С. Бушмановым. Дмитрий был арестован гестапо и погиб в концлагере. Сам Николай Тимофеев-Ресовский выдавал различные справки «остарбайтерам», бежавшим с фабрик.

Весной 1945 г. Тимофеев-Ресовский отказался от предложения перевести свой отдел на запад Германии и сохранил весь коллектив и оборудование до прихода советских войск. В апреле 1945 г. советская военная администрация назначила его директором Института исследований мозга в Бухе (после бегства весной 1945 г. прежнего директора профессора Шпатца).

Снова в СССР

13 сентября 1945 г. Тимофеев-Ресовский был задержан опергруппой НКВД города Берлина, этапирован в Москву и помещен во внутреннюю тюрьму НКГБ.

4 июля 1946 г Военная коллегия Верховного суда РСФСР приговорила его к 10 годам лишения свободы по обвинению в измене Родине.

Он отбывал срок в одном из уральских лагерей ГУЛага. Но в 1947 г.

в связи с советскими работами по созданию атомной бомбы как специалиста по радиационной генетике Тимофеева-Ресовского перевели из лагеря на «Объект 0211» в Челябинской области (теперь — город Снежинск) для работы по проблемам радиационной безопасности.

К этому времени он был при смерти от голода. С 1947 г. Тимофеев-Ресовский заведовал биофизическим отделом «Объекта 0211», в 1951 г. он был освобожден из заключения, а в 1955 г. с него была снята судимость. В 1955 году он подписал «Письмо трёхсот».

В 1955—1964 Тимофеев-Ресовский заведовал отделом биофизики в Институте биологии УФАН СССР в Свердловске. Одновременно он читал несколько циклов лекций по влиянию радиации на организмы и по радиобиологии на физическом факультете Уральского университета и работал на биостанции, основанной им на озере Большое Миассо?во в Ильменском заповеднике.

Докторскую диссертацию Тимофеев-Ресовский смог защитить в Свердловске только в 1963 году, а докторский диплом получил в 1964 году после смещения Хрущёва и реабилитации генетики.

В 1964—1969 Тимофеев-Ресовский заведовал отделом радиобиологии и генетики в Институте медицинской радиологии АМН СССР в Обнинске (Калужская область).

С 1969 г. Тимофеев-Ресовский работал в Институте медико-биологических проблем в Москве.

Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский скончался в 1981 году, похоронен на Кончаловском кладбище.

Его биография была положена в основу документального романа Даниила Гранина Зубр.

История лаборатории в Берлин-Бухе положена в основу романа Элли Вельт (Elly Welt) Berlin Wild, где все участники, хотя и вполне узнаваемые, выведены под вымышленными именами.

В фонотеке в городе Пущино-на-Оке хранится собрание магнитофонных записей с устными рассказами Н. В. Тимофеева-Ресовского, часть которых опубликована в виде воспоминаний.

Реабилитация

В 1987 г. после публикации романа Даниила Гранина младший сын Тимофеева-Ресовского Андрей и представители научной общественности потребовали реабилитации выдающегося ученого-генетика.

Но Главная военная прокуратура после проведения дополнительного расследования вместо реабилитации ученого выдвинула новое обвинение, не вменявшееся ему ни следствием, ни Военной коллегией в 1946 г., — переход на сторону врага — и в июле 1989 г.

вынесла постановление о прекращении производства в связи с отсутствием оснований для реабилитации Тимофеева-Ресовского.

В постановлении утверждалось, что Тимофеев-Ресовский лично сам и совместно с сотрудниками активно занимался исследованиями, связанными с совершенствованием военной мощи фашистской Германии, чем совершил измену Родине в форме перехода на сторону врага.

4 февраля 1991 г.

Прокуратура СССР отменила это постановление Главной военной прокуратуры на том основании, что вывод о проведении Тимофеевым-Ресовским научных исследований, имеющих военное значение, недостаточно аргументирован и поручила Следственному управлению КГБ СССР провести ещё одно дополнительное расследование. Как следует из справки Следственного управления КГБ от 16 октября 1991 г., по его результатам «дополнительных сведений в отношении инкриминируемого Тимофееву-Ресовскому состава преступления получено не было».

