Третий рейх и атомная бомба

Тайна атомной бомбы

Условно существуют три главные тайны Третьего рейха: что стало с золотом нацистской партии, сумели ли скрыться от возмездия его главари и насколько близко немецкие ученые подошли к созданию «оружия возмездия».

Под последним подразумевают атомную бомбу, реактивные снаряды или биологическое оружие. Недавно Pravda.Ru писала по какой причине гитлеровцы не развязали биологическую войну, и вот пришли новости об атомном проекте.

Австрийский кинодокументалист Андреас Зульцер (Andreas Sulzer) уверен, что 70 лет тому назад, а точнее, 2 января 1944 года, нацисты начали осуществление своего, возможно, самого амбициозного проекта под красивым названием Bergkristall («Горный хрусталь»).

Сначала в концлагерь Маутхаузен (Mauthausen), находящийся в Верхней Австрии, были доставлены 272 заключенных, которые приступили к разработке месторождения песчаника вблизи Святого Георгия в Гузене (Gusen). Требовалось выяснить, возможно ли разместить в штольнях подземную фабрику, крепко защищенную от авиаударов.

Спустя три недели ответственный за осуществление проекта геолог с воодушевлением сообщил в министерство авиации в Берлине благоприятные известия.

В начале марта 1944 года приступили к большой разработке системы штолен, а уже к 30 ноября того же года десятки тысяч заключенных фашистского концлагеря выдолбили в скале 21 000 кв. м пространства.

При этом от непосильной работы умер каждый второй узник концлагеря.

В огромных помещениях и ангарах, пока во время войны продолжалось строительство других штолен, с конца октября 1944 года собирали истребители «Мессершмитт», а с начала 1945 года также реактивный истребитель Me-262 Messerschmitt Schwalbe («Ласточка»).

На конец марта 1945 года площадь подземных сооружений составляла 49300 кв.м. Сейчас здесь стоят жилые дома.

Это одна из причин, почему за последние десятилетия проходы в штольни оказались залиты бетоном, на что, по сообщениям австрийских СМИ, было выделено до 14 млн евро.

По мнению Андреаса Зульцера, именно здесь и нигде больше располагался секретный атомный научно-исследовательский центр Гитлера. Предположительно он может быть в до сих пор не обнаруженной части системы штолен.

Как пишет немецкое издание Welt, доказательства своей версии кинематографист хочет найти в американских архивах. Лагеря в Гузене и Святом Георгии были освобождены американцами 5 мая 1945 г. и вскоре переданы СССР. Советские воинский контингент располагался здесь до 1955 года.

Помимо розысков в архивах, Зульцер решил также заняться измерением радиационного фона штолен.

Однако проверка не дала пока никаких результатов. В частности, не обнаружено повышенной радиоактивности искусственного происхождения. Да, собственно, нельзя толком говорить о радиации.

Обогащенный уран 235 или плутоний 239, два подходящих для создания атомного оружия элемента, дают совершенно другой спектр нежели, например, имеющийся в природе уран 238. Покончили и с бурением.

Таблоид Bild, со ссылкой на местного геолога Харальда Виммера (Harald Wimmer), указывает, что «углубившись на сегодняшний день на 22 метра в гранит», искатели не обнаружили «никаких пустых пространств», а лишь песок, гранит да прочие геологические слои.

Тем не менее, Зульцер и ему подобные энтузиасты продолжают раскопки и настаивают на том, что вблизи гигантской восьмиугольной бетонный плиты имеется шахта, которая под углом в 45 градусов ведет в каверну. К числу сторонников гипотезы о нацистской атомной бомбе принадлежит берлинский историк Райнер Карлш (Rainer Karlsch).

Автор опубликованной в 2005 году книги «Бомба Гитлера» (Hitlers Bombe), на страницах которой он пытался доказать тезис о том, что нацисты недалеко от одного из концлагерей проводили испытания атомного оружия на тюрингском полигоне Ордруф (Ohrdruf). В настоящее время эту гипотезу многие историки всерьез не рассматривают.

Ни в одном из многочисленных задокументированных высказываний Адольфа Гитлера, Мартина Бормана, Альберта Шпеера и Йозефа Геббельса, относящихся к зиме 1944-1945 гг., нет никаких (ни секретных, ни, тем более, открытых) ссылок на такое «супер-оружие».

Имеются только навязшие в зубах указания на Vergeltungswaffe — «оружие возмездия», которое, впрочем, с переменным успехом уже применялось с июня 1944 года.

В документах верховного командования вермахта, которыми сегодня располагают историки, не содержатся никаких конкретных реперных точек о существовании такого проекта — помимо всего прочего потребовавшего сумасшедших расходов.

Секретный «Манхэттэнский проект», осуществлявшийся в США на протяжении гораздо большего времени — с 1940 по 1945 годы — потребовал более 150 тысяч квалифицированных сотрудников и нескольких миллиардов долларов.

Сумма по тем временам действительно астрономическая!

Самым сложным являлось производство расщепляемого урана 235 или плутония 239. Вплоть до сегодняшнего дня для осуществления этой цели требуется дорогостоящее, громоздкое и энергоемкое оборудование, которое просто не возможно втиснуть в тесное пространство штольни, шириной немного более метра.

Достоверно установлено, что во время Второй мировой войны разработкой атомного оружия в Третьем рейхе занимались две различные группы немецких физиков-ядерщиков.

Одну из групп возглавлял лауреат Нобелевской премии по физике (1932) Вернер Гейзенберг (Werner Heisenberg), который еще в 1941 году понял, что создать атомную бомбу во время войны не удастся из-за гигантских денежных затрат.

До весны 1945 года его группа в швабском местечке Хайгерлох (Haigerloch) занималась разработкой ядерных реакторов, не связанных с оружием массового поражения.

О группе под руководством Курта Дибнера (Kurt Diebner) сохранилась малая толика документов и известно немного свидетельств очевидцев. Во всяком случае, члены этой группы не работали в Гузене. О существовании какой-либо еще группы физиков-ядерщиков современным историкам ничего не известно.

Источник: http://trassa.dreamwaver.org/mystery-bomb/

Урановый проект Третьего рейха: как нацисты пытались создать атомную бомбу и почему у них ничего не вышло

17 декабря 1938 года было сделано научное открытие, начавшее новую эпоху в истории человечества. Пара ученых-химиков в результате эксперимента установила, что при бомбардировке медленными нейтронами ядра урана оно «лопается», распадаясь на более легкие элементы. Более того, этот процесс, получивший название «расщепление ядра», сопровождался выделением энергии.

Перспективы сенсационной находки, мирные и военные, были очевидны ученым с самого начала. Проблема для остального мира заключалась в том, что авторов открытия звали Отто Ган и Фриц Штрассман, работали они в берлинском Химическом институте кайзера Вильгельма, а вокруг уже шестой год строился становившийся все более агрессивным Третий рейх.

До начала Второй мировой войны оставалось совсем немного времени, и нацисты неожиданно для всех оказались в авангарде гонки за ядерным оружием. Можно только предполагать, как сложилась бы судьба человечества, если бы Гитлер все-таки получил в свое распоряжение атомную бомбу. Onliner.

by рассказывает, почему Uranprojekt, «урановый проект» нацистов, над которым работали лучшие физики и химики страны, к нашему общему счастью, закончился провалом.

