Розыск военных преступников в ссср

Как в СССР ловили военных преступников

?sell_off (sell_off) wrote,
2016-04-27 17:28:00sell_off
sell_off
2016-04-27 17:28:00Оригинал взят у stassavenkov в Как в СССР ловили военных преступниковТысячи военных преступников, коллаборационистов, сотрудничавших с немцами во время войны, после её окончания не смогли избежать наказания.

Советские спецслужбы делали всё возможное, чтобы никто из них не избежал заслуженного наказания.
Очень гуманный судТезис о том, что за каждое преступление бывает наказание, в ходе процессов над нацистскими преступниками был опровергнут самым циничным образом.

По протоколам Нюрнбергского суда, 16 из 30 высших руководителей СС и полиции Третьего рейха не только сохранили жизни, но и остались на свободе.Из 53 тыс. эсэсовцев, которые были исполнителями приказа об истреблении «неполноценных народов» и входили в состав «эйнзатцгрупп», к уголовной ответственности было привлечено только около 600 человек.

Список обвиняемых на главном Нюрнбергском процессе состоял всего из 24 человек, это была верхушка нацистских органов. На Малых Нюнбергских процессах было 185 обвиняемых. Куда делись остальные?В основной своей массе — бежали по так называемым «крысиным тропам». Главным пристанищем нацистам служила Южная Америка.

В тюрьме для нацистских преступников в городе Ландсберге к 1951 году оставалось всего 142 заключенных, в феврале того же года верховный комиссар США Джон Мак-Клой помиловал одновременно 92 заключенного.

Двойные стандарты

Судили за военные преступления и советские суды. Разбирались в том числе дела палачей из концентрационного лагеря Заксенхаузен.

В СССР были приговорены к длительным срокам заключения главный врач лагеря Гейнц Баумкеттер, повинный в смертях огромного количества узников; Густав Зорге, известный как «железный Густав» участвовал в расстреле тысячи заключенных; охранник лагеря Вильгельм Шубер лично расстрелял 636 советских граждан, 33 польских и 30 немецких, также участвовал в казнях 13 000 военнопленных.

В числе других военных преступников вышеперечисленные «люди» были переданы властям ФРГ для отбывания заключения. Однако в федеративной республике все трое недолго оставались за решеткой. Их отпустили, причем каждому было выдано пособие в размере 6 тыс. марок, а «доктор-смерть» Гейнц Баумкеттер даже получил место во одной из немецких больниц.

Во время войны
Военных преступников, тех, кто сотрудничал с немцами и был виновен в уничтожении мирных граждан и советских военнопленных советские органы госбезопасности и СМЕРШ начали разыскивать ещё во время войны. Начиная с декабрьского контранаступления под Москвой, на освобожденные от оккупации террритории прибывали оперативные группы НКВД.

Они собирали сведения о лицах, сотрудничавших с оккупационными властями, допрашивали сотни свидетелей преступлений. Большинство переживших оккупацию охотно шло на контакт с НКВД и ЧГК, выказывая лояльность советской власти. В военное время суды над военными преступниками проводились военными трибуналами действующих армий.

«Травниковцы»

В конце июля 1944 года в руки СМЕРШа попали документы из освобождённого Майданека и учебного лагеря СС, который размещался в местечке Травники в 40 км от Люблина. Здесь готовили вахманов — охранников концлагерей и лагерей смерти.В руках СМЕРШовцев оказалась картотека с пятью тысячами фамилий тех, кто проходил обучение в этом лагере. В основном это были бывшие советские военнопленные, которые подписали обязательство служить в СС. СМЕРШ начал поиск «травниковцев», после войны поиски продолжил МГБ и КГБ.Следственные органы отыскивали «травниковцев» больше 40 лет, первые процессы по их делам датируются августом 1944 года, последние процессы прошли в 1987 году. Официально в исторической литературе зафиксировано не меньше 140 процессов по делу «травниковцев», хотя Аарон Шнеер, израильский историк, вплотную занимавшийся этой проблемой, полагает, что их было намного больше.

Как искали?

Все репатрианты, вернувшиеся в СССР, проходили через сложную систему фильтрации. Это была необходимая мера: среди оказавшихся в фильтрационных лагерях были и бывшие каратели, и сообщники нацистов, и власовцы, и те же «травниковцы».Сразу после войны на основании трофейных документов, актов ЧГК и свидетельств очевидцев органами госбезопасности СССР были составлены списки нацистских пособников, подлежащих розыску. В них входили десятки тысяч фамилий, кличек, имён.Для первоначального отсева и последующего поиска военных преступников в Советском Союзе была создана сложная, но эффективная система. Работа велась серьёзная и планомерная, создавались розыскные книги, разрабатывалась стратегия, тактика и приемы розыска. Оперативные работники просеивали массу информации, проверяя даже слухи и те сведения, которые прямо не относились к делу.Следственные органы искали и находили военных преступников по всему Советскому Союзу. Спецслужбы вели работу среди бывших остарбайтеров, среди жителей оккупированных территорий. Так были выявлены тысячи военных преступников, соратников фашистов.

Тонька пулемётчица

Показательна, но при этом уникальна судьба Антонины Макаровой, которая за свои «заслуги» получила прозвище «Тонька пулемётчица». В годы войны она сотрудничала с фашистами в Локотской республике и расстреляла больше полутора тысяч пленных советских солдат и партизан.Уроженка Московской области Тоня Макарова в 1941 году сама пошла на фронт санитаркой, попала в Вяземский котел, затем была арестована фашистами в поселке Локоть Брянской области.Село Локоть было «столицей» так называемой Локотской республики. В Брянских лесах было много партизан, которых фашистам и их соратникам удавалось регулярно ловить. Чтобы расстрелы были как можно более показательными, Макаровой дали пулемет «Максим» и даже назначили зарплату — 30 марок за каждый расстрел.Незадолго до того как Локоть был освобожден Красной армией Тоньку-пулеметчицу отправили в концлагерь, что ей помогло — она подделала документы и выдала себя за медсестру. После освобождения — устроилась в госпиталь и вышла замуж за раненого солдата Виктора Гинзбурга. После Победы семья молодоженов уехала в Белоруссию. Антонина в Лепеле устроилась работать на швейную фабрику, вела примерный образ жизни.На её следы сотрудники КГБ вышли только через 30 лет. Помогла случайность. На площади Брянска мужчина накинулся с кулаками на некоего Николая Иванина, узнав в нем начальника локотской тюрьмы. От Иванина и началась расплетаться ниточка к Тоньке-пулеёетчице. Иванин вспомнил фамилию и то, что Макарова была москвичкой.Поиски Макровой шли интенсивно, сначала заподозрили другую женщину, но свидетели её не опознали. Помогла опять случайность. Брат «пулемётчицы», заполняя анкету для выезда за границу, указал фамилию сестры по мужу. Уже после того как следственные органы обнаружили Макарову, её «вели» несколько недель, провели несколько очных ставок для точного установления личности.20 ноября 1978 года 59-летнюю Тоньку-пулеметчицу  приговорили к высшей мере наказания. На суде она оставалась спокойной и была уверена, что её оправдают или сократят срок. К своей деятельности в Локте она относилась как к работе и утверждала, что совесть её не мучает.

