Самоходные атомные станции ссср

Тайные разработки СССР: передвижная АЭС «Памир-630Д»

Машина времени

В 2017 году ряд СМИ сообщил о разработке российскими учеными передвижных атомных электростанций для отдаленных арктических поселков и месторождений.

А к 2020 году Министерство обороны получит мобильные атомные реакторы для Арктики. Фантастика? Новые передвижные реакторы, на самом деле, – это хорошо забытое старое.

Или не забытое? Передвижную АЭС «Памир-630Д», созданную в первую очередь для военных нужд, мы помним очень хорошо!

Поражающий воображение «ядерный кортеж», который можно было использовать для питания размещенных вдали от цивилизации радаров противовоздушной и противоракетной обороны, – не первый советский проект передвижной АЭС.

К началу шестидесятых силами Физико-энергетического института Обнинска (ранее назывался «Лаборатории В») в опытную эксплуатацию вступил комплекс ТЭС-3 (транспортабельная атомная электростанция) на модифицированном шасси танка Т-10. Для размещения оборудования потребовалось четыре самоходки общей массой свыше 300 тонн, каждая из которых оснащалась 750-сильным танковым дизелем. Между собой эта «ядерная гвардия» соединялась кабелями и трубопроводами.

Позднее в Институте ядерной энергетики Академии наук Белорусской ССР (в настоящее время – Объединенный институт энергетических и ядерных исследований «Сосны») началась разработка более современной системы «Памир-630Д», значительно отличавшейся от ТЭС-3 как принципиальными решениями, так и «носителем». Груз небывалой ответственности взвалили на плечи тягача МАЗ-7960, созданного на основе модели 537, немало потаскавшей за свою жизнь разных единиц боевой техники и ракет.

Интересно, что если в Обнинске свою установку оснастили водо-водяным реактором с воздушным радиатором, в котором в качестве охладителя используется циркулирующая вода, то белорусские ядерщики поступили смелее и оригинальнее – на роль теплоносителя и рабочего тела выбрали тетраокись азота, отличающуюся высокой теплоемкостью, теплопроводностью и плотностью при низкой вязкости. Применение тетраокиси азота позволило сделать 630-киловаттный реактор не двух- или трехконтурным, а одноконтурным и более компактным.

Всеми процессами в АЭС заведовали бортовые ЭВМ. аварийной ситуации в дело вступала пассивная система аварийного охлаждения реактора.

Отряд состоял из четырех машин. Первый МАЗ вез в полуприцепе грузоподъемностью 65 тонн реактор, сопутствующее оснащение и два автономных дизель-генератора. Во второй машине находился турбогенератор, вырабатывающий электричество. Была еще пара вспомогательных КрАЗов с системой управления и резервными дизель-генераторами.

Считается, что на «Памир-630Д» поставили крест в том числе из-за чернобыльской катастрофы, случившейся 26 апреля 1986 года, – как раз в это время мобильный комплекс проходил испытания и дважды выводился на проектную мощность.

Одним из официальных объяснений закрытия проекта в феврале 1988 года стала «недостаточная научная обоснованность выбора теплоносителя». До наших дней «Памир-630Д» дожил в схемах, описаниях и масштабных моделях.

Но дело его, как мы можем видеть сейчас, живет…

Источник: https://autorambler.ru/mashinavremeni/tainye-razrabotki-sssr-peredvizhnaya-aes-pamir-630d.htm

Передвижные АЭС созданные в СССР и России..

Передвижные АЭС созданные в СССР и России

Советские мобильные атомные электростанции предназначались прежде всего для работы в отдаленных районах Крайнего Севера, где отсутствуют железные дороги и линии электропередачВ тусклом свете заполярного дня по заснеженной тундре пунктирной линией ползет колонна гусеничного транспорта: бронетранспортеры охраны, вездеходы с персоналом, цистерны с топливом и… четыре загадочные машины внушительных размеров, похожие на могучие железные гробы. Наверное, так или почти так выглядело бы путешествие мобильной атомной электростанции к Н-скому военному объекту, который стережет страну от вероятного противника в самом сердце ледяной пустыни…

Предложение Славского стало руководством к действию, и уже вскоре ЛКЗ в кооперации с Ярославским паровозостроительным заводом подготовил проекты атомного энергопоезда – передвижной АЭС (ПАЭС) небольшой мощности для транспортировки по железной дороге.

Предусматривались два варианта – одноконтурная схема c газотурбинной установкой и схема с использованием паротурбинной уста-новки самого локомотива. Вслед за этим к разработке идеи подключились и другие предприятия. По итогам обсуждения зеленый свет был дан проекту Ю.А. Сергеева и Д.Л.

Бродера из обнинского Физико-энергетического института (ныне ФГУП «ГНЦ РФ – ФЭИ»).

Видимо посчитав, что рельсовый вариант ограничит ареал действия ПАЭС лишь территориями, охваченными железнодорожной сетью, ученые предложили поставить свою электростанцию на гусеницы, сделав ее практически вездеходной.

Эскизный проект станции появился в 1957 году, а уже два года спустя было произведено специальное оборудование для постройки опытных образцов ТЭС-3 (транспортируемой электростанции).

В те времена практически все в атомной индустрии приходилось делать «с нуля», однако опыт создания ядерных реакторов для транс-порт-ных нужд (например, для ледокола «Ленин») уже существовал, и на него можно было бы опереться.

ТЭС-3 — транспортабельная атомная электростанция, перевозимая на четырёх самоходных гусеничных шасси, созданных на базе тяжёлого танка Т-10. ТЭС-3 вступила в опытную эксплуатацию в 1961 году. Впоследствии программа была свёрнута. В 80-х годах дальнейшее развитие идея транспортабельных крупноблочных атомных электростанций небольшой мощности получила в виде ТЭС-7 и ТЭС-8.

Одним из главных факторов, которые приходилось учитывать авторам проекта при выборе тех или иных инженерных решений, была, разумеется, безопасность. С этой точки зрения оптимальной была признана схема малогабаритного двухконтурного водо-водяного реактора.

Вырабатываемое реактором тепло отбиралось водой под давлением 130 атм при температуре на входе в реактор 275°С и на выходе – 300°С. Через теплообменник тепло передавалось рабочему телу, в качестве которого также выступала вода.

Образовавшийся пар приводил в движение турбину генератора.

Активная зона реактора была спроектирована в виде цилиндра высотой 600 и диаметром 660 мм. Внутри помещались 74 тепловыделяющие сборки.

В качестве топливной композиции решили применить интерметаллид (химическое соединение металлов) UAl3, залитый силумином (SiAl).

Сборки представляли собой два коаксиальных кольца с этой топливной композицией. Подобная схема была разработана специально для ТЭС-3.

В 1960 году созданное энергетическое оборудование смонтировали на гусеничном шасси, позаимствованном у последнего советского тяжелого танка Т-10, который производился с середины 1950-х до середины 1960-х годов. Правда, для ПАЭС базу пришлось удлинить, так что энергосамоход (так стали называть вездеходы, перевозящие атомную электростанцию) имел десять катков против семи у танка.

Но даже при такой модернизации разместить всю энергоустановку на одной машине было невозможно. ТЭС-3 представляла собой комплекс из четырех энергосамоходов.

Первый энергосамоход нес на себе ядерный реактор с транспортируемой биозащитой и специальный воздушный радиатор для снятия остаточного охлаждения. На второй машине монтировались парогенераторы, компенсатор объема, а также циркуляционные насосы для подпитки первого контура.

Собственно выработка электроэнергии была функцией третьего энергосамохода, где размещался турбогенератор с оборудованием конденсатно-питательного тракта. Четвертая машина играла роль пункта управления ПАЭС, а также имела резервное энергетическое оборудование.

Здесь находились пульт и главный щит со средствами пуска, пусковой дизель-генератор и блок аккумуляторных батарей.

В дизайне энергосамоходов первую скрипку играли лапидарность и прагматизм.

Поскольку ТЭС-3 предполагалось эксплуатировать преимущественно в районах Крайнего Севера, оборудование помещалось внутрь утепленных кузовов так называемого вагонного типа.