Ничего удивительного в открытии, сделанном Ганом и Штрассманом, не было. К концу 1930-х ученые из многих стран мира, включая Нильса Бора, Энрико Ферми, Ирен Кюри и ее мужа Фредерика Жолио, находились на пороге эпохального достижения, но первыми все равно стали немцы.

В первой трети XX века Германия находилась на передовой науки, ее физики и химики, Макс Планк, Альберт Эйнштейн, Густав Герц, Вернер Гейзенберг, регулярно получали Нобелевские премии.

И все же пионерами в расщеплении ядра стали сотрудники института кайзера Вильгельма Отто Ган и Фриц Штрассман.

В результате эксперимента в самом конце 1938 года они обнаружили, что при облучении урана медленными нейтронами образуется барий с ядром массой примерно в 2 раза меньше первоначальной.

Последовавшие исследования привели ученых к мысли о возможности цепной ядерной реакции, сопровождавшейся бы высвобождением большого количества энергии.

Контролируемая цепная реакция, в свою очередь, легла в основу ядерной энергетики, а неконтролируемая — в основу ядерного оружия.

Военные перспективы нового источника энергии были очевидны.

Уже в апреле 1939 года в командование вермахта поступило письмо от двух ученых из Гамбурга: «Мы взяли на себя инициативу с целью обратить Ваше внимание на самые последние события в мире ядерной физики; по нашему мнению, они, по всей вероятности, открывают возможности для изготовления взрывчатого вещества, которое по своей разрушительной силе на много порядков превзойдет взрывчатые вещества обычных типов». Пауль Гартек и Вильгельм Грот были абсолютно правы и в своем выводе:

Военному руководству Третьего рейха, занятому подготовкой к нападению на Польшу, потребовалось несколько месяцев для запуска новой идеи в производство.

Лишь 26 сентября 1939 года в Управлении армейских вооружений состоялось совещание, в котором приняли участие ведущие физики страны из тех, что не были изгнаны нацистами из Германии за свое еврейское происхождение.

Ученые заявили военным, что ядерное оружие реально, причем его создание возможно в самое ближайшее время. Результатом встречи стало тотальное засекречивание немецкого «Уранового проекта».

Для его реализации организовывалась кооперация более 20 научных организаций рейха, над темой принялись работать около сотни крупнейших немецких физиков, а теоретическим руководителем программы стал молодой 37-летний ученый Вернер Гейзенберг, к тому времени уже бывший лауреатом Нобелевской премии.

Вероятным противникам Третьего рейха точно так же были понятны перспективы ядерного оружия и те преимущества, которые оно дает в геополитическом масштабе.

В августе 1939 года Альберт Эйнштейн, в 1933 году после прихода нацистов к власти вынужденный уехать из Германии в США, направил Франклину Рузвельту письмо, в котором сообщал президенту страны о существовании немецкой ядерной программы и косвенно предупреждал о перспективе создания в рейхе урановой атомной бомбы.

«Одна бомба этого типа, доставленная на корабле и взорванная в порту, полностью разрушит весь порт с прилегающей территорией», — писал выдающийся ученый, несколько преуменьшая возможности ядерного оружия. В этом же документе Эйнштейн призывал к скорейшему началу в США научных работ по атомной теме, аналогичных германским.

Рузвельт верно оценил предупреждение Эйнштейна, отдав осенью 1939 года, уже после начала Второй мировой, приказ создать т. н. «Урановый комитет», ставший предшественником знаменитого «Манхэттенского проекта».

Ядерная гонка

В начале 1940-х годов Третий рейх опережал любую другую страну в своей ядерной программе. У нацистской Германии уже существовала организационная структура, занимавшаяся проблематикой, имелся необходимый интеллектуальный ресурс для работы над ней, соответствующей работе обеспечивалось достаточное финансирование.

Проблемой могло стать отсутствие на территории страны нужного количества сырья для атомного проекта, но и этот вопрос был решен в результате экспансии рейха. После аннексии Судетской области Чехословакии в 1938 году в распоряжении немцев оказались урановые рудники города Яхимов.

Более тысячи тонн оксида урана из африканских колониальных шахт было захвачено во время оккупации Бельгии в 1940-м.

В том же 1940 году в результате вторжения в Норвегию нацисты получили и единственный в мире завод по производству тяжелой воды, которая должна была использоваться для замедления цепной реакции. Все эти мероприятия позволили Вернеру Гейзенбергу начать практическую работу по созданию первого ядерного реактора, или «урановой машины», как его называли в то время.

Примерно до начала 1942-го ядерные проекты Германии и США развивались параллельно и с одинаковым успехом, однако к середине этого года в ядерной гонке произошел принципиальный перелом. США после нападения на Перл-Харбор наконец вступили во Вторую мировую.

Внутренний анализ в «Урановом комитете» привел его руководство к выводу, что в стране достаточно ресурсов, теоретических и практических, для создания ядерного оружия еще в ходе текущего конфликта и потенциального его применения.

Огромная богатая страна без боевых действий на своей территории была практически не ограничена в выборе средств достижения этой цели.

Германия находилась в совсем иных условиях. Хотя интеллектуальный потенциал немецких ученых приблизительно соответствовал американскому, иные ресурсы были несопоставимы.

Провал в конце 1941 года вроде бы неоднократно доказавшей свою эффективность концепции «блицкрига» привел к пониманию, что война может затянуться, а ее результат вовсе не гарантирован.

В условиях, когда боевые действия на Восточном фронте вытягивали из рейха все большие финансовые и человеческие ресурсы, нацистское руководство пришло к выводу, что создание (и тем более использование) ядерного оружия в ходе Второй мировой уже невозможно.

В июле 1942 года в Берлине состоялось ключевое совещание рейхсминистра Альберта Шпеера с участниками «Уранового проекта».

На нем было принято принципиальное решение вновь вернуть работы над атомной тематикой из ведения Министерства вооружений и боеприпасов в сферу ответственности Имперского исследовательского совета. Нацисты сделали, возможно, роковой для себя выбор: они отказались от военного атома в пользу атома мирного.

Впредь Гейзенберг и его команда должны были работать над мирным применением «урановой машины», а не над атомной бомбой, появление которой до окончания боевых действий было признано нереальным.

С этого момента развитие ядерных проектов в США и Германии пошло по диаметрально противоположным векторам. Если США с каждым месяцем работу над темой интенсифицировали, то Третий рейх, наоборот, чем дальше, тем больше вел ее по остаточному принципу.

Секретные операции

На такое развитие событий немаловажное влияние оказали и достаточно успешные действия союзников по саботажу немецкой ядерной программы.

Его возможные последствия воспринимались британцами и американцами очень серьезно (что сыграло свою роль и в активизации «Манхэттенского проекта»). К лету 1942 года накопленных разведкой союзников сведений оказалось достаточно для определения узкого места нацистов.