В СССР дело Антонины Макаровой стало последним крупным делом об изменниках Родине в годы Второй мировой войны и единственным, в котором фигурировала женщина-каратель.

© Русская Семерка russian7.ru

Источник: https://sell-off.livejournal.com/12529005.html

Как в СССР ловили военных преступников

Тысячи военных преступников, коллаборационистов, сотрудничавших с немцами во время войны, после её окончания не смогли избежать наказания. Советские спецслужбы делали всё возможное, чтобы никто из них не избежал заслуженного наказания.

Очень гуманный суд

Тезис о том, что за каждое преступление бывает наказание, в ходе процессов над нацистскими преступниками был опровергнут самым циничным образом. По протоколам Нюрнбергского суда, 16 из 30 высших руководителей СС и полиции Третьего рейха не только сохранили жизни, но и остались на свободе. Из 53 тыс.

эсэсовцев, которые были исполнителями приказа об истреблении «неполноценных народов» и входили в состав «эйнзатцгрупп», к уголовной ответственности было привлечено только около 600 человек. Список обвиняемых на главном Нюрнбергском процессе состоял всего из 24 человек, это была верхушка нацистских органов.

На Малых Нюнбергских процессах было 185 обвиняемых. Куда делись остальные? В основной своей массе — бежали по так называемым «крысиным тропам». Главным пристанищем нацистам служила Южная Америка.

В тюрьме для нацистских преступников в городе Ландсберге к 1951 году оставалось всего 142 заключенных, в феврале того же года верховный комиссар США Джон Мак-Клой помиловал одновременно 92 заключенного.

Двойные стандарты

Судили за военные преступления и советские суды. Разбирались в том числе дела палачей из концентрационного лагеря Заксенхаузен.

В СССР были приговорены к длительным срокам заключения главный врач лагеря Гейнц Баумкеттер, повинный в смертях огромного количества узников; Густав Зорге, известный как «железный Густав» участвовал в расстреле тысячи заключенных; охранник лагеря Вильгельм Шубер лично расстрелял 636 советских граждан, 33 польских и 30 немецких, также участвовал в казнях 13 000 военнопленных. В числе других военных преступников вышеперечисленные «люди» были переданы властям ФРГ для отбывания заключения. Однако в федеративной республике все трое недолго оставались за решеткой. Их отпустили, причем каждому было выдано пособие в размере 6 тыс. марок, а «доктор-смерть» Гейнц Баумкеттер даже получил место во одной из немецких больниц.

Во время войны

Военных преступников, тех, кто сотрудничал с немцами и был виновен в уничтожении мирных граждан и советских военнопленных советские органы госбезопасности и СМЕРШ начали разыскивать ещё во время войны. Начиная с декабрьского контранаступления под Москвой, на освобожденные от оккупации террритории прибывали оперативные группы НКВД.

Они собирали сведения о лицах, сотрудничавших с оккупационными властями, допрашивали сотни свидетелей преступлений. Большинство переживших оккупацию охотно шло на контакт с НКВД и ЧГК, выказывая лояльность советской власти. В военное время суды над военными преступниками проводились военными трибуналами действующих армий.

«Травниковцы»

В конце июля 1944 года в руки СМЕРШа попали документы из освобождённого Майданека и учебного лагеря СС, который размещался в местечке Травники в 40 км от Люблина. Здесь готовили вахманов — охранников концлагерей и лагерей смерти.

В руках СМЕРШовцев оказалась картотека с пятью тысячами фамилий тех, кто проходил обучение в этом лагере. В основном это были бывшие советские военнопленные, которые подписали обязательство служить в СС. СМЕРШ начал поиск «травниковцев», после войны поиски продолжил МГБ и КГБ.

Следственные органы отыскивали «травниковцев» больше 40 лет, первые процессы по их делам датируются августом 1944 года, последние процессы прошли в 1987 году.

Официально в исторической литературе зафиксировано не меньше 140 процессов по делу «травниковцев», хотя Аарон Шнеер, израильский историк, вплотную занимавшийся этой проблемой, полагает, что их было намного больше.

Как искали?

Все репатрианты, вернувшиеся в СССР, проходили через сложную систему фильтрации. Это была необходимая мера: среди оказавшихся в фильтрационных лагерях были и бывшие каратели, и сообщники нацистов, и власовцы, и те же «травниковцы».

Сразу после войны на основании трофейных документов, актов ЧГК и свидетельств очевидцев органами госбезопасности СССР были составлены списки нацистских пособников, подлежащих розыску. В них входили десятки тысяч фамилий, кличек, имён. Для первоначального отсева и последующего поиска военных преступников в Советском Союзе была создана сложная, но эффективная система.

Работа велась серьёзная и планомерная, создавались розыскные книги, разрабатывалась стратегия, тактика и приемы розыска. Оперативные работники просеивали массу информации, проверяя даже слухи и те сведения, которые прямо не относились к делу. Следственные органы искали и находили военных преступников по всему Советскому Союзу.

Спецслужбы вели работу среди бывших остарбайтеров, среди жителей оккупированных территорий. Так были выявлены тысячи военных преступников, соратников фашистов.

Тонька пулемётчица

Показательна, но при этом уникальна судьба Антонины Макаровой, которая за свои «заслуги» получила прозвище «Тонька пулемётчица». В годы войны она сотрудничала с фашистами в Локотской республике и расстреляла больше полутора тысяч пленных советских солдат и партизан.

Уроженка Московской области Тоня Макарова в 1941 году сама пошла на фронт санитаркой, попала в Вяземский котел, затем была арестована фашистами в поселке Локоть Брянской области. Село Локоть было «столицей» так называемой Локотской республики. В Брянских лесах было много партизан, которых фашистам и их соратникам удавалось регулярно ловить.

Чтобы расстрелы были как можно более показательными, Макаровой дали пулемет «Максим» и даже назначили зарплату — 30 марок за каждый расстрел. Незадолго до того как Локоть был освобожден Красной армией Тоньку-пулеметчицу отправили в концлагерь, что ей помогло — она подделала документы и выдала себя за медсестру.

После освобождения — устроилась в госпиталь и вышла замуж за раненого солдата Виктора Гинзбурга. После Победы семья молодоженов уехала в Белоруссию. Антонина в Лепеле устроилась работать на швейную фабрику, вела примерный образ жизни. На её следы сотрудники КГБ вышли только через 30 лет. Помогла случайность.