В поперечном сечении они представляли собой шестиугольник неправильной формы, который можно описать как трапецию, поставленную на прямоугольник, что невольно вызывает ассоциацию с гробом.

ПАЭС предназначалась для функционирования только в стационарном режиме, работать «на ходу» она не могла. Чтобы запустить станцию, требовалось расставить энергосамоходы в нужном порядке и соединить их трубопроводами для теплоносителя и рабочего тела, а также электрическими кабелями. И именно на стационарный режим работы была спроектирована биозащита ПАЭС.

Система биозащиты состояла из двух частей: транспортируемой и стационарной. Транспортируемая биозащита перевозилась вместе с реактором. Активная зона реактора помещалась в своего рода свинцовый «стакан», который находился внутри бака.

Когда ТЭС-3 работала, бак заливался водой. Слой воды резко снижал активацию нейтронами стенок бака биозащиты, кузова, рамы и прочих металлических частей энергосамохода.

После окончания кампании (периода работы электростанции на одной заправке) воду сливали и транспортировка осуществлялась при пустом баке.

Под стационарной биозащитой понимались своего рода боксы из земли или бетона, которые перед пуском ПАЭС требовалось возводить вокруг энергосамоходов, несущих на себе реактор и парогенераторы.

Общий вид АЭС «ТЭС-3″

В августе 1960 года собранную ПАЭС доставили в Обнинск, на испытательную площадку Физико-энергетического института. Меньше чем через год, 7 июня 1961 года, реактор достиг критичности, а 13 октября состоялся энергетический пуск станции. Испытания продолжались до 1965 года, когда реактор отработал свою первую кампанию.

Однако на этом история советской мобильной АЭС фактически закончилась. Дело в том, что параллельно знаменитый обнинский институт разрабатывал еще один проект в области малой атомной энергетики. Им стала плавучая АЭС «Север» с аналогичным реактором. Как и ТЭС-3, «Север» проектировался преимущественно для нужд энергообеспечения военных объектов.

И вот в начале 1967 года Министерство обороны СССР решило отказаться от плавучей атомной станции. Заодно были остановлены работы и по наземной мобильной энергоустановке: ПАЭС была переведена в стояночный режим. В конце 1960-х появилась надежда на то, что детищу обнинских ученых все-таки найдется практическое применение.

Предполагалось, что атомная станция могла бы использоваться в нефтедобыче в тех случаях, когда в нефтеносные слои требуется закачать большое количество горячей воды, чтобы поднять ископаемое сырье ближе к поверхности. Рассматривали, к примеру, возможность такого использования ПАЭС на скважинах в районе города Грозного.

Но даже послужить кипятильником для нужд чеченских нефтяников станции не удалось. Хозяйственная эксплуатация ТЭС-3 была признана нецелесообразной, и в 1969 году энергоустановку пол-ностью законсервировали. Навсегда.

Как это ни удивительно, но с кончиной обнинской ПАЭС история советских мобильных атомных электростанций не прекратилась.

Другой проект, о котором несомненно стоит рассказать, представляет собой весьма курьезный пример советского энергетического долгостроя.

Начало ему было положено еще в начале 1960-х, но некий осязаемый результат он принес лишь в горбачевскую эпоху и вскоре был «убит» резко усилившейся после чернобыльской катастрофы радиофобией. Речь идет о белорусском проекте «Памир 630Д».

Комплекс передвижной АЭС «Памир-630Д» базировался на четырех грузовых автомобилях, представлявших собой связку «прицеп–тягач»

В определенном смысле можно сказать, что ТЭС-3 и «Памир» соединяют родственные связи. Ведь одним из основателей белорусской ядерной энергетики стал А.К. Красин – бывший директор ФЭИ, принимавший непо-средственное участие в проектировании первой в мире АЭС в Обнинске, Белоярской АЭС и ТЭС-3.

В 1960 году его пригласили в Минск, где ученый вскоре был избран академиком АН БССР и назначен директором отделения атомной энергетики Энергетического института белорусской Академии наук.

В 1965 году отделение было преобразовано в Институт ядерной энергетики (ныне Объединенный институт энергетических и ядерных исследований «Сосны» НАН).

В одну из поездок в Москву Красин узнал о существовании государственного заказа на проектирование передвижной атомной электростанции мощностью 500–800 кВт.

Наибольший интерес к такого рода энергоустановке проявляли военные: им требовался компактный и автономный источник электричества для объектов, находящихся в отдаленных и отличающихся суровым климатом районах страны – там, где нет ни железных дорог, ни ЛЭП и куда довольно сложно доставить большое количество обычного топлива. Речь могла идти об электропитании радиолокаторных станций или пусковых установок ракет.

С учетом предстоящего использования в экстремальных климатических условиях к проекту предъявлялись особые требования. Станция должна была работать при большом разбросе температур (от –50 до +35°С), а также при высокой влажности. Заказчик требовал, чтобы управление энергоустановкой было максимально автоматизировано.

При этом станция должна была вписываться в железнодорожные габариты О-2Т и в габариты грузовых кабин самолетов и вертолетов с размерами 30х4,4х4,4 м. Продолжительность кампании АЭС определялась в не менее чем 10 000 часов при времени непрерывной работы не более 2000 часов.

Время развертывания станции должно было составлять не более шести часов, а демонтаж необходимо было уложить в 30 часов.

Кроме того, проектировщикам следовало придумать, как снизить расходование воды, которая в условиях тундры ненамного доступнее солярки. Именно это последнее требование, практически исключавшее применение водяного реактора, во многом определило судьбу «Памира-630Д».

Оранжевый дым

Генеральным конструктором и главным идейным вдохновителем проекта стал В.Б. Нестеренко, ныне член-корреспондент белорусской Национальной академии наук.

Именно ему принадлежит идея использовать в реакторе для «Памира» не воду или расплавленный натрий, а жидкую тетраокись азота (N2O4) – причем одновременно в качестве теплоносителя и рабочего тела, так как реактор мыслился одноконтурным, без теплообменника.

Тетраоксись азота была выбрана, естественно, не случайно, так как это соединение обладает весьма интересными термодинамическими свойствами, такими как высокая теплопроводность и теплоемкость, а также низкая температура испарения.

Его переход из жидкого в газообразное состояние сопровождается химической реакцией диссоциации, когда молекула тетраокиси азота распадается сначала на две молекулы диокиси азота (2NO2), а затем на две молекулы окиси азота и одну молекулу кислорода (2NO+O2).

При увеличении количества молекул объем газа или его давление резко возрастают.

В реакторе, таким образом, стало возможным реализовать замкнутый газожидкостный цикл, который давал реактору преимущества в эффективности и компактности.

Осенью 1963 года белорусские ученые представили свой проект мобильной атомной станции на рассмотрение научно-технического совета Государственного комитета по использованию атомной энергии СССР. Тогда же на суд членов НТС были вынесены аналогичные проекты ФЭИ, ИАЭ им.

Курчатова и ОКБМ (Горький).

Предпочтение отдали белорусскому проекту, однако лишь десять лет спустя, в 1973 году, в ИЯЭ АН БССР было создано специальное конструкторское бюро с опытным производством, которое приступило к конструированию и стендовым испытаниям узлов будущего реактора.

Одной из самых главных инженерных задач, которую предстояло решать создателям «Памира-630Д», стала отработка устойчивого термодинамического цикла с участием теплоносителя и рабочего тела нетрадиционного типа.

Для этого применялся, например, стенд «Вихрь-2», представлявший собой фактически турбогенераторный блок будущей станции.

В нем нагрев тетраоксида азота производился с помощью турбореактивного авиадвигателя ВК-1 с форсажной камерой.

Отдельную проблему представляла собой высокая коррозионная агрессивность тетраоксида азота, особенно в местах фазовых переходов – кипения и конденсации. Если же в контур турбогенератора попала бы вода, N2O4, прореагировав с ней, немедленно дала бы азотную кислоту со всеми ее известными свойствами.