Им оказался тот самый завод по производству тяжелой воды, построенный в 1934 году норвежской компанией Norsk Hydro рядом с гидроэлектростанцией в поселке Веморк.

Тяжелая вода, оксид дейтерия, являлась важнейшим компонентом, который Гейзенберг планировал использовать для замедления цепной реакции в ядерном реакторе. Ее получали после разложения пресной воды с помощью электролиза. Для успешного осуществления своей программы немцам нужно было получить около пяти тонн этой жидкости, и процесс этот был достаточно трудоемкий.

Первая попытка заброса диверсантов в Норвегию, получившая название операция «Незнакомец», была предпринята в ноябре 1942 года и закончилась провалом. Высадка саперов с помощью планеров привела к гибели 18 человек из 32, а оставшиеся 14 добровольцев были схвачены немцами и расстреляны.

Читайте также:  В ссср секс был! но какой!

Второй опыт был куда более удачным. Операция «Ганнерсайд» была организована обстоятельнее.

В течение января — февраля 1943 года в Норвегию были заброшены сразу несколько групп диверсантов, которые в ночь с 27 на 28 февраля в тяжелейших условиях смогли проникнуть на территорию предприятия Norsk Hydro, установить взрывные устройства и произвести их подрыв.

В результате саботажа завод на несколько месяцев был вынужден остановить производство. В ноябре 1943-го британцы произвели и две массированные бомбардировки объекта.

В итоге немцы решили эвакуировать его оборудование и оставшиеся запасы тяжелой воды в рейх, но и здесь норвежское сопротивление показало себя самым достойным образом. 20 февраля 1944-го паром SF Hydro, перевозивший емкости с водой, был взорван и затонул. Таким образом, нацисты окончательно лишились ключевого компонента для своей ядерной программы, что поставило на ней крест.

Все это время в Берлине Гейзенберг продолжал свои эксперименты по получению цепной реакции. Параллельно в городе строился специальный бункер для «урановой машины», но тяжелейшая для рейха ситуация на фронтах, нехватка финансов и материалов существенно тормозили работу ученых.

В январе 1945 года группу Гейзенберга и уже практически законченный ею реактор B VIII эвакуировали из германской столицы вглубь страны, в деревню Хайгерлох недалеко от швейцарской границы. Работа не останавливалась даже в условиях уже проигранной войны.

Последнюю попытку запустить цепную реакцию немцы предприняли 23 марта 1945 года, она вновь закончилась неудачей из-за недостаточного количества урана и тяжелой воды.

В мае — июне 1945 года Гейзенберг и 9 соратников были арестованы американцами и в ходе операции «Эпсилон» вывезены на территорию Великобритании.

Их поселили в поместье Фарм-Холл недалеко от Кембриджа. Здание, где жили германские физики, было буквально напичкано подслушивающей аппаратурой. Задачей «Эпсилона» было определить, насколько близко немцы подобрались к созданию атомной бомбы. Для обеих сторон результат оказался удивительным.

Американцы поняли, что никакой угрозы нацистского ядерного гриба и близко не существовало, а Гейзенберг с коллегами были буквально шокированы бомбардировками Хиросимы и Нагасаки.

Они были уверены, что опережают конкурентов, и даже представить себе не могли, насколько на самом деле в США ушли вперед.

Почему Гитлер не получил ядерной бомбы

Вопрос, реально ли было создание Третьим рейхом атомного оружия, волнует не только любителей альтернативной истории Второй мировой войны. Действительно, еще в начале 1940-х нацисты опережали своих противников.

Возможно, при определенных обстоятельствах (например, если бы Гитлер не ввязался бы в войну с Советским Союзом) Германия смогла бы с помощью концентрации ресурсов всей Европы, лежащей у ее ног, в течение нескольких лет подойти к созданию ядерной бомбы.

Другой вопрос, насколько реальным был продолжительный мир с СССР и сколь трезво оценивали потенциал «уранового проекта» в высшем руководстве Третьего рейха.

В конце концов, среди историков, изучавших проблему, сложилось три точки зрения на причины немецкого атомного провала. Послевоенные статьи и выступления Вернера Гейзенберга и его соратников настойчиво проталкивали мысль о пассивном саботаже учеными своей работы. Мол, германские физики понимали, чем грозит их успех человечеству, поэтому сознательно тормозили свою работу.

В общем-то, в такой позиции ничего удивительного нет. Многие из непосредственных участников создания ядерного оружия (в США или в СССР) после Хиросимы и Нагасаки, холодной войны, «Карибского кризиса» стали убежденными противниками своих разработок и жалели о своем в них участии.

Даже Эйнштейн переживал о том письме 1939 года Рузвельту, во многом инициировавшем включение США в атомную гонку:

«Мое участие в создании ядерной бомбы состояло в одном-единственном поступке. Я подписал письмо президенту Рузвельту, в котором подчеркивал необходимость проведения в крупных масштабах экспериментов по изучению возможности создания ядерной бомбы.

Я полностью отдавал себе отчет в том, какую опасность для человечества означает успех этого мероприятия. Однако вероятность того, что над той же самой проблемой с надеждой на успех могла работать и нацистская Германия, заставила меня решиться на этот шаг.

Я не имел другого выбора, хотя я всегда был убежденным пацифистом».

Другая группа экспертов уверена, что неудачи нацистов были вызваны некомпетентностью немцев, изгнанием из рейха ученых-евреев, выбором в качестве замедлителя реакции тяжелой воды, а не графита, другими научными ошибками, в основе которых лежит принципиальная невозможность успешного творчества ученого в условиях тоталитаризма.

Определенное рациональное зерно есть и в таком мнении. Гейзенберг и его команда, другие исследовательские группы, работавшие параллельно, действительно немало ошибались, но в этом и заключается экспериментальная наука.

А аргумент про влияние степени тоталитарности режима на успешность решения поставленных научных задач и вовсе не выдерживает критики, как показывает уже опыт XXI века в Северной Корее.

Наиболее вероятной является третья причина. Третий рейх просто не мог себе позволить ядерное оружие.

Крайнее напряжение немецкой экономики, особенно после начала войны на Восточном фронте, недостаток ресурсов, а со временем и концентрация их остатков на эфемерном, но казавшемся более эффективным «оружии возмездия», чудесном «вундерваффе», которое сможет в последний момент переломить ход войны, не оставили проекту Гейзенберга ни малейшего шанса.

Нацисты, фюрер, увлекавшие публику, а с ней и самих себя фантазиями о чудо-оружии, баллистических ракетах Фау-2, межконтинентальных бомбардировщиках, реактивных самолетах и прочих разработках, в которых они действительно были пионерами, не поняли одного.

Единственным настоящим чудо-оружием, которое могло спасти уже безнадежно проигранную войну, для них могла стать только атомная бомба.

Невосполнимые потери миллионов человек, прежде всего гражданского населения, заставили бы союзников пойти на мир, и это могло спасти гитлеровский режим.

Но при этом создание атомной бомбы было для немцев абсолютной фантастикой. Даже американцы в условиях практически неограниченного финансирования смогли ее сделать только тогда, когда Вторая мировая была уже фактически закончена. Справиться быстрее, чем это сделали в США, нацисты никак не могли, а значит, они были так или иначе обречены.