На площади Брянска мужчина накинулся с кулаками на некоего Николая Иванина, узнав в нем начальника локотской тюрьмы. От Иванина и началась расплетаться ниточка к Тоньке-пулеёетчице. Иванин вспомнил фамилию и то, что Макарова была москвичкой. Поиски Макровой шли интенсивно, сначала заподозрили другую женщину, но свидетели её не опознали. Помогла опять случайность.

Читайте также:  Как шесть советских бойцов и один танк сдержали целую танковую группу

Брат «пулемётчицы», заполняя анкету для выезда за границу, указал фамилию сестры по мужу. Уже после того как следственные органы обнаружили Макарову, её «вели» несколько недель, провели несколько очных ставок для точного установления личности. 20 ноября 1978 года 59-летнюю Тоньку-пулеметчицу приговорили к высшей мере наказания.

На суде она оставалась спокойной и была уверена, что её оправдают или сократят срок. К своей деятельности в Локте она относилась как к работе и утверждала, что совесть её не мучает. В СССР дело Антонины Макаровой стало последним крупным делом об изменниках Родине в годы Второй мировой войны и единственным, в котором фигурировала женщина-каратель.

Источник

Источник: http://uposter.ru/blog/history/7491.html

Как судили военных преступников в СССР

Уходит в историю 2015 год — семидесятый с момента окончания Второй мировой войны. Сотни статей, документов, фотографий, посвященных святому юбилею, «Родина» опубликовала в этом году.

А декабрьский выпуск нашей «Научной библиотеки» мы решили посвятить некоторым итогам и отдаленным последствиям Второй мировой.
Конечно, это не означает, что вместе с юбилейным годом уйдет в прошлое со страниц «Родины» военная тема.

Уже планируется июньский номер, который будет посвящен 75-й годовщине начала Великой Отечественной войны, в редакционном портфеле ждут своего часа аналитические материалы видных российских и зарубежных ученых, продолжают приходить письма о родных фронтовиках для рубрики «Домашний архив»…
Пишите нам, дорогие читатели. В нашей «Научной библиотеке» еще много незаполненных стеллажей.

Редакция «Родины»

Открытые суды над нацистами

История Второй мировой войны — нескончаемый список военных преступлений нацистской Германии и ее союзников. За это главных военных преступников человечество открыто судило в их логове — Нюрнберге (1945-1946 гг.) и Токио (1946-1948 гг.).

Из-за политико-юридического значения и культурного следа Нюрнбергский трибунал стал символом правосудия.

В его тени остались другие показательные процессы стран Европы над нацистами и их пособниками и в первую очередь открытые суды, проведенные на территории Советского Союза.

По наиболее жестоким военным преступлениям в 1943-1949 годах состоялись процессы в 21 пострадавшем городе пяти советских республик: Краснодаре, Краснодоне, Харькове, Смоленске, Брянске, Ленинграде, Николаеве, Минске, Киеве, Великих Луках, Риге, Сталино (Донецке), Бобруйске, Севастополе, Чернигове, Полтаве, Витебске, Кишиневе, Новгороде, Гомеле, Хабаровске. На них были публично осуждены 252 военных преступника из Германии, Австрии, Венгрии, Румынии, Японии и несколько их пособников из СССР. Открытые суды в СССР над военными преступниками несли не только юридический смысл наказания виновных, но также политический и антифашистский. Так что о заседаниях снимали фильмы, издавали книги, писали репортажи — для миллионов людей всего мира. Судя по донесениям МГБ, почти все население поддержало обвинение и желало подсудимым самого строгого наказания.

Николай Долгополов: Нюрнбергский процесс в тихих процессах семейной памяти

На показательных процессах 1943-1949 гг. работали лучшие следователи, квалифицированные переводчики, авторитетные эксперты, профессиональные адвокаты, талантливые журналисты.

На заседания приходили около 300-500 зрителей (больше не вмещали залы), еще тысячи стояли на улице и слушали радиотрансляции, миллионы читали репортажи и брошюры, десятки миллионов смотрели кинохронику. Под грузом доказательств почти все подозреваемые признавались в содеянном.

К тому же на скамье подсудимых были только те, чья вина многократно подтверждалась уликами и свидетелями. Приговоры этих судов можно считать обоснованными даже по современным меркам, поэтому никто из осужденных реабилитирован не был.

Но, несмотря на всю важность открытых процессов, современным исследователям известно о них слишком мало. Главная проблема — недоступность источников.

Материалы каждого процесса составляли до пятидесяти обширных томов, но они почти не публиковались1, поскольку хранятся в архивах бывших управлений КГБ и до сих пор рассекречены не полностью. Не хватает и культуры памяти.

В Нюрнберге в 2010 году открылся большой музей, который устраивает выставки и методично исследует Нюрнбергский трибунал (и 12 последующих Нюрнбергских процессов). А вот на постсоветском пространстве подобных музеев о местных процессах нет. Поэтому летом 2015 года автор этих строк создал для Российского военно-исторического общества своеобразный виртуальный музей «Советский Нюрнберг»2. На этом сайте, вызвавшем большой резонанс в СМИ, собраны справки и редкие материалы о 21 открытом суде в СССР 1943-1949 гг.

Правосудие во время войны

До 1943 года никто в мире не имел опыта суда над нацистами и их пособниками.

Не было в мировой истории аналогов такой жестокости, не было зверств таких временных и географических масштабов, поэтому не было и юридических норм для возмездия — ни в международных конвенциях, ни в национальных уголовных кодексах.

К тому же для правосудия еще нужно было освободить места преступлений и свидетелей, захватить в плен самих преступников. Первым сделать все это смог Советский Союз, но тоже не сразу.

С 1941 года и до конца оккупации проводились открытые суды в партизанских отрядах и бригадах — над предателями, шпионами, мародерами. Их зрителями были сами партизаны и позднее жители соседних деревень.

На фронте изменников и нацистских палачей карали военные трибуналы вплоть до выхода указа N39 Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников». Согласно Указу, дела об убийствах военнопленных и мирных граждан поступали в военно-полевые суды при дивизиях и корпусах. Многие их заседания, по рекомендации командования, были открытыми, с участием местного населения. В военных трибуналах, партизанских, народных и военно-полевых судах обвиняемые защищали сами себя, без адвокатов. Частым приговором было публичное повешение.

Почему Черчилль и Рузвельт не хотели публичного суда над нацистами

Указ N39 стал юридической основой для системной ответственности за тысячи преступлений. Доказательной базой стали подробные отчеты о масштабах зверств и разрушений на освобожденных территориях, для этого указом Президиума Верховного Совета от 2 ноября 1942 г.

была создана «Чрезвычайная Государственная Комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР» (ЧГК).

Параллельно в лагерях следователи допрашивали миллионы военнопленных.