16 октября Генеральным прокурором СССР был внесен по делу протест в Пленум Верховного Суда СССР на предмет прекращения дела за отсутствием в действиях Тимофеева-Ресовского состава преступления. Однако протест не был рассмотрен в связи с ликвидацией Верховного Суда СССР. Тимофеев-Ресовский был реабилитирован лишь в июне 1992 г. Верховным судом РФ.

Членство в научных обществах и научные награды

  • Действительный член (академик) Германской академии естествоиспытателей в Галле (ГДР) — Леопольдина.
  • Почётный член Американской академии искусств и наук в Бостоне (США).
  • Почётный член Итальянского общества экспериментальной биологии (Италия).
  • Почётный член Менделевского общества в Лунде (Швеция).
  • Почётный член Британского генетического общества в Лидсе (Великобритания).
  • Почётный член и член-учредитель Всесоюзного общества генетиков и селекционеров им. Н. И. Вавилова (СССР).
  • Научный член Общества Макса Планка (ФРГ).
  • Действительный член Московского общества испытателей природы, Всесоюзного географического общества, Всесоюзного ботанического общества.
  • Лауреат медалей и премий Ладзаро Спалланцани (Италия), Дарвиновской (ГДР), Менделевской (ЧССР и ГДР), Кимберовской (США).

Именем Тимофеева-Ресовского названы

  • 2000 год по инициативе ЮНЕСКО был объявлен годом Тимофеева-Ресовского.

Библиография

Основные труды

  • Timofeeff-Ressovsky N.W., Zimmer K.G. «Biophysik». I. Das Trefferprinzip in der Biologie. — Leipzig, Hirzel Verlag, 1947. — 317 s.
  • Тимофеев-Ресовский Н. В., Воронцов Н. Н., Яблоков А. В. «Краткий очерк теории эволюции». — М.: Наука, 1969. 408 с. / 2-е изд. — М.: Наука, 1978.
  • Тимофеев-Ресовский Н. В., Иванов Вл. И., Корогодин В. И.. «Применение принципа попадания в радиобиологии». — М.: Атомиздат, 1968.
  • Тимофеев-Ресовский Н. В., Яблоков А. В., Глотов Н. В. «Очерк учения о популяции». — М.: Наука, 1973.
  • Тимофеев-Ресовский Н. В., Савич А. В., Шальнов М. И.. «Введение в молекулярную радиобиологию». — М.: Изд-во «Медицина», 1981.
  • Н. В. Тимофеев-Ресовский, «Воспоминания». — М.: АО Издательская группа «Прогресс» Пангея, 1995.

Избранные статьи

  • N. W. Timofeeff-Ressovsky, K. G. Zimmer und M. Delbruck. ?ber die Natur der Gennmutation und der Genstructur: Nachrichten von der Geselschaft der Wissenschaften zu Gottingen, Neu Folge, Band 1, № 13, 1935.

Публикации о Н. В. Тимофееве-Ресовском

  • Гранин Д. А. «Зубр» (документальный биографический роман о Н. В. Тимофееве-Ресовском) 1987
  • «Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский. Очерки. Воспоминания. Материалы». Отв. ред. Н. Н. Воронцов. — М.: Наука, 1993.
  • Шноль С. Э. «Физико-химические факторы биологической эволюции». — М.: Наука, 1979.
  • Haldane J. B. C. «A physicist looks at genetics», Nature, Vol. 155, № 3935, p. 375, 3103. 1945.
  • Diane B. Paul and Costas B. Krimbas, «Nikolai V. Timofeeff-Ressovsky», Scientific American, February 1992, pp. 86-92.
  • Raissa L. Berg «In Defense of Timofeeff-Ressovsky, Nikolai Vladimirivich», Quarterly Review of Biology, Vol. 65, № 4, December 1990, pp. 457-479.
  • Ш.Ауэрбах. Проблемы мутагенеза. М. 1978. «Мир». /Перевод с английского под ред. Н. И. Шапиро. с. 13

Источник: http://people-archive.ru/character/nikolay-vladimirovich-timofeev-resovskiy

Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский

Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский

Среди моих учеников была весьма неординарная личность – Юрий Михаилович Свирежев. Он окончил физтех и учился в той знаменитой группе на кафедре Лаврентьева, из которой вышло много талантливых ученых, в том числе и Володя Александров.