Источник: https://realt.onliner.by/2018/07/09/heisenberg

Как бывшие учёные Третьего рейха создавали советскую атомную бомбу

Участие немецких специалистов в советском атомном проекте – общеизвестный факт, тем не менее, его стараются не афишировать. Во многом благодаря немецким ученым в СССР впервые смогли разделить изотопы урана.

В апреле 1939 года в высшие военные инстанции Германии от немецких ученых поступило письмо, в котором они указывали на принципиальную возможность создания на основе обогащения урана нового вида высокоэффективного взрывчатого вещества. Немецкие физики разработали пять способов обогащения урана, однако самым перспективным считался способ разделения изотопов с помощью специальной центрифуги.

Впрочем, довести начатое до конца так и не удалось. Кто-то считает, что виной всему бюрократические препоны, другие предполагают, что германский атомный проект заглох из-за недостатка финансирования.

Руководство рейха считало, что все усилия нужно сконцентрировать на проектах, которые могли бы иметь краткосрочную отдачу.

Ближе всего к успеху оказался физик Манфред фон Арденне, в лаборатории которого был построен «электромагнитный сепаратор» не уступавший американскому образцу.

Однако сами американцы были не прочь воспользоваться достижениями германских ядерщиков. К секретному «Манхэттенскому проекту», стартовавшему в 1939 году, были подключены многие крупные ученые, эмигрировавшие из Германии – Фриш, Теллер, Блох, Силард, Бете, Фукс. Все они, так или иначе, оказались причастны к созданию первой атомной бомбы.

После окончания войны в активную фазу вступила ядерная программа и в СССР.

Партийное руководство посчитало, что помощью ученых из лагеря только что побежденного врага пренебрегать не стоит, и законспирированные советские академики отправились в Германию за кадрами.

В итоге в СССР было вывезено около 400 немецких специалистов (многие из них были пленными), а кроме этого, 200 тонн металлического урана, что, по признанию Курчатова, сократило работу над бомбой «на год-полтора».

В своей докладной записке Сталину от 14 мая 1945 года Берия указывал: «Фон Арденне передал мне заявление на имя Совнаркома СССР о том, что он хочет работать только с русскими физиками и предоставляет институт и самого себя в распоряжение советского правительства».

Советскому Союзу достался весь научный состав лаборатории Фон Арденне. Вместе со знаменитым ученым к нам в страну едет высокоточное оборудование берлинского Кайзеровского института и собственного института Арденне, в том числе электротрансформаторы, один из которых до сих пор без единого ремонта работает в подмосковном Голицыне.

Среди других специалистов вывезенных в СССР – нобелевский лауреат по физике Густав Герц (племянник знаменитого Генриха Герца) и доктор Макс Штеенбек, создавший первый работающий циклический ускоритель электронов – бетатрон.

К приезду немецких ученых в Москве в районе Октябрьского поля был возведен охраняемый лагерь. На его территории в двухэтажном особняке мог спокойно жить и работать фон Арденне.

Причем условия были настолько либеральные, что физик позволил себе повесить на лестнице портрет, на котором изображен эпизод, как фюрер награждает его рыцарским крестом.

Позднее на этом месте вырастет Курчатовский институт.

Помимо Москвы работы над советским атомным проектом велись в промышленном реакторе объекта «Челябинск-40». Здесь был получен плутоний для первой в СССР атомной бомбы, за что доктору Николаусу Рилю в 1949 году было присвоено звание Героя Социалистического труда.

Однако самая большая партия немецких ученых была привезена в Сухуми. Поселили их в благоустроенном городке, но за колючей проволокой. Вскоре сюда перевели самых востребованных специалистов из Германии. Зарплаты здесь по советским меркам были очень высокие. Если оклад простого советского инженера составлял 500 рублей, то Арденне получал свыше 10 тысяч рублей.

Немецкие сотрудники не испытывали нужды ни в чем. Их запросы выполнялись моментально: за нужным прибором самолет мог вылететь в любую точку СССР.

В мемуарах одного из немецких ядерщиков было записано, что «советская система труда – самая эффективная в мире, Германии до нее далеко, а социализм непременно восторжествует».

А некоторые немцы даже просили разрешить им участвовать в соцсоревнованиях.

Советские власти обещали, что в 1955 году немецкие ученые вернутся в Германию. Всем членам семей немецких ядерщиков было дано пожизненное право учиться, лечиться и передвигаться по СССР бесплатно.

Жена Николауса Риля была напугана такими щедротами и почестями. А сам Риль сообщил заместителю Берии генералу Завенягину: «Я никогда в жизни не был капиталистом, и было бы удивительно рассчитывать на то, что я стану капиталистом в стране социализма».

В Сухуми в новом научном центре на берегу живописной бухты, наконец, было получено то, к чему стремились Москве. Здесь был найден новый мощный источник ионов для масс-спектрометра, что позволяло осуществлять анализ смесей изотопов урана, а для успешного разделения изотопов урана была создана газовая центрифуга.

По результатам работы в Сухуми Сталинской премией был награжден Густав Герц. В 1954 году он уехал в ГДР, где стал руководителем научного совета по мирному применению атомной энергии. Вернулся в Германию и Арденне, также получив Сталинскую премию: с 1955 года он возглавлял научно-исследовательский институт в Дрездене.

Как подсчитали историки, всего по атомному проекту в СССР работало около 7 тысяч специалистов из Германии. Мало кого соблазнили перспективы озвученные правительством СССР, практически все они решили вернуться на родину.

Насколько был велик вклад немецких ядерщиков в разработку советской атомной бомбы? На этот вопрос вряд ли существует ответ. Важно, что страна в столь сложный момент смогла мобилизовать все ресурсы и, отбросив предрассудки, воспользоваться бесценным опытом немецких ученых.

Источник: http://russian7.ru/post/kak-byvshie-uchyonye-tretego-reykha-sozd/

Схватка за антарктиду. часть 9. технологии iii рейха обеспечили создание атомного оружия сша и япони

Технологии III Рейха обеспечили создание атомного оружия США и Японии и вывели западные страны в число мировых лидеров

«Программа по вербовке немецких учёных и технических специалистов была настолько секретной, что даже Президент США Гарри Трумэн не знал о её существовании. Она действовала в обстановке полнейшей секретности. Последнего учёного из Германии по линии этой программы завербовали в середине 1950-х годов».

Если взять за основу рабочей гипотезы то обстоятельство, что часть германского урана досталась США и была использована в рамках реализации «Манхэттенского проекта» для создания атомной (или – атомных) бомб, то всё равно незакрытыми остаются два вопроса: как Соединённым Штатам удалось решить проблему качественных детонаторов для плутониевой бомбы? и куда делась оставшаяся часть урана III Рейха?

Для начала необходимо будет рассказать – хотя бы вкратце – историю испытания американской атомной бомбы, которое происходило в июле 1945 года.