Широкую известность получили открытые процессы 1943 года в Краснодаре и Харькове. Это были первые в мире полноценные процессы над нацистами и их пособниками. Советский Союз постарался обеспечить мировой резонанс: заседания освещали иностранные журналисты и лучшие писатели СССР (А.

Толстой, К. Симонов, И. Эренбург, Л. Леонов), снимали операторы и фотографы. За процессами следил весь Советский Союз — отчеты заседаний публиковались в центральной и местной прессе, там же размещалась реакция читателей.

О процессах издали брошюры на разных языках, их читали вслух в армии и тылу. Почти сразу были выпущены документальные фильмы «Приговор народа» и «Суд идет», их показывали советские и зарубежные кинотеатры.

А в 1945-1946 годах документы Краснодарского процесса о «душегубках» («газенвагенах») были использованы международным трибуналом в Нюрнберге.

По принципу «коллективной вины»

Наиболее тщательное расследование велось в рамках обеспечения открытых процессов над военными преступниками в конце 1945 — начале 1946 гг. в восьми наиболее пострадавших городах СССР.

По директивам правительства на местах были созданы специальные оперативно-следственные группы УМВД-НКГБ, они изучали архивы, акты ЧГК, фотодокументы, допросили тысячи свидетелей разных областей и сотни военнопленных.

Первые семь таких процессов (Брянск, Смоленск, Ленинград, Великие Луки, Минск, Рига, Киев, Николаев) приговорили 84 военных преступника (большинство из них повесили). Так, в Киеве повешение двенадцати нацистов на площади Калинина (сейчас — Майдан Незалежности) видели и одобрили более 200 000 горожан.

Поскольку эти процессы совпали с началом Нюрнбергского трибунала, их сравнивали не только газеты, но также сторона обвинения и защиты. Так, в Смоленске государственный обвинитель Л.Н.

Смирнов выстраивал цепочку преступлений от нацистских главарей, обвиняемых в Нюрнберге, до конкретных 10 палачей на скамье подсудимых: «Как те, так и другие являются участниками одного и того же сообщничества».

Адвокат Казначеев (кстати, он работал и на Харьковском процессе) тоже говорил о связи преступников Нюрнберга и Смоленска, но с другим выводом: «Знак равенства не может быть поставлен между всеми этими лицами»3.

Сергей Нарышкин: Мир должен помнить преступления нацистов

Завершились восемь советских процессов 1945-1946 года, завершился и Нюрнбергский трибунал. Но среди миллионов военнопленных еще оставались тысячи военных преступников. Поэтому с весны 1947 года по согласованию между министром внутренних дел С. Кругловым и министром иностранных дел В.

Молотовым началась подготовка ко второй волне показательных процессов против немецких военнослужащих.

Следующие девять процессов в Сталино (Донецке), Севастополе, Бобруйске, Чернигове, Полтаве, Витебске, Новгороде, Кишиневе и Гомеле, состоявшиеся по постановлению Совета Министров от 10 сентября 1947 года, приговорили 137 человек к срокам в Воркутлаге.

Последним открытым судом над иностранными военными преступниками стал Хабаровский процесс 1949 года над японскими разработчиками биологического оружия, которые испытывали его на советских и китайских гражданах (подробнее об этом на стр. 116 — Ред.). На Международном трибунале в Токио эти преступления не расследовались, поскольку некоторые потенциальные обвиняемые получили у США неприкосновенность в обмен на данные опытов.

С 1947 года вместо отдельных открытых процессов Советский Союз стал массово проводить закрытые. Уже 24 ноября 1947 г.

вышло распоряжение МВД СССР, Министерства юстиции СССР, Прокуратуры СССР N 739/18/15/311, по которому предписывалось рассматривать дела обвиняемых в совершении военных преступлений на закрытых заседаниях военных трибуналов войск МВД по месту содержания подсудимых (то есть практически без вызова свидетелей) без участия сторон и приговаривать виновных к заключению сроком на 25 лет исправительно-трудовых лагерей.

Причины свертывания открытых процессов до конца не ясны, каких-либо аргументов в рассекреченных документах пока найти не удалось. Однако можно выдвинуть несколько версий.

Предположительно, проведенных открытых процессов вполне хватило для удовлетворения общества, пропаганда переключилась на новые задачи. Кроме того, проведение открытых судебных процессов требовало высокой квалификации следователей, их не хватало на местах в условиях послевоенного кадрового голода.

Стоит учитывать и материальное обеспечение открытых процессов (смета одного процесса составляла около 55 тысяч рублей), для послевоенной экономики это были существенные суммы.

Закрытые же суды давали возможность быстро и массово рассматривать дела, приговаривать подсудимых к заранее определенному сроку заключения и, наконец, соответствовали традициям сталинской юриспруденции.

На закрытых процессах часто судили военнопленных по принципу «коллективной вины», без конкретных доказательств личного участия. Поэтому в 1990х годах российскими властями были реабилитированы 13035 иностранцев осужденных по Указу N39 за военные преступления (всего за 1943-1952 гг. по Указу были осуждены не менее 81 780 человек, включая 24 069 иностранных военнопленных)4.

Срок давности: протесты и разногласия

Чуркин осудил попытки оправдать и героизировать пособников нацистов

После смерти Сталина все иностранцы, осужденные на закрытых и открытых процессах, были переданы в 1955-1956 годах властям своих стран. Это не афишировалось в СССР — жители пострадавших городов, хорошо помнившие речи прокуроров, явно не поняли бы таких политических договоров.

Лишь немногие приехавшие из Воркуты были заключены в иностранные тюрьмы (так было в ГДР и Венгрии, к примеру), ведь СССР не отсылал с ними следственные дела. Шла «холодная война», советские и западногерманские органы правосудия в 1950е годы мало сотрудничали.

И вернувшиеся в ФРГ часто говорили, что их оклеветали, а признания вины на открытых процессах выбиты пытками.

Большинству осужденных за военные преступления советским судом было позволено вернуться к гражданским профессиям, а кому-то — даже войти в политическую и военную элиту.

В то же время часть западногерманского общества (прежде всего молодежь, которая сама не застала войну) стремилась к серьезному преодолению нацистского прошлого. Под давлением общества в конце 1950х годов в ФРГ состоялись открытые суды над военными преступниками.

Читайте также:  Города-призраки на территории бывшего ссср

Они определили создание в 1958 году Центрального ведомства управлений юстиции земель ФРГ по преследованию нацистских преступлений. Главными целями его деятельности стало расследование преступлений и выявление лиц, причастных к преступлениям, которых еще можно преследовать по закону.

Когда определены виновные и установлено, под компетенцию какой прокуратуры они попадают, Центральное ведомство завершает свое предварительное расследование и передает дело прокуратуре.

https://www.youtube.com/watch?v=iKZTyUml42U

Историк РАН рассказала о Нюрнбергском процессе

Тем не менее даже выявленные преступники могли быть оправданы западногерманским судом.