После успешной защиты своей кандидатской диссетртации, где я был его руководителем, Свирежев стал работать в Обнинске у знаменитого биолога и генетика Николая Владимировича Тимофеева-Ресовского. Свирежев занялся биологией и постепенно превратился вероятно в квалифицированного математического биолога.

Мне трудно судить сколь высока была, им обретенная новая квалификация, но всякими терминами он разбрасывался столь небрежно, что вызывал, не только у меня, но и многих других, невольную зависть своей эрудицией.

Во всяком случае в Пущине он вполне успешно защитил уже докторскую диссертацию по математическим вопросам биологии. Ему я и обязан знакомством с Николаем Владимировичем.

О Тимофееве-Ресовском и его неординарной деятельности в последние годы писалось довольно много, и о его непростой судьбе, и о его весьма странном характере, его научных заслугах и т.д. В этих писаниях перед читателем является некоторая весьма экзотическая личность, которая не очень соответствует моим впечатлениям.

Конечно он был зубром – сильным, умным, способным увлекать людей, как и многие настоящие большие ученые, как тот же П.Л.Капица или А.Н.Крылов. Но никакой экзотики я в нем не почувствовал. Он был очень русским, с болью переживал малую востребованность нашего научного потенциала, понимал наши возможности.

Он был таким же ругателем, как и все мы технари, что нас очень роднило. Он так же старался работать на благо нашей страны и также как и мы говорил о том, что брежневы приходят и уходят, а Россия остаётся. И самое главное -ДЕЛО! Одним словом, он никогда не был диссидентом.

А нормальным думающим очень смелым исследователем и мыслителем, что не одно и тоже. Одним словом, он был очень НАШ!

Иногда, приезжая в Москву, и оставался ночевать в городе, Тимофеев-Ресовский звонил мне и предлагал устроить небольшой семинар. Я приглашал несколько человек, которым может быть интересен разговор и вечером в моем кабинете в Вычислительном Центре бывали очень содержательные обсуждения.

Пожалуй слово «обсуждение» не совсем точно отражает то, что там в действительности происходило. Говорил в основном Тимофеев. Он рассказывал о русском естествознании, его истории, его идеях, его философии. А, самое главное, о людях русского естествознания. Особое расположение он питал к Вернадскому и Сукачеву.

Читайте также:  В ссср секс был! но какой!

Впрочем много хорошего рассказывал и о Вавилове, Шмальгаузене, Четверикове и других представителях Великого Русского естествознания.

Он нам действительно сумел показать, сколь велико это русское естествознание и заставлял нас чувствовать, что мы не иваны, родства непомнящие, а наследники великой культуры, за которую еще и в ответе.

Я не помню, чтобы мы когда либо говорили о Лысенко и лысенковщине. Он просто считал эту тему недостойной ученых, да и вообще серьезных людей.

На самом деле эти семинары – они были весьма редки и их было немного – можно пересчитать по пальцам, представляли собой довольно продуманный природоведческий ликбез, который Тимофеев-Ресовский устроил нам, машинным математикам. И не без задней мысли.

Дело в том, что Николай Владимирович был глубоко убеждён в том, что пришло время, когда естествознание, также как и физика потребует для своего развития всей мощи современной математики.

Он понимал, что самим биологам и естествоиспытателям с такой задачей не справится и старался привлечь внимание и интерес профессиональных математиков, прежде всего тех, кто интересовался методами компьютерного моделирования. И его выбор нашей компании был совсем не случайным, также, как и выбор материала для обсуждения.

И я думаю, что он добился определенного успеха – мы начали серьезно изучать работы Вернадского, подружились с очень интересным почвоведом Виктором Абрамовичем Ковдой и начали искать свой собственный путь в науках о природе.