Читайте также:  5 главных пограничных конфликтов ссср

ЗАГАДКИ ИСПЫТАНИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЛУТОНИЕВОЙ БОМБЫ

Джозеф Фаррелл в самом начале своей книги «Чёрное солнце Третьего рейха» упоминал о показавшемся ему чрезвычайно странном обстоятельстве: США не испытывали атомные бомбы перед тем, как сбросить их на Хиросиму и Нагасаки.

Между тем, согласно официальной версии американской атомной программы, за три недели до атомной бомбардировки Японии – 16 июля 1945 года – Соединённые Штаты провели испытание своей атомной бомбы.

Первая бомба, названная «Троица» («Trinity»), была испытана на полигоне близ города Аламогордо (Alamogordo test range) в штате Нью-Мексико.

Кстати, совсем недалеко, примерно в 120 километрах восточнее от Аламогордо, располагается город Розуэлл, который двумя годами позднее стал местом крушения так называемой летающей тарелки инопланетян.

Считается, что испытание бомбы «Троица» стало кульминацией «Манхэттенского проекта». Сам «Манхэттенский проект» («Manhattan Project»), программа США по разработке ядерного оружия, стартовал 17 сентября 1943 года. До этого, с 1939 года, исследования велись в рамках так называемого «Уранового комитета» («S-1 Uranium Committee»).

В проекте принимали участие учёные из Соединённых Штатов Америки, Великобритании, Германии и Канады.

Кстати, английская сторона была крайне обижена на американцев, так как Соединённые Штаты активно использовали разработки учёных из Великобритании, но сами вовсе не спешили делиться с англичанами результатами, полученными в результате реализации «Манхэттенского проекта».

Считается, что в рамках проекта в США были созданы три атомные бомбы. Плутониевая «Троица», мощностью 18 (по другим данным – 21) килотонн в тротиловом эквиваленте, была взорвана при первом ядерном испытании на полигоне под Аламогордо 16 июля 1945 года.

Урановая бомба «Малыш» («Little Boy»), мощностью от 13 до 18 килотонн в тротиловом эквиваленте, была сброшена на г. Хиросиму 6 августа 1945 года.

И, наконец, плутониевая бомба «Толстяк» («Fat Man»), мощностью в 21 килотонну в тротиловом эквиваленте, была сброшена на г. Нагасаки 9 августа 1945 года (по данным некоторых исследователей, на г. Нагасаки была сброшена не плутониевая, а урановая бомба).

Известно, что атомная бомба «Троица» зa двa дня дo испытания былa установлена на cтaльнoй бaшне, на различном расстоянии от которой располагались сейсмографы, камеры, приборы, регистрирующие уровень радиации и давление.

Для наблюдения за ходом испытания было сооружено два бункера.

В одном, находившемся в 16 километрах от эпицентра взрыва, находилась группа учёных во главе с Робертом Оппенгеймером, в другом – в 27 километрах от эпицентра взрыва – за ходом испытания наблюдала группа наблюдателей во главе с генералом Лесли Гроувсом.

Взрывное устройство бомбы сработало в 05 часов 29 минут 45 секунд по местному времени. Взрыв сопровождался вспышкой, которая была видна на расстоянии более 350 километров. «Ядерный гриб» поднялся на высоту порядка 12 километров. От башни, на которой была установлена бомба, осталось только оплавленное основание.

На запросы обеспокоенных жителей близ расположенных населённых пунктов военно-воздушная база в Аламогордо выпустила краткий, в 50 слов, пресс-релиз. В нём было сказано, что произошёл взрыв боеприпасов и пиротехники на одном из удалённых складов, который не привёл к человеческим жертвам.

Факт испытания атомной бомбы американские власти, фактически, признали только после того, как 6 августа была осуществлена атомная бомбардировка японского города Хиросима. А официальный доклад (LA-6300-X) о подготовке и результатах испытания этой бомбы был рассекречен лишь в мае 1976 года.

В 1952 году место взрыва разровняли бульдозерами. Объект в Аламогордо с тех пор в течение ряда лет использовался в качестве военного полигона (в том числе, для испытания новых видов вооружений).

Впоследствии он стал ещё и туристическим объектом, после того как 21 декабря 1965 года место испытания первой атомной бомбы США (район, площадью в 208 кв. километров) был объявлен национальным историческим памятником.

Два раза в год – в первую субботу апреля и октября – все желающие могут в качестве туристов побывать на месте так называемого испытательного взрыва первой американской атомной бомбы.

На фотографиях, опубликованных в англоязычной версии Интернет-энциклопедии «Википедия», можно увидеть весьма любопытные детали этого испытания.

На фото, расположенном ниже, вы можете видеть, как Лесли Гроувс (в центре) и Роберт Оппенгеймер (слева от Гроувса) вместе с коллегами осматривают останки опор стальной башни после взрыва атомной бомбы «Тринити» 16 июля 1945 года.

В 1945 году американцы, безусловно, знали об опасности радиоактивного излучения при взрыве атомной бомбы. Знали это и немцы, которые проводили испытания атомного оружия на острове Рюген в октябре 1944 года и в районе города Ордруф в марте 1945 года с соблюдением необходимых мер предосторожности.

Если Гроувс и Оппенгеймер не боялись находиться в эпицентре ядерного взрыва вскоре после испытания атомной бомбы, значит, они имели на то все основания.

Но тогда получается, что смертельного для здоровья радиоактивного излучения не было потому, что была взорвана вовсе не атомная бомба? И, следовательно, вся история с испытанием «Trinity» в июле 1945 года – это блеф, спектакль, операция прикрытия?

Тогда можно предположить следующее. Американцы знали о том, что германская ядерная программа дала положительный результат. Знали они и о том, что в III Рейхе было произведено минимум два успешных испытания атомной бомбы. В таком случае, Оппенгеймеру и Гроувсу не было резона проводить испытания «американской» бомбы по той простой причине, что это испытания уже было осуществлено в Германии.

Получив от III Рейха недостающее количество обогащённого урана, специалисты «Манхэттенского проекта» могли приступить к созданию собственной атомной бомбы.

Если, конечно, не принимать во внимание предположения некоторых исследователей о том, что Соединённым Штатам от III Рейха достались уже готовые атомные бомбы.

К тому же, и вновь – с помощью Германии, США получили технологию изготовления надёжных взрывателей для плутониевой атомной бомбы. Причём, вместе с её разработчиком – доктором Хайнцем Шлике.

ГРУЗ ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ «U-234» И ГЕРМАНСКИЕ ВЗРЫВАТЕЛИ

Проблемы, связанные с «изобретением» взрывателей для американской плутониевой атомной бомбы, хорошо обозначил Джозеф Фаррелл: «Как уже было отмечено, в конце 1944-го – начале 1945-го года проект создания американской плутониевой бомбы натолкнулся на непреодолимую стену строгих математических расчётов: подрыв обычной взрывчатки должен собрать критическую массу плутония, сжав или “скомпрессировав” её за период не больше одной трёхтысячной доли секунды; в противном случае бомба не взорвётся, а хлопнет “атомной петардой”, которая не произведёт значительных разрушений, а лишь вызовет радиоактивное заражение местности. Такая скорость значительно превосходила возможности обычных электрических детонаторов, имевшихся в распоряжении инженеров союзных держав.