В соответствии с послевоенным Уголовным кодексом ФРГ, по большинству преступлений Второй мировой войны в середине 1960-х годов должен был истечь срок давности. Более того, двадцатилетний срок давности распространялся лишь на убийства, совершенные с особой жестокостью.

В первое послевоенное десятилетие в Кодекс был внесен ряд поправок, по которым виновные в военных преступлениях, прямо не участвовавшие в их исполнении, могли быть оправданы.

В июне 1964 года собравшаяся в Варшаве «конференция демократических юристов» горячо протестовала против применения срока давности к нацистским преступлениям.

24 декабря 1964 года с аналогичной декларацией выступило уже советское правительство. Нота от 16 января 1965 года обвинила ФРГ в стремлении полностью отказаться от преследования нацистских палачей.

О том же говорили статьи, вышедшие в советских изданиях к двадцатилетней годовщине Нюрнбергского трибунала5.

Ситуацию вроде бы изменила резолюция 28-й сессии Генеральной ассамблеи ООН от 3 декабря 1973 года «Принципы международного сотрудничества в отношении обнаружения, ареста, выдачи и наказания лиц, виновных в военных преступлениях и преступлениях против человечества».

Согласно ее тексту, все военные преступники подлежали розыску, аресту, выдаче в те страны, где они совершили свои злодеяния, независимо от времени. Но и после резолюции зарубежные страны крайне неохотно передавали советскому правосудию своих граждан.

Мотивируя тем, что доказательства у СССР иногда были шаткими, ведь много лет прошло.

Как ловили генерала Власова

В общем, из-за политических препон СССР в 1960-1980х годах судил на открытых судебных процессах не иностранных военных преступников, а их пособников. По политическим причинам имена карателей почти не звучали на открытых процессах 1945-1947 годов над их иностранными хозяевами.

Даже суд над Власовым прошел в закрытом режиме. Из-за этой секретности были упущены многие изменники с кровью на руках. Ведь приказы нацистских организаторов казней охотно исполняли рядовые предатели из остбатальонов, ягдкоманд, националистических формирований.

Так, на Новгородском процессе 1947 года судили полковника В. Финдайзена6, координатора карателей из остбатальона «Шелонь». В декабре 1942 года батальон выгнал на лед реки Полисть всех жителей деревень Бычково и Починок и расстрелял их.

Свою вину каратели скрывали, а следствие не смогло увязать дела сотни палачей из «Шелони» с делом В. Финдайзена. Не разбираясь, им дали общие сроки для предателей и вместе со всеми амнистировали в 1955 году.

Каратели скрылись кто где, и лишь потом уже персональная вина каждого постепенно расследовалась с 1960 по 1982 год на серии открытых процессов7. Удалось поймать не всех, а ведь наказание могло настигнуть их еще в 1947 году.

Все меньше остается свидетелей, снижается с каждым годом и без того маловероятный шанс на полное расследование зверств оккупантов и проведение открытых судов. Однако такие преступления не имеют срока давности, поэтому историкам и юристам необходимо искать данные и привлекать к ответственности всех пока еще живых подозреваемых.

В Волгограде повторили Нюрнбергский процесс

Примечания 1. Одним из исключений является публикация материалов Рижского процесса из Центрального архива ФСБ России (АСД NН-18313, т. 2. ЛЛ. 6-333) в книге Кантор Ю.З. Прибалтика: война без правил (1939-1945). СПб., 2011. 2. Подробнее см.

проект «Советский Нюрнберг» на сайте Российского военно-исторического общества http://histrf.ru/ru/biblioteka/Soviet-Nuremberg. 3. Судебный процесс по делу о немецко-фашистских зверствах в городе Смоленске и Смоленской области, заседание 19 декабря // Известия Советов депутатов трудящихся СССР, N 297 (8907) от 20 декабря 1945 г. С. 2. 4.

Епифанов А. Е. Ответственность за военные преступления, совершенные на территории СССР в годы Великой Отечественной войны. 1941 — 1956 г г. Волгоград, 2005. С. 3. 5. Voisin V. «»Au nom des vivants», de Leon Mazroukho: une rencontre entre discours officiel et hommage personnel» // Kinojudaica.

Les representations des Juifs dans le cinema russe et sovietique / dans V. Pozner, N. Laurent (dir.). Paris, Nouveau Monde editions, 2012, Р. 375. 6. Подробнее см. Асташкин Д. Открытый судебный процесс над нацистскими преступниками в Новгороде (1947 год) // Новгородский исторический сборник. В. Новгород, 2014. Вып. 14(24). С. 320-350.

7.

Архив управления ФСБ по Новгородской области. Д. 1/12236, Д. 7/56, Д. 1/13364, Д. 1/13378.

Источник: https://rg.ru/2015/12/08/rodina-sud.html

Суды над военными преступниками в СССР | Военная история

     ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР
      УКАЗ

     от 19 апреля 1943 г.
О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников.

В освобожденных Красной Армией от немецко-фашистских захватчиков городах и селах обнаружено множество фактов неслыханных зверств и чудовищных насилий, учиненных немецкими, итальянскими, румынскими, венгерскими, финскими фашистскими извергами, гитлеровскими агентами, а также шпионами и изменниками родины из числа советских граждан над мирным советским населением и пленными красноармейцами. Многие десятки тысяч ни в чем неповинных женщин, детей и стариков, а также пленных красноармейцев зверски замучены, повешены, расстреляны, заживо сожжены по приказам командиров воинских частей и частей жандармского корпуса гитлеровской армии, начальников гестапо, бургомистров и военных комендантов городов и сел, начальников лагерей для военнопленных и других представителей фашистских властей.

Между тем, ко всем этим преступникам, виновным в совершении кровавых расправ над мирным советским населением и пленными красноармейцами, и к их пособникам из местного населения применяется в настоящее время мера возмездия, явно не соответствующая содеянным ими злодеяниям.
Имея в виду, что расправы и насилия над беззащитными советскими гражданами и пленными красноармейцами и измена родине являются самыми позорными и тяжкими преступлениями, самыми гнусными злодеяниями, Президиум Верховного Совета СССР постановляет:
1. Установить, что немецкие, итальянские, румынские, венгерские, финские фашистские злодеи, уличенные в совершении убийств и истязаний гражданского населения и пленных красноармейцев, а также шпионы и изменники родины из числа советских граждан караются смертной казнью через повешение.
2. Пособники из местного населения, уличенные в оказании содействия злодеям в совершении расправ и насилий над гражданским населением и пленными красноармейцами, караются ссылкой в каторжные работы на срок от 15 до 20 лет.
3. Рассмотрение дел о фашистских злодеях, виновных в расправах и насилиях над мирным советским населением и пленными красноармейцами, а также о шпионах, изменниках родины из числа советских граждан и о их пособниках из местного населения возложить на военно-полевые суды, образуемые при дивизиях действующей армии в составе: председателя военного трибунала дивизии (председатель суда), начальника особого отдела дивизии и заместителя командира дивизии по политической части (члены суда), с участием прокурора дивизии.
4. Приговоры военно-полевых судов при дивизиях утверждать командиру дивизии и приводить в исполнение немедленно.
5. Приведение в исполнение приговоров военно-полевых судов при дивизиях — повешение осужденных к смертной казни — производить публично, при народе, а тела повешенных оставлять на виселице в течение нескольких дней, чтобы все знали, как караются и какое возмездие постигнет всякого, кто совершает насилие и расправу над гражданским населением и кто предает свою родину.