Противники проекта так и говорили порой, что, дескать, белорусские ядерщики намерены растворить в кислоте активную зону реактора. Частично проблема высокой агрессивности тетраоксида азота была решена добавлением в теплоноситель 10% обычной моноокиси азота. Этот раствор получил название «нитрин».

Тем не менее применение тетраоксида азота увеличивало опасность использования всего ядерного реактора, особенно если вспомнить, что речь идет о мобильном варианте АЭС. Подтверждением тому стала гибель одного из сотрудников КБ.

Читайте также:  Все автомобили советских вождей

Во время опыта из разорвавшегося трубопровода вырвалось оранжевое облачко. Находившийся поблизости человек ненамеренно вдохнул ядовитый газ, который, прореагировав с водой в легких, превратился в азотную кислоту.

Спасти несчастного не удалось.

Зачем снимать колеса?

Впрочем, проектировщики «Памира-630Д» внедрили в свой проект ряд конструктивных решений, которые были призваны повысить безопасность всей системы. Во-первых, все процессы внутри установки, начиная от пуска реактора, управлялись и контролировались с помощью бортовых ЭВМ.

Два компьютера работали параллельно, а третий находился в «горячем» резерве. Во-вторых, была реализована система аварийного охлаждения реактора за счет пассивного перетекания пара через реактор из части высокого давления в часть конденсатора.

Наличие большого количества жидкого теплоносителя в технологическом контуре позволяло в случае, например, обесточивания эффективно отводить тепло от реактора. В-третьих, важным «страховочным» элементом конструкции стал материал замедлителя, в качестве которого был выбран гидрид циркония.

При аварийном повышении температуры гидрид циркония разлагается, и выделяемый водород переводит реактор в глубоко подкритичное состояние. Реакция деления прекращается.

За экспериментами и испытаниями шли годы, и те, кто задумывал «Памир» в начале 1960-х годов, смогли увидеть свое детище в металле лишь в первой половине 1980-х. Как и в случае с ТЭС-3, белорусским конструкторам понадобилось несколько машин для размещения на них своей ПАЭС.

Реакторный блок монтировался на трехосном полуприцепе МАЗ-9994 грузоподъемностью 65 т, в роли тягача для которого выступал МАЗ-796. Кроме реактора с биозащитой в этом блоке размещались система аварийного расхолаживания, шкаф распределительного устройства собственных нужд и два автономных дизель-генератора по 16 кВт.

Такая же связка МАЗ-767 – МАЗ-994 везла на себе и турбогенераторный блок с оборудованием электростанции.

Дополнительно в кузовах КРАЗов передвигались элементы системы автоматизированного управления защиты и контроля. Еще один такой грузовик перевозил вспомогательный энергоблок с двумя стокиловаттными дизель-генераторами. Итого пять машин.

«Памир-630Д», как и ТЭС-3, был рассчитан на стационарную работу. По прибытии на место дислокации монтажные бригады устанавливали рядом реакторный и турбогенераторный блоки и соединяли их трубопроводами с герметичными сочленениями.

Блоки управления и резервная энергоустановка ставились не ближе 150 м от реактора, чтобы обеспечить радиационную безопасность персонала. С реакторного и турбогенераторного блока снимали колеса (прицепы устанавливались на домкратах) и отвозили их в безопасную зону.

Все это, конечно, в проекте, ибо реальность оказалась иной.

Макет первой белорусской и одновременно единственной в мире передвижной АЭС «Памир», которая была сделана в Минске

Электрический пуск первого реактора состоялся 24 ноября 1985 года, а спустя пять месяцев случился Чернобыль. Нет, проект не был немедленно закрыт, и в общей сложности экспериментальный образец ПАЭС отработал на разных режимах нагрузки 2975 часов.

Однако, когда на волне охватившей страну и мир радиофобии вдруг стало известно, что в 6 км от Минска стоит ядерный реактор экспериментальной конструкции, случился масштабный скандал. Совмин СССР тут же создал комиссию, которой предстояло изучить вопрос о целесообразности дальнейших работ по «Памиру-630Д».

В том же 1986 году Горбачевым был отправлен в отставку легендарный глава Средмаша 88-летний Е.П. Славский, покровительствовавший проектам мобильных АЭС. И нет ничего удивительного в том, что в феврале 1988 года согласно решению Совмина СССР и АН БССР проект «Памир-630Д» прекратил свое существование.

Одним из главных мотивов, как значилось в документе, стала «недостаточная научная обоснованность выбора теплоносителя».

Источник: https://cont.ws/post/128573

От передвижной АЭС до ядерного разведчика «Ладога»

Авария на японской атомной электростанции «Фукусима-1» вновь заставила говорить о проблемах безопасности при эксплуатации АЭС во всем мире. Кажется закономерным, что пока нет реальной альтернативы ядерной энергетике, никакие техногенные коллизии не остановят ее развитие.

Передвижная АЭС

Почти полвека назад родилась первая в мире передвижная крупноблочная атомная электростанция ТЭС-3 малой мощности, которую по праву можно считать шедевром машиностроения. В 1957 г.