Хорошо известно, что в самом конце вереницы событий, которая привела к испытанию плутониевой бомбы на полигоне в штате Нью-Мексико, в конструкцию подрывного устройства были внесены изменения: были добавлены так называемые “вентиляционные радиационные каналы”, позволившие радиоактивному излучению при взрыве детонатора вырваться из плутониевого ядра и отразиться от окружающих отражателей в течение нескольких миллиардных долей секунды после начала сжатия. Объяснить это усовершенствование можно лишь включением в окончательную конструкцию американской бомбы инфракрасных неконтактных взрывателей доктора Шлике, поскольку именно они позволили взрывателям откликнуться и сработать с молниеносной быстротой».

Подтверждение этой версии можно найти в неоднократно цитировавшейся работе Картера Хидрика, который в «Критической массе…» ссылается на сообщение, направленное 25 мая 1945 года начальником штаба Военно-морских сил США в Портсмуте, куда была этапирована после сдачи в плен подводная лодка «U-234». В этом сообщении предписывалось отправить доктора Шлике, ставшего военнопленным, а также его взрыватели в сопровождении трёх военно-морских офицеров в Вашингтон.

Там, судя по всему, Хайнц Шлике прочитал лекцию о своих взрывателях под покровительством некоего «мистера Альвареса», который на поверку оказался не кем иным, как видным участником «Манхэттенского проекта» доктором Луисом Альваресом – там самым учёным, который, согласно официальной версии, «разрешил» проблему с взрывателями для плутониевой бомбы!

Луис Альварес (Luis Walter Alvarez, 1911-1988), лауреат Нобелевской премии по физике 1968 года. Биографы Альвареса отмечают крайнюю широту научных интересов учёного: к примеру, он в своё время даже выдвинул собственную гипотезу убийства Президента США Джона Кеннеди. Не удивительно, что коллеги прозвали Луиса Альвареса «физиком с безумными идеями».

В 1965 году он возглавил экспедицию в Египет, которая с помощью космических лучей (!) пыталась выяснить, существуют ли ещё не найденные, потайные комнаты в пирамиде Хефрена в Гизе.

Джозеф Фаррелл также замечает, что, по непроверенным данным, Луис Альварес был в числе группы учёных, которые принимали участие в расследовании так называемой катастрофы НЛО в Розуэлле в 1947 году и в работе созданной по следам этого события в 1950-х годах «комиссии Робертсона» при ЦРУ, занимавшейся проблемами НЛО.

Джордж Фаррелл, говоря о последнем походе германской подводной лодки «U-234», верно замечает, что характер находившегося на её борту груза, технической документации и специалистов заставляет по-новому взглянуть на некоторые «общепризнанные» факты из истории Второй мировой войны.

В самом деле, почему, незаметно покинув Германию, после двухнедельного перехода в режиме полного радиомолчания подводная лодка «U-234» затем сдалась американским ВМС, отдав в руки США и оксид урана, и «тяжёлую воду», и взрыватели, и прочее, хотя предназначалось всё это, как несложно понять, для нужд военно-промышленного комплекса Японии?

Ряд исследователей полагает, что сделано это было по приказу Мартина Бормана, который тем самым обеспечил свободу не только себе, но и некоторым видным представителям руководства III Рейха, которые ушли в глубокое подполье, для того чтобы продолжить свою деятельность.

«Таким образом, – замечает Джозеф Фаррелл, – в данном случае явно прослеживается характер зарождающейся операции “Скрепка”: переправка учёных и технологий из рушащегося Третьего рейха в Соединённые Штаты.

Там немецкие учёные и инженеры продолжили свои исследования по созданию высокотехнологичного смертоносного оружия, которым они занимались в нацистской Германии».

Чем больше начинаешь вникать в историю Второй мировой войны, тем сильнее крепнет убеждение в том, что эта история – в официальной её версии – изобилует многочисленными лакунами, умолчаниями, а то – и откровенной ложью. Взять хотя бы контакты между Германией и Японией на примере груза, находившегося на борту германской подводной лодки «U-234».

Очевидно, что между Германией и Японией на протяжении всего военного периода происходил регулярный обмен военными специалистами и технологиями с помощью авиации и подводных лодок.

Понятно, что передача этих знаний шла, в основном, от Германии к Японии.

«Следовательно, – замечает Фаррелл, – практически, наверняка часть пропавшего германского урана следует искать на Дальнем Востоке, в рамках японской программы создания атомной бомбы».

К аналогичным выводам, независимо друг от друга, пришли и другие исследователи. Калифорнийский журналист и военный историк, участник войны США во Вьетнаме, Роберт К. Уилкокс (Robert K.

Wilcox), автор книги «Секретная война Японии» («Japan`s Secret War: Japan‘s Race against Time to Build its Own Atomic Bomb», William Morrow & Company, 1985), убеждён в том, что 560 килограмм оксида урана, которые находились на борту подводной лодки «U-234», однозначно были использованы в «Манхэттенском проекте» США.

Более того, Роберт Уилкокс пришёл к выводу, что Япония не только имела свои тайные ядерные программы, но и смогла достичь положительного результата в этом направлении.

Источник: https://sell-off.livejournal.com/895903.html

Блоги / Diletant.media: Атомная бомба Гитлера

Созданием атомной бомбы немецкие ученые занялись еще в 1939, вскоре после первого в мире расщепления ядра атома урана. На протяжении шести лет с помощью урана и тяжелой воды они пытались разработать ядерное оружие.

По некоторым данным, в Тюрингии и  на Балтийском море проводились тайные испытания атомной бомбы, во много раз уступающей по мощности американским «Малышу» и «Толстяку». Было ли у Гитлера в  запасе ядерное оружие, и почему американцы опередили немцев в создании бомбы – на diletant.media.

Начало проекта Все началось с того, что в 1938 немецкие ученые Фриц Штрассман и Отто Ган впервые в  мире осуществили расщепление ядра атома урана. Год спустя профессор университета Гамбурга Пауль Хартек предложил руководству Третьего Рейха создать на основе этого открытия новое взрывчатое вещество, намного превосходящее все известные до этого.

В своем письме он заявлял: «Та страна, которая первой сумеет практически овладеть достижениями ядерной физики, приобретёт абсолютное превосходство над другими». В 1939 физик Курт Дибнер занялся сборкой первого атомного реактора на полигоне Куммерсдорф недалеко от Берлина.

В  сентябре 1939 Управление армейских вооружений собрало особое совещание о  вопросах создания ядерного оружия. На него был приглашен по-настоящему звездный состав ученых-физиков: один из открывателей трития Пауль Хартек, создатель прибора для измерения силы радиации Ганс Гейгер, будущие лауреаты Нобелевской премии по физике Вальтер Боте и Вернер Гейзенбернг, изобретатель формулы для энергии связи атомного ядра, а также Курт Дибнер. Они подсчитали, что для создания ядерного оружия им может понадобиться от 9 до 12 месяцев. Программу назвали «Урановый проект», а всю информацию засекретили.