Председатель Президиума

Верховного Совета СССР
М. КАЛИНИН
Секретарь Президиума
Верховного Совета СССР
А. ГОРКИН

Согласно этому указу судебные процессы над военными преступниками прошли в городах Краснодаре, Харькове, Смоленске, Киеве, Минске, Николаеве, в Орловской, Брянской и Бобруйской.

При этом на скамье подсудимых оказались как генералы, офицеры и рядовые Вермахта, СС и полиции, так и представители гражданской администрации, в том числе из числа эмигрантов и граждан СССР, перешедших на сторону врага. 

Первый из этих процессов проходил в г. Краснодар. 

Перед военным трибуналом Северо-Кавказского фронта, заседавшем 14 — 17.07.1943 г. предстали: 

Кладов Игнатий Фёдорович 

1911 г. рождения, уроженец деревни Сизикоза, Невьянского района, Свердловской области.
Обвинение:
в сентябре 1942 г. добровольно поступил на службу в «Зондеркоманду СС-10-А». Охранял арестованных, участвовал в поимке партизан и советских граждан, помогавших Красной Армии.

Котомцев Иван Фёдорович 

1918 г. рождения, уроженец деревни Полонец, Зуевского района, Кировской области. Судим в 1937 году за хулиганство и осуждён на 2 г. лишения свободы. Наказание отбыл.
Обвинение:
в сентябре 1942 г. добровольно поступил на службу в полицию при лагере военнопленных, а в ноябре месяце 1942 г. перешёл на службу в «Зондеркоманду СС 10-А», в составе которой активно помогал гестапо в истреблении советских граждан, участвуя в карательных экспедициях по борьбе с партизанами.
В январе месяце 1943 г. с карательным отрядом участвовал в поимке и арестах партизан в хуторе Курундупе и станице Крымской. При этом в Курундупе за связь с партизанами была повешена девушка, а в станице Крымской тем же способом казнено ещё 16 советских граждан.

Ластовина Михаил Павлович 

1883 г. рождения, уроженец станицы Ново-Титаровской, Краснодарского района, Краснодарского края, кулак.
Обвинение:
в декабре 1942 г., будучи санитаром Березанской лечебной колонии участвовал в расстреле 60 больных советских граждан.

Мисан Григорий Никитович 

1916 г. рождения, уроженец станицы Суздальской, Горяче-Ключевского района, Краснодарского края.
Обвинение:
в августе 1942 г. добровольно поступил на службу в полицию, вскоре переведён в «Зондеркоманду СС 10-А». Принимал участие в погрузке арестованных советских людей в автомашины-«душегубки», расстрелял гражданина Губского. 

Напцок Юнус Мицухович 

1914 г. рождения, уроженец аула Лекшукай, Тахтамукаевского района, Краснодарского края.
Обвинение:
добровольно поступил на службу в «Зондеркоманду СС 10-А», где нёс охрану арестованных. Неоднократно выезжал с карательными экспедициями, участвовал в казнях в станице Гастогаевской и на хуторе Курундупе, где были повешены несколько советских граждан.

Павлов Василий Степанович 

1914 г. рождения, уроженец гор. Ташкента.
Обвинение:
добровольно поступил на службу в «Зондеркоманду СС 10-А», нёс охрану арестованных и здания гестапо, участвовал в облавах и арестах партизан.

Парамонов Иван Иванович 

1923 г. рождения, уроженец гор. Ростова на Дону.
Обвинение:
добровольно поступил на службу в «Зондеркоманду СС 10-А», нёс охрану арестованных и здания гестапо, участвовал в облавах и арестах партизан.

Пушкарёв Николай Семёнович 

1915 г. рождения, уроженец гор. Днепропетровска.
Обвинение:
в августе 1942 г. добровольно поступил на службу в полицию, вскоре переведён на должность группенфюрера (командира отделения) «Зондеркоманды СС 10-А». Участвовал в розысках, арестах и расстрелах партизан и других советских активистов в станицах Гладковской, Красный Псебебс, г. Анапе. В начале февраля 1943 г. принимал участие в поджоге и взрыве здания гестапо (г. Краснодар), при котором все находившиеся в нём арестованные погибли.

Речкалов Иван Анисимович 

1911 г. рождения, уроженец деревни Пичевки, Юргамышского района, Челябинской области, дважды судим за хищение и осуждён каждый раз к пяти годам лишения свободы, наказания отбыл. 
Обвинение:
уклонившись от мобилизации в Красную Армию, в августе 1942 г. добровольно поступил на службу в немецкую полицию, переведён в «Зондеркоманду СС 10-А». Нёс охрану арестованных, неоднократно выезжал в составе карательного отряда гестапо в станицы Гладковскую, Ново-Покровскую, Гастогаевскую и г. Анапу для выявления, арестов и убийств советских граждан.

Тищенко Василий Петрович 

1914 г. рождения, уроженец хутора Бичевая Балка, Павловского района, Краснодарского края.
Обвинение:
в августе 1942 г. добровольно поступил на службу в немецкую полицию, в сентябре 1942 г. был переведён на должность старшины «Зондеркоманды СС 10-А», а затем — следователя гестапо. Участвовал в облавах и арестах партизан, коммунистов и других советских активистов. 

Тучков Григорий Петрович 

1909 г. рождения, уроженец станицы Ново-Дмитриевской, Советского района, Краснодарского края.
Обвинение:
добровольно поступил на службу в полицию, а затем перешёл в «Зондеркоманду СС 10-А», в составе которой 3 раза участвовал в облавах и арестах сочувствующих советской власти.

Читайте также:  О независимости украины

Приговор. 

На основании ст. ст. 319 — 320 Угол.-Процес. Кодекса РСФСР и руководствуясь Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г. об изменниках Родины, Военный Трибунал приговорил:

Тищенко Василия Петровича, 

Речкалова Ивана Анисимовича, 
Ластовина Михаила Павловича, 
Пушкарёва Николая Семеновича, 
Мисана Григория Никитовича, 
Напцок Юнуса Мицуховича, 
Котомцева Ивана Федоровича, 
Кладова Игнатия Федоровича.
— к смертной казни через повешение.

Тучкова Григория Петровича, 

Павлова Василия Степановича, 
Парамонова Ивана Ивановича
— к ссылке в каторжные работы сроком на 20 лет каждого.