КБ Кировского завода в Санкт-Петербурге (ныне — ОАО «Спецмаш») получило заказ от Министерства среднего машиностроения (так по соображения секретности именовалось тогда Министерство атомной промышленности) на создание шасси и других систем опытной передвижной АЭС, предназначенной для снабжения электроэнергией отдаленных районов, расположенных далеко от систем электропитания (Дальнего Востока, Севера и Сибири). Разумеется, можно и в этих районах создавать энергетические установки, работающие как на жидком, так и на твердом топливах, но доставка этих энергоносителей представляет собой серьезную проблему.Передвижная электростанция получила обозначение ТЭС-3 (транспортабельная атомная электростанция), а в КБ она именовалась «Объект 27». Поскольку установленные сроки разработки были чрезвычайно сжаты, требовалось найти технические решения, уже освоенные на практике. Предполагалось, что электростанция будет передвигаться и по бездорожью, и по дорогам с обычным покрытием.Главный конструктор КБ Ж.Я. Котин применил в качестве базы танк Т-10, чрезвычайно надежный и широко применяемый в войсках, но его ходовая часть подверглась существенным изменениям в связи со спецификой нового объекта. Учитывая, что масса ТЭС-3 теперь значительно превышала массу базовой машины (напомню, что Т-10, созданный под руководством заместителя главного конструктора, лауреата государственных премий А.С. Ермолаева, имел боевую массу 51,5 т), была разработана специальная уширенная гусеничная лента, а ходовая часть включала увеличенное число пар опорных катков (десять против семи). Прямоугольный кузов напоминал чем-то громоздкий железнодорожный вагон. Ведущим конструктором машины Ж.Я. Котин назначил П.С. Торопатина — опытного создателя тяжелых танков.Сложной инженерной задачей стало конструирование и отработка рамы под тяжелые и громоздкие узлы. Эту работу доверили Б.П. Богданову, а изготовление поручили Ижорскому заводу. Удалось создать легкую и прочную раму в форме моста. Впоследствии Борис Петрович вспоминал: «Я еще молодой специалист, после окончания Политеха был прикреплен к группе, проектирующей корпус электростанции. Работали напряженно. Зачастую к нам заходил главный конструктор, показывал, советовал. Было непросто разместить это оборудование, но и очень хотелось выполнить эту задачу. Кстати, итогом моей работы стала первая награда -бронзовая медаль ВДНХ».Моторно-силовая установка была спроектирована старейшинами КБ — Глебом Никоновым и Федором Маришкиным. Они применили тогда самый мощный дизель В12-6. Плодотворно трудился молодой специалист А. Страхаль. Он разрабатывал утолщенные защитные экраны. Установка изготавливались при участии большого числа проектно-конструкторских и научных организаций. Работы велись под руководством и при активном участии талантливого инженера, заслуженного кировца Н.М. Синева.Об этом человеке можно сказать, что он был творцом атомного века. Доктор технических наук, профессор и ученый связал свою жизнь с Кировским заводом. После окончания в 1932 г. МВТУ им. Н.Э. Баумана в течение 30 лет он работал на Кировском заводе, прошел путь от инженера-конструктора до главного конструктора. Еще в предвоенные годы в специальном конструкторском бюро завода, которое он возглавлял, приступили к созданию первых в стране воздушно-реактивных двигателей для авиации. В годы Великой Отечественной войны Николай Михайлович трудился заместителем Ж.Я. Котина, разрабатывал тяжелые танки KB и ИС. В августе 1943 г. он выполнил ответственное поручение танкостроителей танкограда — по приказу Ставки доставил в Москву для показа Верховному Главнокомандующему созданные ими образцы бронетанковой техники.
Машины комплекса ТЭС-3. На фото справа: машина комплекса ТЭС-3 на Камчатке. 1988 гВ 1947 г. Н.М. Синев вновь активно включился в работу по созданию новой техники в Ленинграде. Николай Михайлович — один из крупных талантливых конструкторов оригинального отечественного оборудования для ядерной энергетики, автор изобретений, нашедших широкое применение на практике. Многие его разработки по технико-экономическим показателям превосходят зарубежные аналоги. В1953—1961 гг. под руководством Н.М. Синева были созданы главные турбозубчатые агрегаты и герметичные циркуляционные насосы для первого контура атомных судовых установок. Особая его заслуга в разработке комплексной турбинной установки атомохода «Ленин» и первой передвижной атомной электростанции ТЭС-3 в качестве главного конструктора.Передвижной комплекс ТЭС-3 монтировался на четырех гусеничных шасси с использованием, как уже говорилось, узлов тяжелого танка Т-10. На первой машине был установлен ядерный реактор с обслуживающими работу системами, на второй — парогенераторы, компенсатор объема и циркуляционные насосы для подпитки первого контура, на третьей — турбогенератор, на четвертой — центральный пульт управления АЭС. Особенность ТЭС-3 заключалась и в том, что для ее эксплуатации не было необходимости строить специальные здания и другую инфраструктуру.Энергетическая часть была создана в Физико-техническом институте им. А.И. Лейкунского (г. Обнинск, ныне — ФГУП «ГНЦ РФ — ФЭИ»), В начале 1960-х гг. были изготовлены две таких АЭС. Сам реактор представлял из себя цилиндр высотой 600 и диаметром 650 мм, в котором размещалось 74 тепловыделяющих сборки с высокообогащенным ураном.Для защиты от облучения вокруг двух первых машин ТЭС-3 на месте эксплуатации должна была сооружаться земляная защита. Реакторная машина оснащалась транспортируемой биологической защитой, позволяющей производить монтажные и демонтажные работы уже через несколько часов после остановки реактора, а также перевозить реактор с частично или полностью выгоревшей активной зоной. При транспортировке охлаждение реактора осуществлялось с помощью воздушного радиатора, обеспечивающего съем до 0,3% номинальной мощности установки.В 1961 г. в Физико-энергетический институт им. А.И. Лейкунского ввели в эксплуатацию ТЭС-3 с водо-водяным корпусным реактором. Эта установка успешно отработала весь цикл, исчерпав проектный ресурс. В 1965 г. ТЭС-3 остановили и вывели из эксплуатации. В последующем она должна была послужить основой для разработки электростанций подобного типа.После опытной эксплуатации в Обнинске две самые «опасные» машины законсервировали, однако через несколько лет потребовалась отправить их для экспериментальных исследований на Камчатку (к термальным паровым гейзерам). С этой целью в Обнинск командировали инженера-испытателя КБ ЛКЗ Л. Захарова и заместителя начальника отдела испытаний СИ. Лукашева с механиками-водителями. На Камчатку был направлен инженер Ванин.Следует особо подчеркнуть, что этой передвижной АЭС были не страшны самые сильные землетрясения: танковая подвеска и не такое выдерживает при выстреле.Технические характеристики передвижной ТЭС-3Общая масса, т……………………………….Более 300Масса оборудования, т…………………….Около 200Мощность двигателя, л.с……………………………750Тепловая мощность, кВт………………………8,8 тыс.Электрическая мощностьтурбогенератора, кВт……………………………….1500Расход воды для охлажденияв первом контуре, т/ч…………………………………320Давление воды, атм…………130, при температуреохладителя 270'С (на входе) и 300*С (на выходе);Давление пара………20 атм с температурой 280″СПродолжительность работы(кампании)……………………………..Около 250 суток(при неполной загрузке элементов — до одного года)

ВТС «Ладога»

Высокозащищенное транспортное средство «Ладога»Высокозащищенное транспортное средство (ВТС) «Ладога» родилось почти через 20 лет после создания передвижной АЭС. Среди гусеничных энергонасыщенных машин, созданных специально для работы в чрезвычайных ситуациях, оно занимает особое место.Задание на разработку высокозащищенного транспортного средства в КБ-3 Кировского завода получили в конце 1970-х гг. Требования к новой машине были крайне жесткие и трудновыполнимые. ВТС должно было обладать хорошей подвижностью, высокой защищенностью и способностью длительное время работать в автономном режиме. Важнейшим требованием являлось наличие надежной защиты экипажа от радиационного, химического и бактериологического воздействий, при этом для людей должен был быть обеспечен максимальный комфорт. Разумеется, учитывая предполагаемые сложные условия эксплуатации изделия, повышенное внимание уделялось средствам связи. Кроме того, ВТС следовало подготовить в сжатые сроки, при этом по возможности унифицировав его с другими машинами завода.
ВТС «Ладога», работавшее в районе ЧАЭС. 1986 гБез преувеличения можно сказать, что благодаря накопленному опыту, мощным производственной и испытательной базам ленинградским конструкторам удалось создать уникальную гусеничную машину, не имеющую мировых аналогов.Работы по «Ладоге» возглавил В.И. Миронов, талантливый инженер и прекрасный организатор. За 45 лет своей трудовой деятельности он прошел путь от инженера-конструктора — до заместителя генерального конструктора, начальника специального бюро. В 1959 г., сразу после окончания Ленинрадского Политехнического института (по специальности гусеничные машины), он до ухода на заслуженный отдых активно участвовал практически во всех работах КБ Кировского завода. Неоднократно был награжден, а за особые заслуги в создании специальных машин трижды удостоен звания Лауреата Государственной премии.В конструкторском бюро было сформировано специальное конструкторское подразделение — КБ-А. С 1982 г. оно приступило к выполнению поставленной задачи. Активное участие в создании новой машины принимали начальник лаборатории Н.И. Буренков, главные конструкторы проекта A.M. Константинов и А.В. Васин, ведущие специалисты В.И. Русанов, Д.Д Блохин, Э.К. Фененко, В.А. Тимофеев, А.В. Алдохин, В.А. Галкин, Г.Б. Жук и другие.Компоновочные работы, один из сложнейших этапов конструирования, выполнил А.Г. Янсон.В ходе проектирования оригинальных систем и узлов, обеспечивающих высокую компактность и надежность машины, проявился конструкторский талант потомственного конструктора КБ O.K. Ильина (кстати, его отец, К.Н. Ильин, участвовал еще в разработке первых тяжелых танков и артсистем под руководством Н.Л. Духова). Можно с уверенностью сказать, что вклад Олега Константиновича в создание этой революционной машины необычайно высок.Базой для ВТС «Ладога» послужило отработанное и хорошо зарекомендовавшее себя в войсках шасси основного танка Т-80. На нем установили корпус оригинальной конструкции с салоном, в котором разместили комфортабельные кресла, индивидуальное освещение, системы кондиционирования и жизнеобеспечения, средства связи, приборы наблюдения и измерения различных параметров внешней среды. Это позволило обеспечить нормальные условия работы в полностью герметизированном объеме салона. Аналог подобной системы жизнеобеспечения можно найти, пожалуй, только в космонавтике.В качестве силовой установки выбрали газотурбинный двигатель ГТД-1250 мощностью 1250 л.с, разработанный в НПО им. В. Я. Климова. Предусмотрена система сдува пыли сжатым воздухом с направляющих лопаток соплового аппарата турбины, что позволяет быстро и эффективно производить дезактивацию. Сзади над левой надгусеничной полкой расположен газотурбинный энергоагрегат мощностью 18 кВт, обеспечивающий электроэнергией все системы «Ладоги» на стоянках.Предусмотрена возможность обеспечить экипаж воздухом не через фильтровентиляционную установку, а из баллона, закрепленного на задней стенке корпуса. На внутренней поверхности корпуса крепятся элементы подбоя — противонейтронной защиты. Помимо перископов и приборов ночного видения, на «Ладоге» имеются две видеокамеры.В начале 1980-х гг. ВТС «Ладога» прошло сложные испытания в пустыне Кара-Кум, горах Копет-Даг и Тянь-Шаня и в районах Крайнего Севера. Однако полностью продемонстрировать свои возможности «Ладога» смогла в ходе работ по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской атомной электростанции (ЧАЭС), произошедшей 26 апреля 1986 г. В результате разрушения четвертого энергоблока в окружающую среду было выброшено большое количество радиоактивных веществ. В такой обстановке было приняло решение задействовать «Ладогу» — для рекогносцировки и оценки обстановки непосредственно у реактора.Рабочее место механика-водителя и интерьер салона ВТС «Ладога»В районе ЧАЭС «Ладога» прошла более 4000 км, выполнив целый ряд исследований