Вернер Гейзельберг беседует с Нильсом Бором

Бесплодные попытки

Почти год немецкие ученые потратили на бесплодные попытки получить самоподдерживающуюся ядерную реакцию. Физики Третьего Рейха работали над пятью разными способами обогащения урана.

Был среди них и метод расщепления ядра с  помощью центрифуги, который используется сегодня по всему миру. Но проект не  был доведен до конца – по разным данным, из-за нехватки денег или нетерпеливости ученого, занимавшегося этим исследованием.

Один из ученых также занимался вопросом создания водородной бомбы, но не получил никаких результатов.

Читайте также:  Водка на советском фронте

Первые реакторы

В  1942 ученым наконец удалось первый опытный реактор на базе университета Лейпцига.

«Урановая машина» представляла собой две полусферы из алюминия, внутрь которых поместили больше полтонны урана и 140 килограмм тяжелой воды.

Изучив работу реактора, его создатели профессор Гейзенберг и физик Роберт Депель пришли к выводу, что устройство работает. Но спустя несколько недель машина взорвалась.

На  совещании военного руководства и ученых в 1942 Гейзенберг заявил, что решение проблемы займет как минимум два года. Работа над проектом осложнялась еще и  тем, что диверсанты из Великобритании разрушили завод в Норвегии, который занимался производством тяжелой воды и поставлял ее в Германию.

В конце февраля 1945 собранный реактор перевезли из Берлина в деревню Хайгерлох на границе с  Швейцарией. В марте профессор Герлах в отчете доложил, что реактор работает. Но  критической точки так и не удалось достичь. Вскоре территорию заняли американские войска, и исследования прекратились.

Постройка реактора в Хайдерлохе

Испытания атомных бомб

Было ли у нацистов ядерное оружие? Для ученых этот вопрос остается открытым. По  одним данным, осенью 1944 испытания проводились на Балтийском море на острове Рюген. Там якобы была взорвана бомба мощностью около одной килотонны.

По другим данным, в марте 1945 произошло два взрыва в городе Ордруф в Тюрингии. Берлинский профессор Райнер Карлш в своей книге утверждает, что там проводились испытания ядерного оружия.

Он приводит воспоминания очевидцев, которые об очень яркой вспышке света, за которой последовал сильный порыв ветра.

«Победа» американцев

Почему же Третьему Рейху не удалось опередить американских физиков в создании ядерного оружия? Немецкие ученые спорят об этом до сих пор. Одной из причин считают сам нацистский режим, который мешал развитию науки и свободному творчеству физиков.

Ошибочным также считается метод с использованием тяжелой воды, который первоначально избрали немецкие исследовали.

Многие ученые отмечают, что в  американском проекте «Манхэттен», посвященном разработке ядерного оружия, принимало в полторы тысячи раз больше людей, чем в немецком «Урановом проекте», а финансирование в 200 раз превышало ту сумму, которую выложил на создание атомной бомбы Третий рейх.

Взрывы американских атомных бомб «Малыш» и «Толстяк» в Хиросиме и Нагасаки

Источник: https://echo.msk.ru/blog/diletant_ru/2104330-echo/

Третий рейх и ядерная бомба

Различного рода байки про то, что Гитлер вот-вот создал бы атомную бомбу и отправил бы ракету в космос, весьма живучи.

Адольф Гитлер позирует для фото на фоне Эйфелевой башни на следующий день после официальной капитуляции Франции, 23 июня 1940 года.

Слева стоит Альберт Шпеер, рейхсминистр вооружений и военной промышленности и личный архитектор Гитлера, а справа – Арно Брекер, любимый скульптор Гитлера.

Но вот что по этому поводу писал рейхсминистр вооружений и военной промышленности Альберт Шпеер (а уж кому как не ему знать состояние дел):

“С генерал полковником Фридрихом Фроммом я регулярно встречался в отдельном кабинете ресторана «Хорхер». Во время одной из таких встреч, в апреле 1942 г.

, он высказался в том смысле, что война может закончиться победой лишь в том случае, если мы изобретем оружие с совершенно новыми свойствами.

Он поддерживает контакты с группой ученых, которые вот вот создадут оружие, способное уничтожить целые города, которое, может быть, выведет из войны вообще островное английское государство. Фромм предложил как нибудь навестить их. В любом случае важно переговорить с этими людьми.

Примерно в это же время мое внимание на запущенность работ в области ядерных исследований обратил руководитель одного из самых крупных немецких стальных концернов, председатель Общества кайзера Вильгельма, д р Альберт Феглер.

От него я впервые услышал о совершенно недостаточной поддержке, которую оказывало фундаментальным исследованиям Имперское министерство образования и науки, в условиях войны, естественно, бедное и слабое. 6 мая 1942 г.

я обсуждал этот вопрос с Гитлером и предложил в качестве представительной фигуры поручить это дело Имперскому советнику по вопросам исследований Герингу (28). Месяц спустя, 9 июня 1942 г., Геринг был назначен на эту должность.

Тогда же, в начале лета, со мной встретились три ответственных руководителя промышленности вооружений Мильх, Фромм и Витцель в Харнакхаузе, берлинском центре Общества кайзера Вильгельма с тем, чтобы составить себе общее представление о состоянии германских атомных исследований.

Среди ученых, чьи имена я сейчас уже не могу вспомнить, находились будущие лауреаты Нобелевской премии Отто Хан и Вернер Гейзенберг. После ряда докладов об экспериментах в различных направлениях исследований Гейзенберг доложил о «раздроблении атома и о работах по созданию урановой установки и циклотрона» (29).

Гейзенберг посетовал на невнимание к ядерным исследованиям со стороны ответственного за это министерства образования, на скудность средств и технического обеспечения, а также указал на то, что вследствие призыва в армию научных работников немецкая наука отстает в той области, где она еще несколько лет тому назад занимала ведущие позиции: скупые информации из американских специальных журналов позволяют прийти к выводу, что там на ядерные исследования расходуются очень крупные денежные и технические средства. Поэтому надо предполагать, что Америка уже сейчас вырвалась вперед, что, принимая во внимание революционные возможности расщепления атома, может повести к трудно предсказуемым последствиям.

После доклада я спросил Гейзенберга, как ядерная физика может быть практически использована для изготовления атомных бомб. Его ответ был отнюдь не обнадеживающим. Хотя, – сказал он, – научное решение найдено, и теоретически ничто не препятствует созданию бомбы.

Однако, производственно технологические предпосылки для этого могут быть созданы самое раннее через два года и то в случае, если с сегодняшнего дня будет оказываться самая широкая поддержка.

Продолжительность сроков Гейзенберг объяснял, в частности тем, что в Европе существует единственный и очень маломощный циклотрон, который к тому же может использоваться из за режима секретности далеко не полностью.

Я предложил за счет средств, которыми я располагал как министр вооружений, построить такие же или даже еще более мощные циклотроны, как в Соединенных Штатах. На это Гейзенберг возразил мне, что из за ограниченности опыта мы первоначально могли бы построить только сравнительно небольшую установку.

Тем не менее генерал полковник Фромм пообещал демобилизовать из вермахта несколько сотен научных сотрудников, тогда как я со своей стороны предложил исследователям сообщить мне, какие мероприятия, финансовые средства и материалы необходимы для продвижения вперед в области ядерных исследований.