Пару раз мне не удалось собрать семинар и тогда мы встречались вдвоем. Оба эти разговора имели для меня важные последствия.

Однажды Николай Владимирович попросил меня прикинуть – сколько жителей планеты смогут при нынешнем уровне технологического развития вписаться в естественные циклы кругооборота веществ. Я провозился с этой проблемой довольно долго. Месяца три-четыре.

Как-то он позвонил мне по телефону и спросил о том, могу ли я сказать ему, хоть что-нибудь по этому вопросу. Я сказал, что очень высок уровень неопределенности, поэтому мой ответ не точен, но по моим расчётам получается что-то между двумя и восмью стами миллионами людей.

Он расхохатался и сказал,»почти правильно – 500!» и без всяких расчётов. В самом деле, лишь 10 % энергии используемой людьми, составляет возобновимая энергия, то есть энергия, которая участвует в кругообороте.

Все остальное даёт кладовая былых биосфер или запасы радиоактивных материалов, полученные Землей при ее рождении.

Значит для того, чтобы не расходовать земных запасов, которые уже нельзя возобновить, чтобы не нарушать естественного круговорота веществ и жить в согласии с Природой, как и все другие живые виды живых существ, человечеству надо, либо поубавить свои аппетиты и найти новые технологические основы своего существования, либо в пойти на десятикратное сокращение числа жителей планеты.

Оказывается, что Тимофеев-Ресовский знал заранее такой ответ и хотел посмотреть, как я до него дойду сам – элементарный розыгрыш в его стиле. Но он заставил меня задуматься над другим вопросом – человечество взаимодействует с Природой как единый вид. Что из этого должно следовать?

А должно следовать многое. В том числе и новое представление о прошлом настоящем и будущем общества. Попытка проследить то, что должно вытекать из этого факта, привела меня к полной перестройке моего представления о диалектике общественного развития.

Другой разговор состоялся значительно позднее, в Обнинске, когда я уже начал серьезно размышлять о биосферных проблемах, внимательно читать Вернадского и думать о том как научиться изучать взаимодействие человека как биологического вида и биосферы, неотделимой частью которой он является.

Видя всё бесконечное разнообразие культур, образов жизни, экономики, я старался понять что же может стать отправной позицией для изучения этого взаимодействия.

Да и вообще – как можно изнутри системы изучать её всю в целом, когда мы можем располагать только локальной информацией: опыт над биосферой просто невозможен, хотя бы потому, что он бесконечно опасен!

И однажды, после какого то семинара или совещания в городском доме культуры в Обнинске, в ожидании электрички мы и разговаривали с Николаем Владимировичем о всех этих проблемах.

Я ему подробно рассказал о своих сомнениях в возможностях эффективного научного анализа и о том, что я не вижу других проблем столь же значимых для человечества.

Я сказал и о том, что без машинной имитации глобальных биосферных процессов нам просто не обойтись. Но как к этому подступиться?

Итак, в отличие от обычных, этот разговор начался с моего монолога. Тимофеев долго не перебивал. Когда я кончил, он сказал примерно следующее:»Я вижу, что Вы дозрели.

Без моделирования здесь не обойтись, хотя это и невероятно трудно. Но игра стоит свеч. Никто кроме Вас сейчас этим заниматься не сможет, и не станет, а заняться этим необходимо».

Вот такое я тогда получил благословение. Очень для меня важное.

Это был мой, по существу последний разговор с Николаем Владимировичем. Вскоре у него скончалась жена и он сам начал очень быстро сдавать. Как то вместе с Ю.М.Свирежевым мы поехали его навестить а Обнинск.

Тимофеев был уже другим – исчез блеск в глазах, ко многому он потерял интерес. Николай Владимирович задавал вопросы как бы по инерции, не очень вслушиваясь в ответы.

Мне казалось, что у него начала сдавать память.

Через некоторое время я узнал, что он скончался.