Читайте также:  Как жилось в советской украине

Кировцы в Чернобыле, второй слева — Г.Б. Жук. Июнь 1986 г

3 мая машину (бортовой номер 317) спецавиарейсом из Ленинграда доставили в Киев. На девятый день после аварии она своим ходом прибыла в район ЧАЭС. От КБ Кировского завода работу возглавили заместитель главного конструктора по научной работе Б.А. Добряков и ведущий испытатель В.А. Галкин. Был создан особый отряд, в который вошли экипаж машины, службы дозиметрии, санобработки, служба питания и медицины. В состав экипажей, выезжающих на объект, входили председатель правительственной комиссии И.С. Силаев, начальник химической службы Министерства обороны В.К. Пикалов, академик Е.П. Велихов, представитель Министерства среднего машиностроения Е.П. Славский и другие.Б.А. Добряков особенно интересовался техническими параметрами, степенью зараженности, результатами обработки, оценкой эксплуатационных возможностей систем «Ладоги». Он же совместно с Г.М. Гаджибалавым выполнил сложнейшие расчеты по защищенности.Участвующий в работах на ЧАЭС инженер-испытатель Г.Б. Жук позднее рассказывал: «Поражала опустошенность поселков, заросшие бурьяном огороды, но главное — это масштаб разрушений: крыши блока нет, стен нет, один угол здания обвалился до самого фундамента. Над всем клубился пар и — полное безлюдье вокруг. Находясь в машине, все наблюдали через смотровые приборы и телекамеры».Отработав с мая по август 1986 г., «Ладога» прошла более 4 тыс. км, преодолевая участки со сверхповышенным фоном радиоактивности, проводя при этом разведку местности, делая видеозаписи и выполняя целый ряд других исследований, в том числе в машинном зале ЧАЭС.За неполные четыре месяца работ с применением «Ладоги» в районе ЧАЭС побывали 29 специалистов конструкторского бюро Кировского завода. Хотелось бы вспомнить активных участников чернобыльской экспедиции: начальников лабораторий О.Е. Герчикова и Б.В. Кожухова, инженеров-испытателей А.П. Пичугина, а также Ю.П. Андреева, Ф.К. Шмакова, В.Н. Прозорова, B.C. Чанякова, Н.М. Мосалова.Больший интерес представляют записи в «бортовом журнале», которые вели специалисты, эксплуатирующие «Ладогу». Вот несколько фрагментов за май-сентябрь 1986 г.:Инженер-испытатель В.А. Галкин (командировка с 9 по 24 мая 1986 г.):«…5.05.86 г., первый выезд в зону АЭС для разведки, показания спидометра 427 км, счетчика моточасов двигателя 42,7 м/ч. Уровень радиации около 1000 р/ч, дезактивация. Замечаний по машине нет.

… 16.05.86 г. Выезд в зону АЭС с членами комиссии. Наработка за выезд: 46 км, 5,5 м/ч. Уровень радиации около 2500 р/ч, показания спидометра 1044 км, 85,1 м/ч. Замечаний по машине нет. Дезактивация. Технические показатели оформлены актом».

Инженер-испытатель А.П. Пичугин:«…6.06.86г. Выход в район АЭС 16-00, возвращение 18-10. Цель — ознакомление т. Маслюкова с районом аварии. Показания спидометра 2048 км, счетчик моточасов 146,7 м/ч. За выезд пройдено 40 км, 2,2 м/ч.

, температура +24°С, уровень радиации около 2500 р/ч, замечаний нет, дезактивация проведена. Остальные показатели актированы…. 11.06.86 г. Выезд в зону АЭС с т. Александровым. Температура окружающего воздуха +33°С, уточнение района заражения.

Показания приборов: 2298 км, 162,1 м/ч.

За выезд 47 км, 4,4 м/ч. Замечаний нет. Дезактивация».

Ведущий инженер С.К. Курбатов:«…27.07.86 г. Выезд в зону АЭС с Председателем Гос. комиссии, показания приборов 3988 км, 290,5 м/ч, наработка вспомогательного двигателя ГТД5Т — 48,9 м/ч. Уровни радиации до 1500 р/ч.

Проведение киносъемок, записей шумов и виброускорений при скорости машины 30-50 км/ч. За выезд: 53 км, 5,0 м/ч, 0,8 м/ч на вспомогательном.

Проведено натяжение гусеничных лент, погнут правый кронштейн, сорван фонарь. Дефекты устранены. Дезактивация.

Остальные параметры в акте».

Источник: https://topwar.ru/24858-ot-peredvizhnoy-aes-do-yadernogo-razvedchika-ladoga.html

Самоходная атомная электростанция малой мощности

В 1961 году в СССР поступила в опытную эксплуатацию первая передвижная АЭС «ТЭС-3», фактически это была экспериментальная установка, для изучения применения подобных атомных станций для обеспечения энергией труднодоступных районов нашей даже сейчас необъятной Родины.

«ТЭС-3» состояла из четырех гусеничных шасси на базе танка Т-10, правда из-за ее больших габаритов шасси пришлось удлинить до 10 катков на борт.

Один самоход использовался как шасси для реактора, на втором установили парогенераторную установку, третий и четвертый самоход стали шасси для турбогенератора, пульта управления и вспомогательного оборудования.

Мощность 1,5-2 МВт, срок службы на одной загрузке — до года, вес одного самоходного модуля — 90 т. Всего модулей -4.

Шасси от тяжелого танка Т-10 (ИС-10) удлиненное с увеличеным числом катков и более широкой гусеницей.

ТТХ станции:

Станция выполнена по двухконтурной схеме с гетерогенным водо-водяным реактором тепловой мощностью 8,8 тыс. кВт, охлаждаемым водой под давлением 130 ат при температурах на входе реактора 275°С и на выходе 300°С. Расход воды в первом контуре установки 320 т/ч.

В активной зоне реактора, имеющей форму цилиндра высотой 600 и диаметром 660 мм, размещены 74 тепловыделяющие сборки с высокообогащенным ураном. Средняя тепловая нагрузка в реакторе равна 0,6 · 106 ккал/(м2 · ч), максимальная — 1,3 · 106 ккал/(м2 · ч). Длительность кампании реактора 250 суток, а при частичной догрузке тепловыделяющих элементов — до 1 года.

Мощность турбогенератора станции 1,5 тыс. кВт, однако три ее парогенератора могут давать пар давлением 20 ат и температурой 285°С в количестве, достаточном для получения мощности на валу турбины до 2 тыс. кВт.

Все оборудование станции размещено на четырех гусеничных самоходных транспортерах. На двух самоходах находится реакторная парогенераторная установка, на двух других — турбогенератор, пульт управления и вспомогательное оборудование. Общий вес оборудования, установленного на самоходах, около 210 т.

Для защиты от излучения во время работы вокруг первых двух самоходов сооружается на месте эксплуатации земляная защита.

Кроме того, реакторный самоход снабжен транспортируемой биологической защитой, позволяющей производить монтажные и демонтажные работы уже через несколько часов после остановки реактора, а также перевозить реактор с частично или полностью выгоревшей активной зоной.