Спустя какое то время поступили заявки на несколько сот тысяч марок, на сталь, никель и другие фондируемые материалы в количествах совершенно несущественных. Кроме того, речь шла о строительстве бункера и нескольких бараков, а также выражалась просьба включить уже находящийся в процессе строительства первый немецкий циклотрон в высшую категорию срочности исполнения.

Несколько озадаченный и недовольный незначительностью требований, когда речь идет о столь важном деле, я увеличил сумму расходов до двух миллионов марок и пообещал необходимые материалы.

Большего, как представлялось, они все равно не смогли бы освоить (30), во всяком случае у меня сложилось впечатление, что для дальнейшего хода боевых действий атомная бомба не будет иметь значения.

Зная склонность Гитлера форсировать фантастические проекты, предъявляя к ним неразумные требования, я очень кратко проинформировал его о конференции по расщеплению ядра и наших мерах поддержки исследований (31).

Более развернутые и оптимистические доклады поступили к Гитлеру от его фотографа Хайнриха Хофмана, дружившего с Имперским министром Почт Онезорге, а также, вероятно, от Геббельса. Онезорге интересовался расщеплением ядра и содержал – так же, как и СС, – свою собственную исследовательскую группу под руководством молодого физика Манфреда фон Арденна. В том, что Гитлер предпочел не прямой путь информации от людей, ответственных за дело, а черпал ее из ненадежных и некомпетентных источников, снова проявилась его склонность к дилетантству, а равно – непонимание им природы фундаментальных исследований.

Время от времени Гитлер беседовал и со мной о возможностях атомной бомбы, но материя с очевидностью была выше его понимания, он был неспособен осознать революционный характер ядерной физики. В моих записях упоминаются две тысячи двести различных вопросов, которых мы касались на наших беседах, и только один раз, и то крайне лаконично, упоминается расщепление ядра.

Хотя он подчас и размышлял о его перспективах, все же моя информация о беседе с физиками утвердила его в том, что нет смысла заниматься этим более энергично; тем более, что профессор Гейзенберг не дал окончательного ответа на мой вопрос о том, удастся ли удержать высвобождаемую расщеплением ядра энергию под контролем или же пойдет непрерывная цепная реакция.

Гитлера, очевидно, не приводила в восторг мысль, что под его руководством Земля может превратиться в пылающую звезду.

По временам он отпускал шуточки по поводу ученых, которые в своем, оторванном от действительности, стремлении проникнуть во все тайны природы превратят Землю в один прекрасный день в сплошной костер; но до этого еще далеко, и он наверняка не доживет до этого.

Что Гитлер, ни минуты не раздумывая, обрушил бы атомные бомбы на Англию, я понял по его реакции на последние кадры кинорепортажа о бомбардировках Варшавы осенью 1939 г.

С ним и Геббельсом мы сидели в его берлинской гостиной – дымы от пожарищ застилали небо, пикирующие бомбардировщики набрасывались на свои цели, искусный, спрессовывающий время киномонтаж позволял проследить полет бомбы, затем вертикальное взмывание самолетов и всепоглащающие клубы дыма, пламени и пыли от взрывов. Гитлер был в восхищении.

Фильм заканчивался монтажными кадрами: бомбардировщик пикировал на контуры британских островов, следовал взрыв и остров разлетался на мелкие кусочки. Воодушевление Гитлера было безгранично: «Так с ними и произойдет!»– восклицал он самозабвенно. – «Так мы их уничтожим!».

По предложению ядерщиков мы уже осенью 1942 г. отказались от работ над атомной бомбой. После того – как на мой повторный вопрос о сроках последовал ответ, что она может появиться не ранее, чем через три четыре года.

К этому времени война должна была уже давно кончиться.

Вместо этого я дал согласие на разработку энергетического уранового котла, приводящего в движение машины, к чему проявил интерес ВМФ для установки на подводных лодках

Во время одного из посещений крупповских заводов мне показали отдельные компоненты нашего первого циклотрона. Я спросил инженера, разработавшего его конструкцию, не можем ли мы немедленно сделать шаг к гораздо более масштабной установке.

Он подтвердил мне то, что я уже слышал от профессора Гейзенберга: нам не хватает технических знаний и опыта. Где то в районе университетских клиник в Гейдельберге мне летом 1944 г. продемонстрировали расщепление атомного ядра.

На мои вопросы отвечал профессор Вальтер Боте, заявивший, что этот циклотрон будет очень полезен для медицинских и биологических исследований. Я сделал вид, что удовлетворен

Летом 1943 г. возникла – из за эмбарго нашего импорта вольфрама из Португалии – критическая ситуация с выпуском самых важных видов продукции.

Тогда я приказал использовать для этого класса вооружений урановые стержни.

Передача промышленности урановых запасов общим объемом около 1200 тонн показывает, что мысль о создании атомной бомбы летом 1943 г. уже была отброшена мной и моими сотрудниками.

Не исключено, что в 1945 г. нам и удалось бы изготовить атомную бомбу. Но для этого следовало бы на самой ранней стадии создать все – технические, кадровые и финансовые – предпосылки для этого, примерно такие же, как для разработки ракеты дальнего действия. И с этой точки зрения Пенемюнде был нашим не только наиболее крупным, но и самым неудачным проектом (33).

То, что «тотальная война» в этой области не состоялась, отчасти связано, впрочем, и с идеологическими пристрастиями. Гитлер благоговел перед физиком Филиппом Ленардом, нобелевским лауреатом за 1905 г. и одним из немногих старых приверженцев Гитлера из мира науки.

Ленард поучал Гитлера, что ядерной физикой и теорией относительности евреи распространяют свое разлагающее влияние (34).

Со ссылкой на своего знаменитого партейгеноссе Гитлер нередко во время своих неформальных трапез называл ядерную физику «еврейской физикой», что затем было подхвачено не только Розенбергом, но, по видимому, заставляло и министра образования проявлять сдержанность при поддержке ядерных исследований.

Но даже если бы Гитлер не переносил свои партдоктрины на ядерную физику, даже если бы состояние фундаментальных исследований в июне 1942 г.

и оправдывало бы вложение в изготовление атомной бомбы не нескольких миллионов, а многих миллиардов марок, то и тогда, учитывая перенапряжение нашей военной экономики, мы были бы не в состоянии выделить достаточное количество фондированных материальных средств и квалифицированной рабочей силы.

Ведь не только превосходство Соединенных Штатов в производственной базе позволило им приняться за этот гигантский проект. Германская индустрия вооружений вследствие все более интенсивных воздушных налетов уже давно оказалась в критическом положении, что само по себе не благоприятствовало развертыванию крупномасштабных программ.

Впрочем, при предельной концентрации сил к 1947 г. мы могли бы и получить немецкую атомную бомбу. Но определенно – не в одно время с американцами, в августе 1945 г. Исчерпание наших последних резервов хромовых руд все равно положило бы конец войне самое позднее 1 января 1946 г.“.

Источник: http://war-only.com/tretij-rejx-i-yadernaya-bomba.html

Ссылка на основную публикацию