Источник: https://psibook.com/library/2023/66.html

Выдающиеся люди

Николая Владимировича Тимофеева-Ресовского отечественные биологи «призыва» 50-80-х годов между собой звали «Зубром». И не случайно: их учитель был таковым и в научном поиске, и в личностном плане.

Николай Владимирович родился в 1900 г. в Москве, но учился в Киевской гимназии, а затем окончил Московский университет. Впоследствии работал в Институте экспериментальной биологии.

Своими учителями Тимофеев-Ресовский считал основателя отечественной экспериментальной биологии, члена-корреспондента АН СССР Н. К. Кольцова и основоположника эволюционной и популяционной генетики в нашей стране С. С.

Четверикова, чьи идеи, наряду с идеями академиков В. И. Вернадского и В. Н. Сукачева, он пропагандировал до конца своих дней.

В 1925 г. по приглашению директора Берлинского института мозга, иностранного члена АН СССР О. Фохта и по рекомендациям Н. К. Кольцова и наркома здравоохранения Н. А.

Семашко, Николай Владимирович переехал в Берлин-Бух, где организовал отдел генетики и биофизики, которым и руководил 20 лет. В этот период он становится участником Боровского семинара по физике и лично сотрудничает с ведущими биологами, физиками и математиками всех континентов мира.

В то же время им начаты работы по радиационной генетике, генетике популяций, радиобиологии и биогеоценологии, продолженные после окончания второй мировой войны и возвращения в Россию на Южном Урале (поселок Сунгуль), в городе Свердловске (ныне Екатеринбург) и Обнинске (Подмосковье), а позже в Институте медико- биологических проблем (Москва). Умер Н. В. Тимофеев-Ресовский 28 марта 1981 г. в Обнинске.

Где бы ни работал Николай Владимирович, вокруг него быстро возникал круг как непосредственных его учеников, так и ученых самых разных областей естествознания, интересы которых выходили далеко за рамки их узкой специальности. В немецкий период его жизни таковыми можно считать Ш. Ауэрбах и А.

Буццати-Траверзо, К. Г. Циммера и Ф. Хольвека, М. Дельбрюка и многих других, считавших себя его учениками. Тесное общение с ними, а также с такими всемирно известными учеными, как Н. Бор, В. И. Вернадский, Н. И. Вавилов, Ф. Добржанский, Г. Меллер, Т.

Морган, сильно повлияло на его научное мировоззрение.

Приступив вслед за Г. Меллером к изучению генетического действия ионизирующих излучений, Николай Владимирович установил и описал количественные закономерности этого явления. Итоги исследований подведены в работе Н. В. Тимофеева-Ресовского, К. Г. Циммера и М. Дельбрюка «О природе генных мутаций и структуре гена» (Геттинген, 1935).

Она замечательна в двух отношениях. Прежде всего, в ней впервые сформулированы принцип попадания и теория мишени, до сих пор служащие основой радиобиологии клеток и радиационной генетики.

Во-вторых, здесь впервые приведены результаты экспериментального определения размеров генов, их числа в хромосомах и зависимости частоты и мутирования генов от дозы облучения.

Австрийский ученый иностранный почетный член АН СССР Э. Шредингер, взяв за основу эти научные данные, создал труд «Что такое жизнь? Физические аспекты живой клетки» (1945), оказавший огромное влияние на последующее развитие молекулярной генетики. Идеи Н. В. Тимофеева-Ресовского, К. Г. Циммера и М. Дельбрюка в дальнейшем развили Д. Э. Ли (1946), Н. В.

Тимофеев-Ресовский и К. Г. Циммер (1947), К. Г. Циммер (1961), а также Н. В. Тимофеев-Ресовский, В. И. Иванов (ныне — академик РАМН) и В. И. Корогодин (1968). Они послужили основой современной теории биологического действия ионизирующих излучений, известной как «Вероятностная модель лучевого поражения клеток» (Ю. Г.

Капульцевич, 1978), наиболее точно описывающей реакции клеток на облучение.

Помимо сказанного, в области радиобиологии с именем Николая Владимировича тесно связана генетическая концепция биологического действия ионизирующих излучений.