При транспортировке охлаждение реактора осуществляется с помощью воздушного радиатора, обеспечивающего съем до 0,3% номинальной мощности установки.

Параллельно с гусеничной ТЭС-3 возникла идея создать передвижную АЭС на колёсном ходу. Институт, призванный решить эту задачу, разместили в белорусском посёлке Сосны. Выбору места способствовала близость к Минскому автозаводу – создателю знаменитых колёсных тягачей МАЗ-537 «Ураган», способных нести вес межконтинентальной баллистической ракеты.

Мобильная АЭС «Памир» предназначалась для военных нужд — электроснабжения радаров ПВО в условиях, когда штатные системы питания будут уничтожены ракетным нападением. (Впрочем, как и большинство военной продукции, «Памир» имел второе – гражданское – назначение: использование в районах стихийных бедствий).

Поэтому при относительно небольшой мощности реактора (0,6 МВт (эл.)) предъявлялись высокие требования к его компактности и – особенно – к надёжной системе охлаждения.

После многолетних изысканий конструкторы создали для «Памира» уникальный газоохлаждаемый реактор на основе четырёхокиси азота, работающий по одноконтурной схеме. На одной загрузке топлива он мог работать до пяти лет.

АЭС «Памир» размещалась на четырёх колёсных тягачах МАЗ-537 «Ураган»: два из них несли реакторный и турбогенераторный блоки, ещё два – систему управления и жилые помещения персонала. В рабочем положении реакторный и турбогенераторный блоки соединялись наружными газовыми шлангами высокого давления. «Ураган» с реактором весил порядка 60 тонн.

Станция успешно прошла заводские испытания, и к 1986 году было изготовлено уже две АЭС «Памир». Но они не успели отправиться к местам службы. После Чернобыльской аварии, на волне антиядерных настроений в Белоруссии, проект был закрыт, а все восемь готовых трейлеров с оборудованием пошли «под нож».

Источник: http://www.gradremstroy.ru/news/samoxodnaya-atomnaya-elektrostanciya-maloj-moshhnosti.html

Самоходная Атомная Электростанция Советского Союза

В тусклом свете заполярного дня по заснеженной тундре пунктирной линией ползет колонна гусеничного транспорта: бронетранспортеры охраны, вездеходы с персоналом, цистерны с топливом и… четыре загадочные машины внушительных размеров, похожие на могучие железные гробы.

Наверное, так или почти так выглядело бы путешествие мобильной атомной электростанции к Н-скому военному объекту, который стережет страну от вероятного противника в самом сердце ледяной пустыни.Корни этой истории уходят, разумеется, в эпоху атомной романтики – в середину 1950-х.

В 1955 году Ефим Павлович Славский – один из корифеев атомной промышленности СССР, будущий глава Минсредмаша, прослуживший на этом посту от Никиты Сергеевича до Михаила Сергеевича, – посетил ленинградский Кировский завод.

Именно в беседе с директором ЛКЗ И.М.

Синевым впервые прозвучало предложение о разработке мобильной атомной электростанции, которая могла бы питать электроэнергией гражданские и военные объекты, расположенные в отдаленных районах Крайнего Севера и Сибири.

Эскизный проект станции появился в 1957 году, а уже два года спустя было произведено специальное оборудование для постройки опытных образцов ТЭС-3 (транспортируемой электростанции).

Одним из главных факторов, которые приходилось учитывать авторам проекта при выборе тех или иных инженерных решений, была, разумеется, безопасность. С этой точки зрения оптимальной была признана схема малогабаритного двухконтурного водо-водяного реактора.

Вырабатываемое реактором тепло отбиралось водой под давлением 130 атм при температуре на входе в реактор 275°С и на выходе – 300°С. Через теплообменник тепло передавалось рабочему телу, в качестве которого также выступала вода. Образовавшийся пар приводил в движение турбину генератора.

Активная зона реактора была спроектирована в виде цилиндра высотой 600 и диаметром 660 мм. Внутри помещались 74 тепловыделяющие сборки. В качестве топливной композиции решили применить интерметаллид (химическое соединение металлов) UAl3, залитый силумином (SiAl).

Сборки представляли собой два коаксиальных кольца с этой топливной композицией. Подобная схема была разработана специально для ТЭС-3.

В 1960 году созданное энергетическое оборудование смонтировали на гусеничном шасси, позаимствованном у последнего советского тяжелого танка Т-10, который производился с середины 1950-х до середины 1960-х годов. Правда, для ПАЭС базу пришлось удлинить, так что энергосамоход (так стали называть вездеходы, перевозящие атомную электростанцию) имел десять катков против семи у танка.

Мощность турбогенератора станции 1,5 тыс. кВт, однако три ее парогенератора могут давать пар давлением 20 ат и температурой 285°С в количестве, достаточном для получения мощности на валу турбины до 2 тыс. кВт.

Конечно же как и любой ядерный реактор — реактор «ТЭС-3» «производил» огромное количество радиоактивного излучения, поэтому во время работы станции вокруг первых двух самоходов сооружался земляной вал, который защищал персонал от излучения.

https://www.youtube.com/watch?v=UAzY4Tn4mFA

В августе 1960 года собранную ПАЭС доставили в Обнинск, на испытательную площадку Физико-энергетического института. Меньше чем через год, 7 июня 1961 года, реактор достиг критичности, а 13 октября состоялся энергетический пуск станции.

Испытания продолжались до 1965 года, когда реактор отработал свою первую кампанию. Однако на этом история советской мобильной АЭС фактически закончилась. Дело в том, что параллельно знаменитый обнинский институт разрабатывал еще один проект в области малой атомной энергетики. Им стала плавучая АЭС «Север» с аналогичным реактором.

Как и ТЭС-3, «Север» проектировался преимущественно для нужд энергообеспечения военных объектов. И вот в начале 1967 года Министерство обороны СССР решило отказаться от плавучей атомной станции.

Заодно были остановлены работы и по наземной мобильной энергоустановке: ПАЭС была переведена в стояночный режим.В конце 1960-х появилась надежда на то, что детищу обнинских ученых все-таки найдется практическое применение.

Предполагалось, что атомная станция могла бы использоваться в нефтедобыче в тех случаях, когда в нефтеносные слои требуется закачать большое количество горячей воды, чтобы поднять ископаемое сырье ближе к поверхности.

Рассматривали, к примеру, возможность такого использования ПАЭС на скважинах в районе города Грозного. Но даже послужить кипятильником для нужд чеченских нефтяников станции не удалось.

Хозяйственная эксплуатация ТЭС-3 была признана нецелесообразной, и в 1969 году энергоустановку полностью законсервировали. Навсегда.Как это ни удивительно, но с кончиной обнинской ПАЭС история советских мобильных атомных электростанций не прекратилась. Другой проект, о котором несомненно стоит рассказать, представляет собой весьма курьезный пример советского энергетического долгостроя.

Начало ему было положено еще в начале 1960-х, но некий осязаемый результат он принес лишь в горбачевскую эпоху и вскоре был «убит» резко усилившейся после чернобыльской катастрофы радиофобией. Речь идет о белорусском проекте «Памир 630Д».

Мобильная АЭС «Памир» предназначалась для военных нужд — электроснабжения радаров ПВО в условиях, когда штатные системы питания будут уничтожены ракетным нападением. (Впрочем, как и большинство военной продукции, «Памир» имел второе — гражданское — назначение: использование в районах стихийных бедствий).

Поэтому при относительно небольшой мощности реактора (0,6 МВт (эл.)) предъявлялись высокие требования к его компактности и — особенно — к надёжной системе охлаждения.После многолетних изысканий конструкторы создали для «Памира» уникальный газоохлаждаемый реактор на основе четырёхокиси азота, работающий по одноконтурной схеме.

На одной загрузке топлива он мог работать до пяти лет.

За экспериментами и испытаниями шли годы, и те, кто задумывал «Памир» в начале 1960-х годов, смогли увидеть свое детище в металле лишь в первой половине 1980-х.