Первый открытый процесс над нацистами состоялся в г. Харьков. 

Перед Военным трибуналом 4-го Украинского фронта заседавшим 15 — 18.12.1943 г. в здании Оперного театра предстали:

Лангхельд Вильгельм (Langheld, Wilhelm) 

1891 г. рождения, уроженец г. Франкфурт-на-Майне, член национал-социалистской партии с 1933 г. 
капитан (Hauptmann) 
офицер военной контрразведки (Abwehr) пересыльного лагеря военнопленных Nо 205 (Dulag 205) 
Обвинение:
являясь офицером немецкой военной контрразведки, принимал активное участие в расстрелах и зверствах над военнопленными и мирным населением, при допросах военнопленных, путем истязаний и провокации, добивался от них вымышленных показаний.
Лично сфальсифицировал ряд дел, по которым было расстреляно около 100 ни в чем не повинных советских военнопленных и мирных граждан.

Рецлаф Рейнгард (Retzlaff, Reinhard) 

1907 г. рождения, уроженец г. Берлин
чиновник 560-й группы германской тайной полевой полиции (Beamter der 560. Gruppe der Geheimen Feldpolizei (GFP)) 
Обвинение:
являясь чиновником немецкой тайной полевой полиции в г. Харькове и проводя следствие по делам арестованных советских граждан, вымогал у них, путем истязаний и пыток — выдергивание у арестованных волос и пытка иголками — вымышленные показания, составил фиктивное заключение в отношении 28 арестованных советских граждан об их виновности в антигерманской деятельности, в результате чего часть арестованных была расстреляла, а другая часть умерщвлена посредством «душегубки».

Риц Ганс (Ritz, Hans) 

1919 г. рождения, уроженец г. Мариенверден, член национал-социалистской партии с 1937 г.
унтерштурмфюрер СС (SS-Untersturmfuhrer)
заместитель командира роты СС специальной команды СД (stellv. Fuhrer SS-Kompanie des SD-Sonderkommandos) 
Обвинение:
лично принимал активное участие в истязаниях и расстрелах мирных советских граждан в районе деревни Подворки близ Харькова, осуществлял руководство расстрелами, производившимися «зондеркомандой СД» в г. Таганроге, и, допрашивая арестованных, избивал их шомполами и резиновыми палками, добиваясь от них таким путем вымышленных показаний.

Буланов Михаил Петрович 

1917 г. рождения, уроженец станции Джанибек, Казахской ССР
водитель «душегубки» специальной команды СД (SD-Sonderkommando)
Обвинение:
изменив Социалистической Родине, добровольно перешёл на сторону врага, поступил к немцам на службу шофером Харьковского отделения гестапо, принимал личное участие в истреблении советских граждан посредством «душегубки», вывозил на расстрел мирных советских граждан и участвовал в расстреле 60 детей (в возрасте от 6 до 12 лет 25 — 26 августа 1942 г.).

Приговор. 

Руководствуясь ст. 296 УПК УССР и Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 19 апреля 1943 г. военный трибунал фронта приговорил: 
Лангхельда Вильгельма, 
Рецлафа Рейнгарда, 
Рица Ганса, 
Буланова Михаила Петровича 
— к смертной казни через повешение.

Приговор приведён в исполнение на Базарной площади г. Харьков 19.12.1943 г.

Эти процессы были первыми, но не единственными. 

После окончания войны судебное преследование военных преступников продолжилось. 

Постановление политбюро ЦК ВКП(б)

Источник: http://maxpark.com/community/14/content/2820459

Розыск военных преступников, изменников Родины и пособников оккупантов на освобождённой территории СССР в 1941—1943 гг

Аннотация. В статье представлены результаты анализа деятельности органов советской контрразведки по розыску военных преступников, изменников Родины и пособников оккупантов на освобождённой территории СССР в 1941—1943 гг.

Summary. The article presents the analytical results of the Soviet counterintelligence’s activities to search war criminals, traitors and accomplices of the invaders in the liberated territories of the USSR in 1941—1943.

НЕИЗВЕСТНОЕ ИЗ ЖИЗНИ СПЕЦСЛУЖБ

МАКАРОВ Владимир Геннадьевич — историк отечественных спецслужб, кандидат философских наук, доцент

(Москва. E-mail: mil_hist_magazin@mail.ru).

РОЗЫСК ВОЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ, ИЗМЕННИКОВ РОДИНЫ И ПОСОБНИКОВ ОККУПАНТОВ НА ОСВОБОЖДЁННОЙ ТЕРРИТОРИИ СССР В 1941—1943 гг.

В годы Великой Отечественной войны розыск военных преступников, изменников Родины, пособников оккупантов и агентуры иностранных спецслужб вели контрразведывательные аппараты органов НКВД — НКГБ, Красной армии и Военно-морского флота.

Основная нагрузка по розыску легла на плечи сотрудников   2-го (контрразведывательного) управления НКВД — НКГБ (УНКВД — УНКГБ) СССР, 2-х отделов (отделений) НКВД — НКГБ республик и УНКВД — УНКГБ краёв и областей.

В этой работе участвовали аппараты 3-го (секретно-политического), Транспортного и Экономического управлений НКВД — НКГБ СССР и другие, а также в рамках их компетенции — самостоятельные спецотделы НКВД: 1-й (оперативные учёты и систематизация статистических данных), 2-й (военная цензура почтовых отправлений, оперативная техника, радиоконтрразведка); 3-й (обыски, аресты, наружное наблюдение); 4-й (особое техническое бюро, ВЧ-связь) и 5-й (шифры, шифрованная переписка).

Важная роль отводилась Управлению особых отделов (УОО) НКВД СССР. Органы военной контрразведки прежде всего направляли свои усилия на защиту армейских и флотских структур от проникновения германской агентуры в войска, вели поиск шпионов в прифронтовой полосе и тыловых районах страны1.

Для решения этих задач особые отделы (ОО) НКВД, впоследствии — органы контрразведки «Смерш» НКО использовали различные формы деятельности.

Среди них важнейшее место занимал розыск агентуры противника, предателей, карателей, пособников оккупантов. Советские контрразведчики по крупицам накапливали опыт борьбы с ними.

В поле зрения советских спецслужб находились и все лица, так или иначе сотрудничавшие с оккупантами.

В оперативных документах и правовых актах военного времени разделить понятия «изменник», «предатель», «пособник оккупантов» было невозможно, они использовались как синонимы.

Со временем органы военной контрразведки выработали систему мер, которая позволяла своевременно обнаруживать вражеских агентов.