В частности, феномен пострадиационного восстановления клеток, а также интерфазная гибель клеток дифференцирующихся тканей еще в «домолекулярный период» получили интерпретацию в терминах принципа попадания и теории мишени. И до сих пор, т. е.

почти полвека после обнаружения этих явлений, такая интерпретация остается в силе.

В области радиоэкологии, или, как предпочитал говорить Тимофеев-Ресовский, радиационной био-геоценологии, прежде всего, это огромный объем исследований, выполненных им и Е.

А Тимофеевой-Ресовской по коэффициентам накопления радионуклидов компонентами водоемов и разными представителями микроорганизмов, растений и животных, обитающих на суше или в водной среде. Изыскания позволили по-новому взглянуть на миграцию элементов в биосфере и роль живого вещества в этом процессе.

Другая сторона проблемы — использование различных представителей биосферы для очистки территорий и акваторий от радионуклидов. В настоящее время она вышла за рамки радиоэкологии и развивается в качестве хемоэкологии и радиохемоэкологии.

Эти работы легли в основу контрмер, применяемых на Южном Урале и в районе Чернобыльской катастрофы. Развитием направления являются исследования по синергизму сочетанных воздействий на биоту и человека низких мощностей доз радиационного облучения и разных физических и химических факторов.

Наконец, в теории эволюции следует отметить, во-первых, его представления об экспрессивности и пенетрантности действия генов, развитые им еще в 20-х годах, во- вторых, работы Николая Владимировича по микроэволюции, существенно дополняющие в этом отношении Ф. Добржанского и других авторов.

Итоги своих идей по проблеме эволюции Тимофеев-Ресовский подвел в монографиях «Очерк учения о популяциях» (совместно с А В. Яблоковым, ныне членом-корреспондентом РАН, и Н. В. Глотовым, 1973) и «Краткий очерк теории эволюции» (совместно с Н. Н. Воронцовым и А В. Яблоковым, 1977).

В этом отношении особо необходимо отметить его статьи, продиктованные в последний год жизни: «Генетика, эволюция и теоретическая биология» и «Три точки опоры».

В них он сформулировал давно мучивший его вопрос — о недостаточности наших эволюционных представлений для объяснения прогрессивной эволюции и наметил пути дальнейшей разработки этой проблемы.

Оптимист по натуре, Тимофеев-Ресовский много внимания уделял проблеме «Биосфера и человечество». Он был глубоко убежден в том, что при разумном отношении к ней продуктивность нашей планеты можно повысить в десятки раз. А это позволит прокормить в десятки раз большее число людей, чем сегодняшнее население Земли, сохранив стабильность биосферы в целом.

Вышеназванные его идеи, а также пионерские исследования учеников и последователей по антропогенным загрязнениям, разработка подходов к реабилитации территорий и переосмысление принципов взаимоотношения Природы и вида Homo sapiens как одного из ее компонентов, оказались очень созвучными Декларации, принятой в Рио-де-Жанейро по окружающей среде и развитию на конференции ООН (3-14 июня 1992 г.) и деятельности недавно (1998) организованного Международного союза экоэтики. Перед человечеством встала необходимость сохранения биоразнообразия, проблема организации всеобщего экологического мониторинга и реабилитации растущего числа загрязненных территорий и акваторий. Эти глобальные задачи могут быть в значительной степени решены на основе идей Тимофеева- Ресовского.

Памятной медалью имени Н. В. Тимофеева-Ресовского награждены отечественные и зарубежные ученые А. Аркрог (Дания), Н. В. Лучник (Россия), И. Чигемацу (Япония), Д.Ф. Регула (Германия) и др.

Академик Р. В. ПЕТРОВ, доктора биологических наук; В. И. КОРОГОДИН, Г. Г. ПОЛИКАРПОВ

Выдача краткосрочного кредита: https://lombard38.ru/. Ломбард магазин.

Источник: http://kocmi.ru/biolog-nikolaj-vladimirovich-timofeev-resovskij.html

Ссылка на основную публикацию