Как ив случае с ТЭС-3, белорусским конструкторам понадобилось несколько машин для размещения на них своей ПАЭС. Реакторный блок монтировался на трехосном полуприцепе МАЗ-9994 грузоподъемностью 65 т, в роли тягача для которого выступал МАЗ-796.

Кроме реактора с биозащитой в этом блоке размещались система аварийного расхолаживания, шкаф распределительного устройства собственных нужд и два автономных дизель-генератора по 16 кВт. Такая же связка МАЗ-767 – МАЗ-994 везла на себе и турбогенераторный блок с оборудованием электростанции.

Читайте также:  1 сентября или «день знаний»

Дополнительно в кузовах КРАЗов передвигались элементы системы автоматизированного управления защиты и контроля. Еще один такой грузовик перевозил вспомогательный энергоблок с двумя стокиловаттными дизель-генераторами. Итого пять машин.«Памир-630Д», как и ТЭС-3, был рассчитан на стационарную работу.

По прибытии на место дислокации монтажные бригады устанавливали рядом реакторный и турбогенераторный блоки и соединяли их трубопроводами с герметичными сочленениями. Блоки управления и резервная энергоустановка ставились не ближе 150 м от реактора, чтобы обеспечить радиационную безопасность персонала.

С реакторного и турбогенераторного блока снимали колеса (прицепы устанавливались на домкратах) и отвозили их в безопасную зону. Все это, конечно, в проекте, ибо реальность оказалась иной. Станция успешно прошла заводские испытания, и к 1986 году было изготовлено уже две АЭС «Памир». Но они не успели отправиться к местам службы.

После Чернобыльской аварии, на волне антиядерных настроений в Белоруссии, проект был закрыт, а все восемь готовых трейлеров с оборудованием пошли «под нож».

Источник: http://wonderwork.ucoz.com/load/tekhnika_i_tekhnologii/samokhodnaja_atomnaja_ehlektrostancija_sovetskogo_sojuza/14-1-0-476

«Атомные призраки»: как выглядят заброшенные АЭС бывшего Советского Союза

В 1970-е годы в Советском Союзе была разработана масштабная программа строительства АЭС различного типа. Европейская часть территории страны уже к концу следующего десятилетия должна была покрыться новой густой атомной сетью. Трагедия, случившаяся 26 апреля 1986 года рядом с районным центром Чернобыль Киевской области, поставила на этих планах крест.

Лишь около половины из начатых тогда грандиозных энергетических проектов были в том или ином виде закончены (к их числу относится, например, и Минская ТЭЦ-5, о которой мы рассказывали месяц назад). Оставшиеся «ударные коммунистические стройки» оказались навсегда заброшены, став атмосферным памятником распаду СССР и его амбициям.

«АЭС-призраки» Советского Союза (и не только) — в обзоре Onliner.by.

1970-е годы были удачным десятилетием для главной страны социалистического лагеря.

Высокие цены на нефть и газ, период относительного потепления в отношениях с США и Западной Европой, получивший название «разрядки» и позволивший сократить расходы на оборонную промышленность, помогли Советскому Союзу реализовать множество амбициозных проектов в промышленности.

Обратным эффектом бурного развития тяжелой и энергоемкой индустрии стала перспектива нехватки в стране электроэнергии.

Электростанции, работающие на традиционных видах топлива, мощнейшие ГЭС 1950—1970-х, первое поколение АЭС уже не могли удовлетворить все более амбициозные планы советского руководства. Эта проблема должна была быть во многом решена с помощью новой сети атомных электростанций, строительство которых началось на рубеже 1970—1980-х годов с перспективой сдачи первых очередей в эксплуатацию спустя десятилетие.

Практически все АЭС должны были реализовываться по типовой схеме, предусматривавшей возведение станций с двумя, четырьмя или шестью энергоблоками с реакторами ВВЭР-1000, новейшей к тому времени разработкой советских атомщиков (кстати, на печально известной ЧАЭС взорвался реактор другого типа — РБМК). Первый ВВЭР-1000 был пущен в 1980 году на Нововоронежской АЭС, затем в течение следующей пятилетки были сданы в эксплуатацию еще около десятка подобных реакторов, в основном на территории Украинской ССР: заработали Калининская, Балаковская, Запорожская, Ровенская, Южно-Украинская АЭС.

Но главное было впереди. Планы предусматривали возведение атомных электростанций в Башкирии и Татарстане, в Крыму и под Костромой, на Южном Урале и в Черкасской области Украины. Атомные теплоэлектроцентрали (АТЭЦ) и атомные станции теплоснабжения (АСТ) должны были начать отапливать Минск и Одессу, Харьков и Горький.

В той или иной степени работы начались по каждому из этих объектов, и все они (за исключением Минской АТЭЦ) стали жертвой чернобыльской катастрофы и последовавшего за ней системного кризиса советской экономики и развала СССР.

Энергетические комплексы так и остались незаконченными, а города-спутники, строившиеся всегда первыми, оказались без своего градообразующего предприятия.

Крымская АЭС (Щелкино, Крым)

Несостоявшаяся электростанция в Крыму — вероятно, самая известная атомная «заброшка» бывшего СССР.

Во-первых, степень готовности ее первого энергоблока на момент приостановки строительства составляла 80%, а это значит, что основные работы близились к завершению, комплекс приобретал законченный вид.

Во-вторых, само расположение станции в курортной местности, рядом с Азовским морем, способствовало популярности объекта среди приезжих.

Сооружение Крымской АЭС началось в самом конце 1970-х. Как обычно, создание необходимой инфраструктуры сопровождалось возведением атомограда, в котором сначала размещались строители комплекса, позже сменявшиеся энергетиками.

Так на карте полуострова появился город Щелкино, названный в честь советского физика-ядерщика Кирилла Щелкина. В 1981-м начались работы над двумя энергоблоками, первой очередью станции.

В 1987-м после аварии на ЧАЭС их приостановили, а еще спустя два года от их завершения отказались вовсе. При этом готовность первого энергоблока составляла около 80%, второго — 18%.

Даже в условиях тяжелой экономической ситуации в стране по крайней мере первый блок АЭС мог быть достаточно легко достроен, как это произошло, например, на Южно-Украинской или Запорожской АЭС, где строительство очередных ВВЭР-1000 завершали уже в самом конце 1980-х.

Вместо этого уже освоенные фантастические деньги оказались в буквальном смысле закопаны в землю.

Прогрессивная общественность, делая упор на курортную сущность региона и наблюдающиеся там периодически землетрясения, добилась остановки строительства.

Крым так и не получил энергетической независимости, а почти полностью готовый первый энергоблок стал разворовываться. Оборудование и сооружения комплекса продавались за бесценок или резались на металлолом.

Например, в 2003-м в неизвестном направлении отправился уникальный двухбашенный самоходный кран К-10000.

Датская компания Kroll Kranes построила всего 15 таких инженерных шедевров грузоподъемностью в 240 тонн, и 13 из них были куплены Советским Союзом как раз для нового атомного проекта.

Из всех них на территории бывшего СССР сейчас сохранились всего два К-10000: один в России и один в Украине. Остальные или работают на новых хозяев преимущественно в восточных странах, или бесследно исчезли.

Зато Крымская АЭС стала объектом для поклонения любителей заброшенной архитектуры и электронной музыки. В 1990-е прямо в машзале недостроенного первого энергоблока проводились дискотеки фестиваля «Республика КаZантип». Сейчас это здание продолжает медленно разрушаться — самостоятельно и с человеческой помощью. Ни о какой достройке станции речи уже, конечно, идти не может.

Татарская АЭС (Камские Поляны, Татарстан)

Остальные заброшенные атомные стройки бывшего Союза находятся в куда меньшей степени завершенности. В начале 1980-х в Татарстане началось строительство АЭС, которая должна была стать энергетическим донором крупных республиканских промышленных гигантов, введенных в эксплуатацию в предыдущем десятилетии.

К апрелю 1990 года, когда работы на площадке прекратились, в 50 километрах от города Нижнекамска вырос поселок будущих энергетиков, получивший романтическое название Камские Поляны.