Она включала вербовку и расстановку агентуры органов военной контрразведки на путях возможного проникновения агентов германских спецслужб в части и соединения Красной армии; розыск агентуры противника по розыскным ориентировкам; затруднение проникновения агентуры противника в части и соединения с использованием возможностей органов военного управления; организацию заградительной службы на линии фронта и в прифронтовой полосе; помощь местного населения и военнослужащих Красной армии в розыске и выявлении вражеских агентов; розыск агентуры противника с помощью технических средств, находившихся в распоряжении органов безопасности (пеленгаторы и т.п.); использование маршрутной агентуры и агентов-опознавателей в составе оперативно-розыскных и оперативно-поисковых групп2.

Эта система объединяла не только чисто розыскные мероприятия, но и действия по выявлению агентов противника. Все они входили в понятие «розыск»3.

В архивных документах периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет отражена напряжённая работа советских спецслужб по розыску агентуры противника, изменников Родины, предателей, которые вместе с оккупантами совершили преступления против мирных граждан и военнопленных. За каждой строкой этих документов — кропотливый и опасный труд советских контрразведчиков, не щадивших своих жизней в борьбе с врагами.

С начала августа 1941 года НКВД СССР регулярно направлял сводки о положении на территории, занятой противником, руководству страны, в Государственный комитет обороны (ГКО).

В них наряду с информацией о создании оккупантами «местного самоуправления», коллаборационистских формирований скрупулёзно фиксировались факты зверств оккупантов и их пособников в отношении мирного населения и пленных бойцов и командиров Красной армии.

Несмотря на тяжёлую обстановку, органы безопасности старались неформально подходить к военнослужащим Красной армии, выходившим из окружения или бежавшим из вражеского плена. 12 сентября 1941 года первый заместитель начальника УОО НКВД СССР комиссар госбезопасности (ГБ) 3 ранга С.Р.

 Мильштейн направил начальникам ОО НКВД фронтов и армий указание о том, что «не подлежат привлечению к ответственности военнослужащие, вышедшие из окружения, даже в том случае, если они пришли в гражданской одежде и без оружия, на которых в Особом отделе нет компр[ометирующих] материалов и расследованием ничего подозрительного не выявлено»4.

В первые месяцы войны в особые отделы НКВД фронтов и армий стали поступать сведения о том, что германская военная разведка перебрасывала на нашу сторону для разведывательно-диверсионной работы 11—16-летних подростков. В этой связи 27 сентября 1941 года начальник УОО НКВД СССР, заместитель наркома внутренних дел СССР комиссар ГБ 3 ранга В.С.

 Абакумов направил циркуляр начальникам ОО фронтов и армий, в котором наряду с мерами по розыску этой агентуры противника предлагалось: «Учитывая, что многие подростки, советские патриоты, оказывают большую помощь Красной армии в её борьбе с противником, к задержанию подростков надо подходить осторожно, предупреждая и пресекая возможные перегибы.

О результатах проделанной работы сообщить»5.

В конце 1941 года, когда в контрнаступлении под Москвой Красная армия освободила от немецко-фашистских захватчиков оккупированные ими районы, советская контрразведка столкнулась с новой задачей — розыском в освобождённых районах агентуры противника, предателей и пособников оккупантов.

Первым документом, регламентировавшим организацию этой работы, стал приказ НКВД СССР № 001683 от 12 декабря 1941 года об оперативно-чекистском обслуживании этих районов. Он определил основные направления и формы деятельности органов безопасности в освобождавшихся от противника местностях6.

В развитие приказа наркома внутренних дел СССР была издана директива НКВД УССР № 33881/СВ от 16 декабря 1941 года о формировании и работе органов НКВД на освобождённой от противника территории, которая уточнила и конкретизировала некоторые аспекты деятельности органов безопасности применительно к местным условиям7.

Другим важным документом стала директива НКВД СССР № 64 от 18 февраля 1942 года. Она нацелила органы госбезопасности на проведение активных контрразведывательных мероприятий в освобождённых районах, а также определила последовательность работы органов госбезопасности8.

20 февраля 1942 года вышла директива НКВД СССР № 66, которая акцентировала внимание советских контрразведчиков на формах и методах работы германской разведки, забрасывавшей в советский тыл агентов с заданиями разведывательно-диверсионного характера, основных пунктах дислокации разведцентров противника при штабах групп армий на советско-германском фронте и их руководителях9.

25 февраля 1942 года нарком внутренних дел СССР генеральный комиссар госбезопасности Л.П.

 Берия подписал приказ о направлении материалов о зверствах немецко-фашистских захватчиков в Управление государственных архивов НКВД СССР и его местные органы.

В развитие приказа была разработана специальная инструкция «О порядке собирания, учёта и хранения документальных материалов о зверствах, разрушениях, грабежах и насилиях германских властей в оккупированных ими советских районах».

1 марта 1942 года НКВД СССР за № 280/Б направил в ГКО докладную записку о фильтрации военнослужащих Красной армии, находившихся в плену и в окружении противника10.

18 марта 1942 года была издана директива НКВД СССР, которая ввела «Инструкцию по фильтрации задержанных войсками НКВД по охране тыла действующей армии»11.

Таким образом, к лету 1942 года сложилась эффективная система мер по розыску агентов германской разведки, пособников оккупантов, предателей и изменников Родины.

2 ноября 1942 года Указом Президиума Верховного Совета СССР была образована Чрезвычайная государственная комиссия (ЧГК) по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР. Органы безопасности регулярно представляли в ЧГК сведения о массовых зверствах оккупантов, грабежах, насилиях над мирными жителями и военнопленными. Данные о политике оккупантов и фактах репрессий в отношении мирного населения одновременно передавалась начальнику Совинформбюро А.С. Щербакову и председателю ЧГК Н.М. Швернику.

По мере отступления противника прифронтовые УНКВД комплектовали соответствующие районные отделы (отделения) НКВД, которые вначале действовали на освобождённой территории как оперативные группы. Их деятельностью руководило 2-е (контрразведывательное) управление НКВД СССР.

Особые отделы фронтов и армий также создавали оперативные группы, которые следовали с наступавшими частями Красной армии, вместе с ними входили в освобождённые от оккупантов города и населённые пункты.

Эти опергруппы часто меняли дислокацию, направлялись в только что освобождённые населённые пункты.

В отличие от них опергруппы территориальных органов безопасности постоянно вели работу в определённых районах.

Личный состав опергрупп УНКВД и особых отделов, направлявшийся в освобождённые районы, заранее собирал сведения о деятельности противника, используя зафронтовую агентуру, партизанские отряды, материалы следствия и другие источники, в том числе захваченные документы разведывательных и контрразведывательных органов врага, разведшкол, созданных германской военной разведкой, документацию лагерей военнопленных и административных учреждений.<\p>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

Источник: http://history.milportal.ru/2017/06/rozysk-voennyx-prestupnikov-izmennikov-rodiny-i-posobnikov-okkupantov-na-osvobozhdyonnoj-territorii-sssr-v-1941-1943-gg/

Ссылка на основную публикацию