Первые два (из четырех запланированных) блока с реакторами ВВЭР-1000 находилось на этапе сооружения машинных залов и реакторных отделений.

Были готовы ряд вспомогательных объектов станционной инфраструктуры и пускорезервная котельная, предназначенная для запуска первого реактора. Аналогичные объекты сооружались в первую очередь и присутствуют у многих «АЭС-призраков».

В отличие от АЭС на Казантипе, местные власти продолжают питать надежды по достройке станции. При этом очевидно, что практически все из уже построенного в 1980-е (кроме разве что котельной) при реанимации проекта бесполезно.

Неизбежная деградация «недостроя» при отсутствии надлежащей консервации, его варварская эксплуатация с частичным демонтажом позволят при желании лишь использовать подготовленную площадку и изнывающих от сложных перипетий судьбы жителей Камских Полян.

Башкирская АЭС (Агидель, Башкортостан)

Всего в 400 километрах от ТатАЭС примерно в эти же годы шло строительство атомной электростанции в соседней Башкирии. За десятилетие на возводившуюся по аналогичному Крымской и Татарской АЭС проекту (2+2 энергоблока с реакторами ВВЭР-1000) потратили около $800 млн в современном эквиваленте. Но здесь успели сделать еще меньше, чем в Камских Полянах.

Лишь первый энергоблок находился на стадии сооружения реакторного зала и машинного отделения. Под остальную «атомную» часть комплекса были готовы лишь котлованы. Средства в основном ушли на инфраструктурную часть (строительная база, вспомогательные цеха, административные помещения, пускорезервная котельная) и поселок-спутник Агидель.

Костромская АЭС (Чистые Боры, Костромская область)

Примерно такая же степень готовности (городок энергетиков, получивший здесь название Чистые Боры, котельная, ряд объектов вспомогательной инфраструктуры и энергоблоки в начальной стадии строительства) сейчас и у Костромской АЭС, задачей которой было обеспечение электроэнергией Подмосковья и Костромской области.

Главной особенностью этой станции было то, что, в отличие от всех остальных новых АЭС 1980-х годов, здесь планировалось использовать не ВВЭР-1000, а РБМК-1500, следующее поколение серии, установленное, в частности, в Чернобыле.

В конце 2000-х озвучивались планы продолжения строительства (уже с возвращением к более надежным ВВЭР), но экономическая ситуация в России и целый ряд уже начатых «Росэнергоатомом» новых проектов вновь сделали будущее станции под Костромой и ее поселка-спутника призрачным.

Чигиринская АЭС (Орбита, Украина)

Атомную электростанцию в Черкасской области Украины первоначально начинали сооружать как хотя и крупную, но вполне традиционную ГРЭС в начале 1970-х.

Проект, впрочем, реализовывался трудно, с целым рядом изменений, последнее из которых было самым кардинальным. В 1982 году вместо ГРЭС на этой же площадке было решено возвести АЭС по типовой схеме с четырьмя энергоблоками.

В данном случае работы замерли на самом первом этапе — при возведении городка-спутника и пускорезервной котельной.

До чернобыльской катастрофы строители успели закончить коробки первых общежитий, девятиэтажного жилого дома и ряда общественных зданий, например универмага. Как таковой энергетический комплекс начать не успели.

В итоге в черкасских степях на берегу Днепра на радость бомжам, молодежи из соседнего города и заезжим «сталкерам» появился поселок-призрак с гордым названием Орбита, заселены в котором лишь две пятиэтажки.

Живет там около 60 семей.

Харьковская АТЭЦ (Борки, Украина)

Кроме традиционных АЭС, в первую очередь предназначенных для выработки электроэнергии, та же энергетическая программа СССР 1970-х годов предусматривала строительство в европейской части страны атомных станций другого типа.

В частности, было начато строительство АТЭЦ — атомных теплоэлектроцентралей, способных генерировать, помимо электрической, и тепловую энергию, которую можно было направлять на отопление соседнего крупного города.

В поселке Борки под Харьковом успели построить лишь несколько жилых домов.

Одесская АТЭЦ (Теплодар, Украина)

Одесскому аналогу повезло (а может, и нет) чуть больше. Город-спутник Теплодар возвели в полной мере, успев закончить и все ту же вездесущую пускорезервную котельную. До сооружения энергоблоков дело так и не дошло, и в итоге котельная, необходимая для пуска первого реактора, занимается вовсе не тем, что было задумано инженерами-проектировщиками, — отапливает Теплодар.

На фоне своих украинских сестер судьба Минской АТЭЦ, перепрофилированной под обычную теплоэлектроцентраль и законченную в таком виде уже в годы независимости, выглядит еще более-менее завидной.

Воронежская и Горьковская АСТ (Воронеж и Нижний Новгород, Россия)

Третьим типом в этой программе наряду с АЭС и АТЭЦ стали атомные станции теплоснабжения, фактически «атомные котельные», генерировавшие только тепловую энергию все для того же снабжения крупных городов.

В 1980-е успели практически полностью построить две такие станции: рядом с Воронежем и современным Нижним Новгородом, — но и здесь до окончания работ из-за экономического кризиса и протестов местного населения дело не дошло.

Обе станции, тем не менее, находились в столь высокой степени готовности, что уже в 1990—2000-е годы долгое время планы по их достройке вынашивались. Впрочем, уже в начале 2010-х было принято решение о перепрофилировании площадок и продаже зданий под иные нужды.

Это не полный перечень АЭС, строительство которых было прервано из-за событий 1980-х. Атомные станции того или иного типа могли появиться в Грузии и на Дальнем Востоке, под Краснодаром и Архангельском, в Азербайджане и на Южном Урале.

Где-то дело дошло до выделения площадки (часто до сих пор дожидающейся начала большой стройки), где-то проекты так и остались на бумаге.

Другой вопрос, что «станции-призраки», разработанные в советских институтах, строились и за пределами Союза, в странах так называемого социалистического лагеря.

АЭС «Хурагуа» (Куба)

Строительство трех АЭС на Кубе (естественно, за счет кредитов СССР) должно было стать яркой вишенкой на сахарном торте советско-кубинских отношений.

Первую из них — в центральной провинции Сьенфуэгос — начали возводить в 1983 году с планируемым сроком сдачи в эксплуатацию первого энергоблока через 10 лет.

Несмотря на происходившее в Советском Союзе во второй половине 1980-х, работы шли довольно активно вплоть до его развала, что обеспечило высокую степень (95—97%!) готовности объекта.

В 1990-е уже независимой России окончательно стало не до братаний с Фиделем, сама Куба не смогла понести даже оставшиеся минимальные расходы на завершение первого энергоблока, станция была законсервирована, а в 2000 году проект был окончательно отменен. Бетонные массивы незаконченных энергоблоков стоят сейчас довольно символичным памятником дружбе народов.

АЭС «Штендаль» (ГДР)

Другой вечный брат Советского Союза предпочел от такого памятника избавиться вовсе. Первый реактор типовой станции с ВВЭР-1000 в восточнонемецком Штендале был готов на 85%, включая три огромные градирни.

Тем не менее правительство уже объединенной Германии, имевшее, разумеется, средства на окончание стройки, предпочло от советского наследия избавиться полностью. Градирни были снесены еще в начале 1990-х, спустя пару лет после остановки проекта.

Демонтаж остальных сооружений комплекса продолжается и поныне.

АЭС «Жарновец» (Польша)

«Жарнобыль» — так стали называть в массовом обиходе поляки свою первую атомную электростанцию «Жарновец», строившуюся по советскому проекту в 1980-е недалеко от Гданьска и Балтийского побережья. Естественно, от него отказались при первом возможном случае, в 1990 году.

Любопытно, что сейчас польское правительство, периодически раздумывающее над тем, чтобы все-таки заняться атомным проектом (уже с европейской помощью), подтверждает, что лучше площадки для этого, чем у Жарновецкого озера, не найти. Руины же советской станции уже утонули.

Чем не символ случившегося с советской атомной энергетикой на закате эпохи?

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. vv@onliner.by

Источник: https://realt.onliner.by/2015/06/30/nuclear-2

Ссылка на основную публикацию